«Я тебе одолжение делаю, что вообще внимание обратил»: хмыкнул 60-летний жених, глядя на себя в зеркало. Пришлось спустить его с небес
Зеркало в моей прихожей видело всякое, но такого откровенного самолюбования не отражало давно. Валерий, мужчина шестидесяти лет, стоял перед ним, слегка втянув заметный животик, и критично осматривал свое отражение.
Он поправил воротник рубашки, пригладил остатки былой роскоши на макушке и, не поворачивая головы, выдал фразу, от которой у меня едва не выпало из рук блюдо с запеченной уткой.
— Ты пойми, Марина, я тебе вообще-то одолжение делаю, что внимание обратил. Сама знаешь, какой сейчас рынок невест. Мне вон тридцатилетние пишут, а я с тобой время трачу. Так что ценить должна.
Он хмыкнул, явно довольный произведенным эффектом, и наконец соизволил посмотреть на меня. Ожидал, видимо, что я сейчас брошу утку на пол и кинусь целовать его ботинки в знак вечной признательности.
Мы познакомились три недели назад. Мне пятьдесят два, дети давно выросли и разъехались, работа главного бухгалтера приносит стабильный доход и такую же стабильную усталость.
Хотелось простого человеческого тепла. Чтобы было с кем выпить чаю вечером, сходить в театр на выходных, да и просто помолчать рядом. Подруга уговорила зарегистрироваться на сайте знакомств.
Там мне и написал Валерий, на фотографиях импозантный мужчина, в анкете — «ищу серьезные отношения, ценю уют и заботу». Первые свидания прошли нейтрально.
Пили кофе, гуляли по парку. Валерий много говорил о себе, о том, как его не ценила бывшая жена, какой он недооцененный специалист в своем НИИ и как сложно сейчас найти «нормальную, не меркантильную» женщину. Тревожные звоночки звенели, но я списывала все на возрастное брюзжание. В конце концов, у всех нас к этому возрасту накапливается багаж претензий к миру.
Сегодня он впервые пришел ко мне в гости. Напросился сам, туманно намекнув на то, что пора бы переходить на новый уровень и оценить, какая я хозяйка.
Я, как женщина старой закалки, потратила полдня у плиты. Уборка, готовка, сервировка стола. Валерий явился с опозданием на сорок минут, принеся с собой три увядшие гвоздики и бутылку вина по акции из ближайшего супермаркета. Прошел в квартиру по-хозяйски, придирчиво осмотрел ремонт в гостиной, поцокал языком, оценивая мебель.
За столом начался бенефис одного актера. Моя утка оказалась «суховатой, мама делала лучше», салаты — «слишком калорийными, в твоем возрасте надо за фигурой следить», а вино, которое он же и принес, Валерий пил с таким видом, будто совершал дегустационный подвиг.
Я молчала, наблюдала за ним с легким научным интересом, как энтомолог за странным жуком. Мужчина, сидящий за моим столом, не обладал ни выдающейся внешностью, ни блестящим умом, ни богатством.
Жил в двушке, доставшейся от родителей, ездил на старенькой иномарке и получал весьма среднюю зарплату. Но его самомнение могло бы обеспечить электроэнергией небольшой город.
И вот, после ужина, он вышел в прихожую, якобы позвонить, остановился у зеркала и выдал ту самую фразу про одолжение.
Возникла долгая пауза, я медленно поставила блюдо с остатками злополучной утки на столик у двери. Посмотрела на него. Внимательно. Сверху вниз, несмотря на то, что мы были одного роста.
— Одолжение, говоришь? — мой голос прозвучал на удивление спокойно, даже ласково. — А ну-ка, Валера, давай посчитаем твою благотворительность.
Он удивленно моргнул, не ожидая такого тона.
— Что считать? Я тебе говорю, как есть. Женщине за пятьдесят найти нормального мужика — это фантастика. Мужчины в моем возрасте на вес золота!
— Золота? — я искренне рассмеялась. — Давай посмотрим на это «золото». Тебе шестьдесят. У тебя хронический радикулит — ты сам жаловался мне на прошлой встрече. У тебя одышка после подъема на третий этаж. Твоя зарплата едва превышает мою премию за квартал. Ты пришел в мой дом, куда я вложила душу и немалые деньги, принес цветы, которые стыдно поставить даже на окно в подъезде, и раскритиковал ужин, на который я потратила три часа своего выходного.
Лицо Валерия начало покрываться красными пятнами. Он попытался что-то вставить, но я жестом остановила его.
— Подожди, я не закончила. Ты говоришь про тридцатилетних? Прекрасно. Иди к ним. Только расскажи им сразу, что им придется слушать твое нытье про бывшую жену, готовить тебе диетические супчики, потому что у тебя гастрит, и терпеть твое отношение к женщине как к бесплатной прислуге с функцией восхищения. Много ли молодых и красивых на это согласятся бесплатно?
— Да как ты смеешь! — Валерий наконец обрел дар речи, его голос сорвался на фальцет. — Я к ней со всей душой, а она… Меркантильная баба! Вам всем только одно нужно!
— Мне нужно уважение, Валера, — холодно отрезала я. — И равноценное партнерство. А не стареющий мальчик, который ищет себе мамочку-сиделку, прикрываясь статусом «завидного жениха». Я самодостаточная женщина. У меня своя квартира, машина, взрослые дети и интересная жизнь. И пускать в нее человека, который считает, что его присутствие на моем диване — это дар божий, я не собираюсь.
Я сняла с вешалки его куртку и протянула ему.
— Твои ботинки там. Можешь не торопиться, но чтобы через три минуты тебя здесь не было. Иди, делай одолжение кому-нибудь другому.
Он одевался молча, пыхтя и краснея от злости. Пытался попасть ногой в ботинок, но из-за живота это получалось плохо. Картина была жалкой, но сочувствия у меня не было ни капли. В дверях он обернулся, пытаясь сохранить остатки достоинства.
— Ты еще пожалеешь! Будешь в старости кошкам хвосты крутить! Никто на тебя больше не посмотрит!
— Обязательно заведу кота, — улыбнулась я. — От него шерсти меньше, чем от тебя претензий. Прощай, Валера.
Дверь захлопнулась. В квартире воцарилась идеальная, звенящая тишина. Я вернулась в кухню, налила себе бокал хорошего вина, которое берегла для особого случая. Кажется, этот случай настал.
Я подошла к окну, на улице шел мелкий дождь. Я думала о том, как много женщин моего возраста цепляются за любые, даже самые токсичные отношения, просто из страха остаться одной.
Терпят пренебрежение, обесценивание, обслуживают мужчин, которые ничего не дают взамен, кроме своего физического присутствия. И ведь многие действительно верят, что им «делают одолжение».
Но одиночество — это не отсутствие мужчины в доме. Одиночество это когда ты сидишь за одним столом с человеком, который смотрит на тебя как на удобную функцию.
Я сделала глоток вина и улыбнулась своему отражению в темном стекле. Нет, Валерий, ты не с небес спустился. Ты просто ошибся дверью. А я, пожалуй, завтра схожу в салон красоты и куплю билеты в тот самый театр. Одна. Или с подругой. Главное в отличной компании с самой собой.
А вам встречались такие «принцы пенсионного возраста»? Как вы считаете, почему у некоторых мужчин к старости так непропорционально вырастает корона? Делитесь своими историями в комментариях, давайте обсудим!
