После двух месяцев отношений мужчина (58 лет) переехал ко мне. Я была счастлива… пока не начали пропадать мои вещи
Привет. Это, наверное, звучит странно, но мне 54, и я только недавно поняла, насколько легко можно ошибиться в человеке. Хотя казалось — уже жизнь прожила, меня ничем не удивить.
Муж ушел из жизни два с половиной года назад. Болел долго… я успела и поплакать, и привыкнуть к мысли, что останусь одна. Мы детей не нажили — сначала не получалось, потом работа, потом как-то уже поздно стало. И вот осталась я в квартире одна. Тишина такая, что иногда даже холодильник казался собеседником.
И вот появился Олег.
Мы познакомились на вокзале. Самый обычный день — серый. Я ехала к сестре в деревню, он — к дочери и внукам. Сели рядом в автобусе, разговорились. Знаешь, как бывает — сначала о погоде, потом о дороге, а через полчаса уже про жизнь.
— Тяжело одной? — спросил он тогда тихо, глядя в окно.
Я пожала плечами:
— Привыкаю.
Он кивнул, будто понял больше, чем я сказала. Два часа пролетели незаметно. Мы обменялись телефонами. Он позвонил. Потом еще. И как-то закрутилось. Начал приезжать ко мне. Говорил, что снимает квартиру — дом у него семь лет назад сгорел. Жалко его было. И не только жалко… Он умел слушать. Это редкость, знаешь ли.
Через два месяца он переехал ко мне.
— Ну а куда мне? — сказал он тогда, стоя с сумкой в прихожей. — Мне с тобой очень хорошо, давай будем жить вместе. И я впустила. Первые две недели были… почти счастливыми. Мы вместе готовили, он приносил какие-то мелочи — огурцы, хлеб. Смотрели телевизор, смеялись. Я даже поймала себя на мысли, что снова живу, а не просто существую.
А потом началось
Сначала я не придала значения. Не могу найти духи.
— Олег, ты не видел мои духи? — спросила я как-то утром. Он поднял глаза от телефона:
— Да не, Наташ, не трогал. Пожала плечами. Думаю — сама куда-то засунула.
Потом пропали серьги. Маленькие, золотые, я их почти каждый день носила.
— Ты точно не видел? — уже чуть настойчивее спросила я. Он даже обиделся:
— Ты что, думаешь, я у тебя ворую? И я… извинилась. Понимаешь? Я извинилась.
Прошло три месяца.
Вещи продолжали исчезать. То крем дорогой, то платок, то украшения. Я начинала сомневаться уже в себе. Может, правда забываю? Возраст все -таки… Но однажды вечером я открыла шкаф и просто… села на пол. Там было пусто. Не полностью, но заметно пусто. И в этот момент я наконец-то все поняла.
Я дождалась, пока он уйдет «в магазин» — И открыла его сумку. Руки тряслись. Сердце колотилось так, что я думала — соседи услышат.И знаешь, что там было? Мой браслет. Я сидела на полу и не могла заплакать. Вот вообще. Когда он вернулся, я уже стояла на кухне. — Олег, нам надо поговорить.Он сразу насторожился:
— Что случилось? Я молча поставила перед ним его сумку. Открытую. Он побледнел.
— Наташ… ты не так поняла…Я даже рассмеялась. Нервно так:
— А как это можно понять по-другому? Он начал говорить быстро, сбивчиво:
— Я хотел вернуть… просто временно… дочери деньги нужны… внукам… — В ломбард? — перебила я. Он замолчал. Потом сел и… заплакал. Настоящими слезами. Не наигранными, как мне тогда показалось.
— Я все верну… честно… кредит возьму… прости…И вот тут самое страшное. На секунду мне его стало жалко.Представляешь? Но потом я вспомнила, как ходила по квартире, искала свои вещи, сомневалась в себе. Как он спокойно смотрел мне в глаза и врал. И что-то внутри окончательно стало злым.
— Собирай вещи, — сказала я.
— Наташ…
— Собирай. Он ушел через час. С опущенной головой. На следующий день я написала заявление. Да, он звонил. Просил. Клялся. Говорил, что я единственный человек, который у него есть. А я слушала и думала: если я единственная — почему ты меня обокрал?
Мне не вещи жалко. Честно. Мне жалко себя ту — которая поверила, впустила, оправдывала. Иногда я думаю: а если бы я не проверила его сумку? Сколько бы это еще продолжалось? И самое странное…Я до сих пор иногда вспоминаю тот автобус. Его взгляд в окно. И думаю — в какой момент это было правдой? Или не было вовсе?
Скажи честно…
Ты бы простила?
