— А я на свои лечу. А ты в санаторий. Мысленно.
— Так что, Дима, мы джип на перевал заранее бронировать будем или уже там, у местных, перехватим?
Оксана сидела на обычном кухонном стуле, подперев подбородок рукой. Перед ней на клеенке с ромашками лежала зеленая распечатка маршрута, исчерканная маркером.
Дмитрий ковырял вилкой кусок запеченной курицы на тарелке. В глаза жене он не смотрел. Его взгляд блуждал где-то в районе плинтуса.
— Оксан, тут такое дело… — он замялся, отодвигая тарелку.
— Какое? Отпуск не подписывают?
— Подписывают.
Он засуетился. Начал переставлять солонку по столу. Потом подвинул сахарницу. Взял в руки бумажную салфетку и принялся скручивать ее в тугую трубочку.
— Я отдал наши отпускные маме, — выпалил он на одном дыхании.
Оксана медленно опустила руку. Маркер, который она крутила в пальцах, тихо стукнулся о столешницу.
— Кому? — не поняла она.
— Маме, — с нажимом повторил Дмитрий, обретая уверенность. — Ей санаторий нужнее. У нее суставы. Возраст дает о себе знать, сама понимаешь. Ей путевку предложили хорошую. По знакомству. А денег не хватало.
— И сколько не хватало? — ровно спросила Оксана.
— Ну, немало.
Оксана смотрела на мужа. На его чистую домашнюю футболку, которую она вчера гладила. На его ухоженные руки.
Два года они откладывали на эту поездку. Алтай. Горы. Тропы. Два года они отказывали себе в мелочах. Оксана экономила на маникюре, делала сама дома. Отказалась от новых зимних сапог, отходив сезон в старых, с потертыми носами, просто подкрашивая их кремом.
Дмитрий брал дополнительные смены на складе. Она брала подработки на дом. Собранный зеленый рюкзак прямо сейчас стоял в прихожей у обувной полки. Рядом лежал его новенький дождевик.
— То есть ты отдал все? — уточнила она.
Она не повышала голос. Внутри не было ни бури, ни крика. Только какая-то вязкая, глухая пустота.
— Я и добавил кругленькую сумму из нашей заначки. Из той, что в шкатулке лежала. Я же тоже работаю, имею право!
Во взгляде Дмитрия читался вызов. И извечная мужская уверенность, что любую проблему можно замять. Главное — правильно подать факты. Сделать виноватым того, кто возмущается.
— Нашей заначки, — эхом отозвалась Оксана.
— Ну да! — он всплеснул руками. — Оксана, ну горы твои никуда не денутся. Стояли тысячу лет и еще постоят. В следующем году съездим. Отдохнем как люди. Честно. А мать у меня одна.
— Допустим.
— Что допустим? — Дмитрий начал заводиться. — Ты обиделась, что ли? Из-за денег?
Она не сводила глаз с клеенки. Вспомнила, как неделю назад просила его купить новую сковороду, потому что старая совсем облезла. Он тогда сказал, что надо экономить перед отпуском.
— Ты вообще нормальная? — рявкнул муж, не дождавшись ответа. — Я должен был помочь! Родня все-таки! Ты бы на моем месте поступила так же. Галина не молодеет.
— Конечно, — отозвалась Оксана.
Она встала. Подошла к раковине. Сполоснула пальцы под струей прохладной воды. Обтерла ладони о посудную тряпку, висевшую на крючке.
Дмитрий шумно выдохнул. Конфликт обошел стороной. Пронесло. Жена покривилась, но стерпела. Как и всегда.
— Вот и славно! — обрадовался он. — Ты у меня умница. Все понимаешь. Не то что эти… истерички из сериалов. Которые из-за копейки скандал закатывают и мозги пилят. Пойду спать. На работу завтра рано.
Он резво поднялся со стула. Скрылся в спальне, плотно прикрыв за собой дверь.
Оксана осталась на кухне одна.
За стеной бубнил телевизор у соседей. В раковине сиротливо лежала его грязная тарелка с недоеденной курицей. На столе зеленела распечатка.
«Горы стояли тысячу лет».
Она подошла к окну. Во дворе гудела чья-то запоздалая машина. Фары скользнули по кустам сирени и погасли.
Оксана достала телефон из кармана домашних штанов. Нашла в контактах сестру. Набрала номер.
— Лерка, спишь? — тихо спросила она, когда на том конце сняли трубку.
— Сплю, конечно, — голос сестры был хриплым. — Время одиннадцать. Что стряслось? Ты чего шепчешь? Случилось чего?
— Дима деньги отдал.
— Какие деньги?
— Отпускные. Все, что в шкатулке были. На Алтай.
На том конце повисла долгая, тяжелая пауза. Было слышно, как Лера тяжело задышала в трубку.
— Кому? — наконец выдавила сестра.
— Галине. На путевку в санаторий. У нее суставы болят.
Из трубки донесся сдавленный смешок. Потом смешок перешел в откровенное негодование.
— Какие суставы, Оксанка?! — заорала Лера так, что пришлось отодвинуть телефон от уха. — Она на прошлой неделе на даче три грядки перекопала, я сама видела! Мы с Сашкой мимо на маршрутке проезжали, когда на озеро ехали. Она там с тяпкой скакала быстрее молодых. Окучивала свои помидоры только в путь!
— Ну вот, значит, перекопала и устала, — без выражения обронила Оксана.
— Ты шутишь? — Лера аж поперхнулась. — Вы два года копили! Ты в старых сапогах зиму отходила! Пальцы отмораживала на остановках! Ты пахала как проклятая. А этот здоровый лоб просто взял и отдал общие деньги?
— Ага. Сказал, горы стояли тысячу лет и еще постоят.
— Я его прибью. Честно, прибью лопатой. И что ты?
— Ничего. Сказала «понятно».
— Оксана! — взвилась сестра. — Ты опять за свое? Ты почему его не выгнала на коврик в прихожую? Почему тарелку на голову не надела? Он же об тебя ноги вытирает!
— Смысл, Лер? — Оксана потерла переносицу. — Деньги уже у Галины. Она их не вернет. Скажет, путевка оплачена, чеки пробиты. Ты же знаешь ее хватку.
— И что теперь? — голос Леры стал жалостливым. — Будете дома сидеть весь август? На балкон выходить загорать? Оксан, ну нельзя же так позволять с собой обращаться. Это же свинство.
Оксана смотрела на распечатку маршрута. На подчеркнутые маркером названия озер и перевалов.
Она вспомнила, как Дима покупал себе треккинговые ботинки. Дорогие, фирменные. Как радовался, примеряя их перед зеркалом в коридоре. Как она тогда промолчала, что ей на ботинки денег уже не осталось, и решила идти в старых кроссовках.
— Нет. Не будем, — твердо сказала Оксана.
— Не поняла.
— Спокойной ночи, Лера. Спасибо.
Она сбросила вызов.
Делать было нечего. Нужно было привести мысли в порядок.
Оксана прошла в прихожую. Свет включать не стала. Уличный фонарь светил прямо в окно, выхватывая из темноты контуры мебели.
В углу стоял большой зеленый рюкзак. Собранный, затянутый ремнями. Они собирали его вместе на прошлых выходных.
Она опустилась на корточки. Расстегнула тугую молнию. Засунула руку в самые недра.
Вытащила мужские треккинговые ботинки сорок третьего размера. Те самые, фирменные. Выудила запасные штаны с карманами. Теплую флисовую кофту. Толстый дождевик. Набор запасных носков, купленных по акции. Термос, который Дмитрий брал специально для себя, черного цвета.
Она складывала все это горкой на пол. Аккуратно, вещь к вещи.
Рюкзак сразу осел, сдулся. Стал легким. Подъемным. Оксана затянула лямки обратно. Прислонила рюкзак к стене.
Затем она пошла в гостиную. На журнальном столике лежал рабочий телефон мужа. Дмитрий всегда оставлял его здесь, чтобы не пиликал ночью в спальне.
Оксана никогда не проверяла его переписки. Считала это унизительным. Но сейчас рука сама потянулась к светящемуся экрану.
Пароль она знала — год рождения Галины.
Открыла мессенджер. Диалог с «Мамуля» был первым в списке.
Оксана пролистала немного вверх, до вчерашнего дня.
«Сыночек, ну выручай! Ритка из пятого подъезда едет в «Сосновый бор» на две недели! Там спа, массажи, кислородные коктейли. Я что, хуже нее? Я тоже хочу шикануть! А то она всю плешь проест своими рассказами. Но путевка дорогущая, у меня с пенсии столько нет».
Ответ Дмитрия:
«Мам, ну у нас отпуск на носу. Оксанка все распланировала».
Галина:
«Ой, да что ваша Оксанка! По горам лазить — дурное дело нехитрое. Вон, на дачу съездите, шашлыки пожарите. А мать у тебя одна! Неужели пожалеешь для родной матери? Я же тебя растила!»
Ответ Дмитрия:
«Ладно, мам. Скину завтра. Скажу Оксане, что у тебя суставы обострились, лечение нужно срочно. Она поверит, не будет скандалить».
Оксана долго смотрела на экран.
Никаких больных суставов. Никакого лечения по знакомству. Просто желание утереть нос соседке Ритке. Спа-процедуры за счет ее, Оксаны, отмороженных на остановках пальцев и двух лет жесткой экономии. И муж, который с готовностью выдумал легенду про болезнь.
Она аккуратно положила телефон обратно на столик.
Потом открыла свое банковское приложение. Проверила личный счет. Там лежала ее премия за квартал. Немного, но кое-что. Плюс остатки с зарплаты.
Оксана достала из шкатулки, где раньше лежали общие сбережения, свою личную заначку. Пять купюр, которые она откладывала с подработок на сувениры и непредвиденные расходы.
Этого хватало. Как раз на одного человека. Билеты были куплены давно, жилье забронировано. За второго пассажира никто доплачивать не потребует, если он просто не явится.
Она подошла к шкафу, достала свою куртку. Положила паспорт и деньги во внутренний карман.
Потом пошла в ванную, умылась прохладной водой. Расстелила плед на диване в гостиной и легла. К мужу не пошла.
Утром в прихожей хлопнула дверь ванной.
Дмитрий вышел, растирая лицо пушистым полотенцем. Он был в отличном настроении. Отлично выспался. Совесть его явно не мучила. Вчерашний разговор он уже вычеркнул из памяти как успешно решенную проблему.
Он остановился на пороге кухни. Увидел жену.
Оксана стояла в походных штанах и флисовке. Застегивала легкую ветровку. Похудевший зеленый рюкзак висел на одном плече.
— Ты куда в такую рань? — поинтересовался он, не переставая тереть подбородок полотенцем. — За хлебом пошла?
— На Алтай.
— Чего?
— Такси ждет внизу.
Дмитрий застыл на месте. Полотенце повисло в руке. Лицо вытянулось, словно он не расслышал.
— В смысле на Алтай? — выдавил он. — А на что? Я же вчера сказал русским языком…
— Ты сказал про свои отпускные, — перебила Оксана. — Ты ими распорядился. Отдал Галине на спа-процедуры и кислородные коктейли. Чтобы она перед Риткой из пятого подъезда могла шикануть.
Дмитрий пошел пятнами. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Ты… ты в телефоне моем лазила? — гневно вскинулся он, найдя наконец за что зацепиться. — Какое ты имела право?!
— Молодец, Дима. Хороший сын, — проигнорировала его выпад Оксана. Она поправила лямку рюкзака на плече. — Родная мать важнее. Ты все правильно сделал.
— А я?! — искренне возмутился муж. — А как же я?!
— А я на свои лечу.
Она повернулась к входной двери. Вставила ключ в замок.
— А ты в санаторий. Мысленно.
Она открыла дверь. На площадке было прохладно. Пахло свежей краской и сыростью от недавнего дождя.
— Оксана! — рявкнул Дмитрий, отбрасывая полотенце на обувную полку. — Ты вообще нормальная? Одна попрешься? В горы? А деньги откуда взяла?
— Я на свои билеты два года пахала, — сухо обронила она. — Моя часть оплачена.
Он шагнул вперед, пытаясь перегородить ей выход. В его глазах плескалась паника пополам с возмущением.
— Ты не имеешь права! Мы семья! Мы должны решать такие вещи вместе! Что я матери скажу?!
— Вот именно, Дима, — припечатала Оксана. — Вместе. А не за моей спиной, придумывая сказки про больные суставы.
Она шагнула через порог.
— Твои вещи там, в углу горкой лежат. Можешь на дачу в них поехать. Картошку копать. Новые ботинки как раз обновишь на грядках.
Порог скрипнул под ногой.
— Я тебе это припомню! — крикнул Дмитрий в спину, срываясь на визг. — Я с тобой разговаривать не буду! Слышишь?!
— Переживу, — отозвалась она.
Дверь захлопнулась, отрезая его возмущенные крики.
В подъезде монотонно гудел старый лифт. Оксана нажала кнопку первого этажа. Прислонилась затылком к прохладной стенке кабины.
Улыбнулась своему отражению в затертом зеркале.
От души отлегло. Впервые за два года ей было по-настоящему легко дышать. Впереди были горы, которые стояли тысячу лет. И она собиралась увидеть их своими глазами.
