Софья проснулась в то утро раньше будильника. Сранья квартире стояла приятная предпраздничная суета, которая всегда начинается задолго до прихода гостей. На кухне тихо шумела духовка, в холодильнике уже ждали салаты, а на столешнице выстроились блюда, которые оставалось только красиво расставить. Сегодня был особенный день, их сыну Матвею исполнялось пять лет.
Первый настоящий юбилей.
Софья улыбнулась, услышав, как из детской доносится радостный смех. Матвей уже проснулся и что-то оживленно рассказывал Лиде. Та умела разговаривать с детьми так, словно сама на несколько минут становилась ребенком. Мальчик отвечал ей звонким смехом, и от этого в доме становилось особенно тепло.
— А если я сегодня стану капитаном пиратов? — громко спросил Матвей.
— Тогда тебе придется защищать праздничный торт от гостей, — с улыбкой ответила Лида. — Думаешь, справишься?
— Конечно! Никому не дам второй кусок!
— Даже папе?
— Папе… можно.
Софья рассмеялась и выглянула в коридор.
— Вы уже договорились?
— Конечно, — весело ответила Лида. — Все обязанности распределены.
За два года няня стала почти частью их семьи. Когда Матвей начал ходить в детский сад, казалось, жизнь наконец войдет в привычное русло. Но не прошло и месяца, как бесконечные простуды сменяли одна другую. Неделя в садике, две дома. Потом снова температура, кашель, больничный.
Софья только успела выйти из декретного отпуска, как снова начала отпрашиваться с работы.
Начальник терпел долго. Однажды он вызвал ее к себе и, тяжело вздохнув, сказал:
— Софья, ты хороший специалист, и мне жаль это говорить, но отдел не может постоянно работать без ведущего сотрудника. Я понимаю твою ситуацию, правда понимаю. Только предприятие не может жить чужими семейными обстоятельствами.
Она тогда молча кивнула. Возражать было нечего.
В тот вечер Кирилл долго сидел рядом с женой на кухне.
— Найдем выход, — спокойно сказал он, накрыв ладонью ее руку. — Не переживай.
— Какой выход? Моей маме еще работать пять лет. Твоя мама тоже трудится. Мы же не можем постоянно дергать родителей.
Кирилл задумался.
— Значит, будем искать няню.
Так они впервые оказались в агентстве домашнего персонала. Им показали несколько анкет. Одна девушка оказалась слишком молодой и честно призналась, что детей немного побаивается.
Другая сразу начала перечислять требования. Третья понравилась Софье, но Кирилл почему-то покачал головой.
— Не знаю, — тихо сказал он уже после разговора. — Что-то в ней настораживает.
Последней вошла невысокая женщина лет сорока пяти.
— Добрый день. Меня зовут Лидия Сергеевна.
Она говорила спокойно. Рассказала, что больше двадцати лет работала воспитателем в детском саду, потом несколько лет сидела дома с тяжелобольной матерью. После ее смерти решила сменить работу.
— У меня есть взрослая дочь, — рассказывала она. — Она уже живет отдельно. Детей люблю до сих пор. Наверное, потому и решила попробовать себя няней.
Матвей, который скучал рядом с родителями, неожиданно подошел именно к ней.
— А вы умеете лепить динозавров?
Лида улыбнулась.
— Не только лепить. Мы можем еще построить для них вулкан.
Мальчик доверчиво взял ее за руку. Кирилл тогда переглянулся с Софьей.
— Кажется, выбор уже сделали не мы, — тихо сказал он.
Так Лида появилась в их доме. За два года не случилось ни одного неприятного случая.
Она никогда не повышала голос на Матвея, не жаловалась на усталость, всегда приходила немного раньше положенного времени. Если мальчик заболевал, она терпеливо сидела возле его кровати, читала книжки, придумывала игры.
Часто приносила из дома пластилин, цветную бумагу, краски.
— Лида, не нужно тратить свои деньги, — смущалась Софья.
— Да какие деньги? — махала рукой няня. — У меня после дочери целый шкаф остался. Пусть лучше Матвей творит, чем все это будет пылиться.
Иногда Софье даже казалось, что Лида заботится о мальчике так же искренне, как родная бабушка. Именно поэтому она давно перестала воспринимать ее как наемного работника.
К полудню квартира преобразилась. Воздушные шары украшали гостиную, на стене висела растяжка с поздравлением, а огромный торт пока прятался в холодильнике.
До прихода гостей оставалось меньше часа. Лида окинула взглядом хозяйку и неожиданно нахмурилась.
— Соня, а ты сама собираешься праздновать или только всех обслуживать?
— В каком смысле?
— Посмотри на себя. Волосы кое-как собраны, домашняя футболка, фартук. Сегодня поздравлять будут не только Матвея. Ты ведь тоже мама именинника.
— Да все свои будут, — отмахнулась Софья. — Кого мне удивлять?
— Не надо никого удивлять, — мягко возразила Лида. — Надо просто быть красивой.
Кирилл, проходя мимо, поддержал няню.
— Я, между прочим, тоже за.
Софья улыбнулась.
— Ладно, сдаюсь.
Она поднялась в спальню, открыла шкаф и достала темно-синее платье, которое надевала лишь несколько раз.
Перед зеркалом она осторожно уложила волосы, подкрасила ресницы и уже собиралась выйти, когда взгляд случайно остановился на маленькой шкатулке.
Она замерла. В памяти неожиданно всплыл день пятилетней давности. Роддом. Кирилл стоял возле ее кровати с огромным букетом белых роз.
— Спасибо тебе, — тогда тихо сказал он, держа на руках крошечного Матвея. — За сына… и за нашу семью.
Потом достал маленькую бархатную коробочку.
— Это тебе на память.
Внутри лежали изящные золотые серьги в виде маленьких капелек.
— Какие красивые… — прошептала она тогда. И с тех пор надевала их только по особым случаям.
Именно сегодня был такой случай. Софья быстро подошла к комоду, открыла верхний ящик и достала знакомую коробочку.
Она улыбалась, пока поднимала крышку. Но улыбка исчезла в ту же секунду. Коробочка была пуста.
Софья несколько секунд просто смотрела внутрь, не понимая, что происходит. Потом осторожно перевернула ее. Она открыла соседний ящик. Проверила шкатулку с украшениями.
Перебрала все коробочки. Сережек нигде не было. За дверью послышался голос Лиды:
— Соня, гости уже скоро приедут!
Она медленно закрыла пустую коробочку, стараясь не дать тревоге испортить сегодняшний праздник. «Наверное, сама переложила в другое место, — убеждала себя Софья. — После гостей спокойно найду».
Гости начали собираться почти одновременно. Первыми приехали родители Софьи. Отец, Павел Андреевич, как всегда, нес огромную коробку с конструктором, хотя заранее уверял дочь, что «подарок совсем небольшой». Следом вошла улыбчивая Марина Викторовна с домашним тортом, который, по ее словам, испекла «на всякий случай, вдруг детям одного окажется мало».
Через несколько минут в прихожей раздался звонок, и появился Кирилл с матерью.
Надежда Васильевна, несмотря на возраст, выглядела бодро и подтянуто. Она сразу принялась поправлять внуку воротничок рубашки, словно без этого праздник мог не состояться.
— Ну что, именинник, стал совсем взрослым? — ласково спросила она.
— Мне уже пять! — с гордостью ответил Матвей. — Я теперь почти школьник!
— До школы еще подрасти надо, — засмеялся Кирилл, потрепав сына по волосам.
Пока взрослые раздевались, Лида незаметно помогала всем устроиться. Она принимала подарки, уносила цветы в воду, следила, чтобы никто не толпился в прихожей. Делала все спокойно, без лишней суеты, будто заранее знала, где и когда понадобится ее помощь.
Софья украдкой наблюдала за ней и снова пыталась вспомнить, куда же могла убрать серьги.
«После Нового года я точно положила их обратно… Или после маминого юбилея? Нет, тогда я надевала жемчуг… Может, вообще перепутала коробочки?»
Она отгоняла эти мысли, заставляя себя улыбаться гостям.
Праздник действительно получился теплым. Матвей с восторгом распаковывал подарки, показывал дедушке новый конструктор, просил бабушек посмотреть его рисунки. Кирилл включил музыку, а отец Софьи даже устроил небольшой конкурс загадок, в котором взрослые неожиданно проиграли имениннику.
За столом звучали тосты.
— Самое главное, — сказал Павел Андреевич, поднимая бокал, — чтобы в этом доме всегда было столько же смеха, сколько сегодня.
— И здоровья Матвейке, — добавила Марина Викторовна.
— И счастья его родителям, — поддержала Надежда Васильевна.
Все дружно чокнулись бокалами. Лида в это время уже несла из кухни горячее.
— Лидочка, сядьте хоть на минутку, — предложила Марина Викторовна. — Вы целый день на ногах.
— Спасибо, не переживайте, — улыбнулась та. — У меня сегодня своя работа.
— Какая же работа? — возразила Софья. — Вы ведь тоже человек.
— Именно поэтому и хочу, чтобы вы сегодня отдыхали, — мягко ответила Лида. — У Матвея праздник бывает раз в году. Пусть его мама проведет этот день рядом с ним, а не возле плиты.
Эти слова тронули Софью. Она снова подумала, что им необыкновенно повезло с няней.
После торта Матвей потребовал открыть все подарки сразу. Взрослые смеялись, помогали ему собирать игрушки, фотографировались.
К вечеру гости начали расходиться. Родители Софьи уехали первыми. Надежда Васильевна долго обнимала внука.
— Скоро опять приеду, мой хороший.
— Обязательно приезжай! — радостно крикнул Матвей.
Когда дверь за свекровью закрылась, Софья облегченно выдохнула.
— Кажется, все прошло отлично.
— Замечательно прошло, — согласился Кирилл.
Лида уже собирала со стола грязную посуду.
— Оставьте, — сказала Софья. — Вы и так сегодня слишком много сделали.
— Вместе быстрее управимся, — спокойно ответила няня.
Через час кухня снова сияла чистотой.
Матвей, уставший от впечатлений, уснул прямо на диване, прижав к себе новую игрушку. Кирилл осторожно перенес сына в детскую.
Софья складывала остатки еды по контейнерам и вдруг заметила, что Лида не спешит домой.
Женщина сидела на краешке стула, словно кого-то ждала.
— Лида, вы что-то хотели? — спросила Софья.
— Нет, просто решила убедиться, что вы справитесь. День был тяжелый.
— Спасибо вам.
— Тогда я пойду.
Она тепло улыбнулась, попрощалась и закрыла за собой дверь.
Софья проводила ее взглядом. Что-то показалось ей странным. Не в поведении Лиды. Скорее в собственных ощущениях. Будто пустая коробочка, спрятанная обратно в комод, продолжала незримо лежать между ними.
Поздно вечером супруги наконец легли спать. Кирилл устало вытянулся на кровати.
— Хороший получился день.
— Очень хороший, — тихо согласилась Софья.
Несколько минут они молчали. Потом она осторожно спросила:
— Кирилл… ты случайно не видел мои золотые серьги? Те самые, что ты мне подарил после рождения Матвея?
Он повернул голову.
— Нет. А что случилось?
— Их нет в коробке.
Кирилл сел.
— Как нет?
— Не знаю. Сегодня хотела надеть и обнаружила пустую коробочку.
Он нахмурился.
— Может, переложила куда-нибудь?
— Весь комод перевернула. Все шкафы посмотрела.
— Значит, завтра спокойно поищем.
Но Софья уже понимала, что спокойно не получится. Она долго лежала с открытыми глазами. В памяти один за другим возникали лица тех, кто бывал у них дома. Ее родители, свекровь и Лида, больше никого.
«Нет, родители не могли… Даже думать об этом стыдно», — убеждала она себя.
Оставалась только Лида. Эта мысль причиняла почти физическую боль.
Она вспоминала, как няня сидела возле больного Матвея, как читала ему сказки, как приносила из дома пластилин, краски, цветную бумагу.
«Нет… Она не такая…» Но тут же другая мысль упрямо возвращалась: «Кроме нее, просто некому.»
До самого рассвета Софья не сомкнула глаз.
Утро выдалось тяжелым. Зеркало безжалостно показало темные круги под глазами. Она долго стояла перед ним, словно надеялась, что за ночь все произошедшее окажется дурным сном. Но пустая коробочка по-прежнему лежала в верхнем ящике комода, а вместе с ней никуда не исчезли тревога и мучительное подозрение.
Ровно в восемь часов прозвенел звонок. Лида, как обычно, вошла в квартиру с доброжелательной улыбкой.
— Доброе утро, Матвей уже проснулся? — спросила она, снимая легкую куртку.
— Еще нет, — сухо ответила Софья.
Женщина сразу почувствовала перемену. Она внимательно посмотрела на хозяйку, но ничего спрашивать не стала.
— Тогда я пока приготовлю ему кашу.
— Не нужно, — остановила ее Софья.
Лида медленно обернулась.
— Что-то случилось?
Софья несколько секунд собиралась с силами. За ночь она много раз представляла этот разговор, но сейчас слова давались с трудом.
— Лида… мои серьги пропали.
Женщина непонимающе нахмурилась.
— Какие серьги?
— Золотые. Те, что Кирилл подарил мне после рождения Матвея.
Лида спокойно смотрела ей в глаза. Из детской доносилось ровное дыхание Матвея. За окном шумели машины. Где-то на соседнем этаже хлопнула дверь.
— Соня, — наконец тихо сказала Лида, — вы хотите меня о чем-то спросить?
— Я хочу, чтобы вы их вернули. —Эти слова прозвучали настолько резко, что Софья сама вздрогнула.
Лида даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Простите?
— Положите серьги на стол. Сейчас. Тогда я никому ничего не скажу.
Лицо няни медленно побледнело.
— Вы считаете, что это сделала я?
— Кроме вас, некому.
— А родители? Родственники?
— Их я подозревать не собираюсь.
Лида тяжело вздохнула.
— Значит, потому что я чужой человек?
— Потому что вы единственная, кто постоянно бывает у нас дома.
Женщина покачала головой.
— Соня, я ничего не брала.
— Не заставляйте меня обращаться в полицию. —Последние слова прозвучали почти шепотом, но именно они ударили сильнее всего.
Лида долго молчала. Она смотрела не на Софью, а куда-то мимо нее, словно пыталась понять, в какой момент все изменилось.
— За двадцать три года работы с детьми, — наконец произнесла она спокойно, — меня никогда не обвиняли в воровстве.
Софья отвела взгляд.
— Мне очень жаль, но серьги сами исчезнуть не могли.
— Значит, вы уже все решили. —Лида медленно прошла в прихожую.
Достала из шкафа большую тканевую сумку, в которой всегда носила книги, карандаши и материалы для занятий. Аккуратно сложила туда альбомы, коробку пластилина, ножницы, цветную бумагу.
На кухне оставалась кружка, из которой она каждый день пила чай. Женщина помыла ее, вытерла полотенцем и поставила на привычное место. Софья молча наблюдала за каждым ее движением.
Ей казалось, что сейчас Лида не выдержит, расплачется, начнет оправдываться или вдруг достанет серьги из сумки. Но ничего этого не произошло.
Когда вещи были собраны, Лида подошла к хозяйке.
— Я не сержусь на вас, — тихо сказала она. — Наверное, вам сейчас действительно страшно. Но однажды вы найдете свои серьги.
— Очень хочется найти, — сдержанно ответила Софья.
— Надеюсь, что так и будет, — грустно улыбнулась Лида.
Она на секунду замолчала.
— Только боюсь, к тому времени вы потеряете гораздо больше. —С этими словами женщина открыла дверь и ушла.
Щелчок замка прозвучал удивительно громко. Через несколько минут проснулся Матвей. Он выбежал в коридор, сонно потирая глаза.
— А где Лида?
Софья присела перед сыном.
— Она… больше не будет у нас работать.
Мальчик непонимающе посмотрел на мать.
— Почему?
— Так получилось. —У Софьи сжалось сердце.
Матвей ничего не сказал. Он просто ушел в свою комнату и долго сидел возле окна, не включая любимые мультфильмы.
Вечером домой вернулся Кирилл.
Не увидев в доме Лиды, он не сразу понял, что произошло.
— Где Лида? — спросил он.
— Я ее уволила. —Софья коротко рассказала обо всем.
Кирилл слушал молча. Чем дальше она говорила, тем мрачнее становилось его лицо.
— То есть ты без единого доказательства обвинила человека?
— А какие еще нужны доказательства? Больше никто не мог взять.
— Соня, ты сама слышишь себя?
Он прошелся по кухне.
— Ты вообще понимаешь, что сделала?
— Будем искать другую няню.
— Какую няню? Кто к нам пойдет. Об этом же узнают все агентства. Будем оформлять в садик. Мне придется менять график, отвозить Матвея утром, забирать вечером. Ты задерживаешься на работе.
— Значит, справимся.
— Справимся, — горько усмехнулся Кирилл. — Только почему за твои подозрения расплачиваются все?
Следующие дни оказались непростыми. Мальчик каждое утро спрашивал:
— Лида сегодня придет?
И каждый раз, услышав отрицательный ответ, грустно опускал голову. Кирилл действительно начал возить сына в детский сад сам. Ему приходилось отпрашиваться с работы, менять встречи, просить коллег подменить его.
Раздражение он почти не показывал, но Софья замечала, как сильно он устает. На работе ей тоже не становилось легче.
Она открывала телефон и снова рассматривала фотографию с прошлогоднего семейного праздника. На снимке она смеялась, слегка касаясь рукой золотой сережки.
Каждый раз, увеличивая изображение, Софья словно убеждала себя, что обязана вернуть подарок мужа.
Однажды за ее спиной остановилась коллега Карина.
— Какая красивая фотография, — сказала она, взглянув на экран.
— Это прошлый день рождения Матвея.
Карина неожиданно прищурилась.
— Ой… какие интересные серьги.
Софья подняла голову.
— Почему интересные?
— Да просто вчера видела точно такие же.
У Софьи учащенно забилось сердце.
— Где?
— В кафе недалеко отсюда. Женщина сидела с подругами. Я еще обратила внимание, потому что серьги необычные.
Софья почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ей показалось, что наконец появилась ниточка, которая приведет к правде.
После разговора с Кариной Софья не могла сосредоточиться на работе. Документы лежали перед ней открытыми, телефон то и дело загорался новыми сообщениями, но она почти ничего не замечала.
Перед глазами стояли слова коллеги.
— Женщина была примерно лет шестидесяти. Светлые волосы, короткая стрижка. В светлом плаще. Очень улыбчивая. Сидела с тремя подругами. А серьги у нее были точь-в-точь как на твоей фотографии.
Карина говорила спокойно, даже не подозревая, какую бурю вызвали ее слова. Софья несколько раз попросила описать незнакомку снова. Каждая новая деталь больно отзывалась в сердце. Даже маленькая родинка возле губы. Все совпадало. Это была Надежда Васильевна.
«Нет… Не может быть», — снова и снова повторяла про себя Софья.
Домой она возвращалась молча. Кирилл сразу заметил, что с женой что-то происходит.
— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил он, помогая Матвею снять куртку.
— Нет… Просто устала.
Она не стала ничего рассказывать. Сначала ей хотелось самой убедиться.
За ужином Матвей оживленно рассказывал, как в садике они строили замок из кубиков. Кирилл слушал сына, иногда смеялся, а Софья почти не притронулась к еде.
Когда Матвей убежал в комнату смотреть мультфильмы, она тихо спросила мужа:
— Кирилл… Ты когда-нибудь дарил своей маме золотые серьги?
Он удивленно посмотрел на нее.
— С чего вдруг такой вопрос?
— Может быть, на день рождения? Или на юбилей?
Кирилл даже нахмурился.
— Соня, ты же знаешь мою мать. Она всю жизнь говорит, что украшения — пустая трата денег. Максимум бижутерию может купить за несколько сотен рублей.
Она внимательно смотрела ему в глаза.
— То есть таких сережек у нее быть не может?
— Не может. —Ответ прозвучал твердо.
Софья почувствовала, как внутри все похолодело. На следующий день она позвонила мужу уже после обеда.
— Кирилл, я сегодня задержусь.
— Что-то случилось?
— Потом объясню.
Она села в автобус и поехала к свекрови. Надежда Васильевна открыла дверь почти сразу.
— Сонечка? Проходи. А чего одна? Где Матвей?
— Он в садике.
— Тогда чай поставлю.
— Не нужно, — тихо ответила Софья. — Я ненадолго.
Свекровь внимательно посмотрела на невестку.
— Что произошло?
Софья молча достала телефон. Открыла фотографию, где была в тех самых серьгах. Потом спокойно спросила:
— Надежда Васильевна… Где вы взяли такие же?
Женщина изменилась в лице всего на мгновение. Но этого мгновения Софье оказалось достаточно. Она все поняла. Свекровь тяжело опустилась на стул.
— Значит… увидели все-таки.
Несколько секунд в комнате стояла тишина.
— Это мои серьги? — тихо спросила Софья.
— Да, твои. — Ответ прозвучал удивительно спокойно. Будто речь шла о совершенно обычной вещи.
Софья даже растерялась.
— Вы… их взяли без спроса? И даже меня не поставили в известность?
Надежда Васильевна пожала плечами.
— Они у тебя без толку в коробке лежали.
— Это подарок Кирилла…
— Вот именно. Лежали без дела. А меня подруга на юбилей пригласила. Хотелось выглядеть красиво.
Софья смотрела на нее, не веря собственным ушам.
— Но вы могли просто попросить.— голос Софьи дрогнул. — Вы даже не предупредили меня.
— Да что такого произошло? — раздраженно ответила свекровь. — Не у чужого же человека я ведь взяла. Мы же семья.
Софья медленно покачала головой.
— Из-за этих сережек я обвинила Лиду в воровстве.
— Няню, что ли?
— Да.
— Ну и что? — равнодушно произнесла Надежда Васильевна. — Найдете другую.
Эти слова больно ударили Софью.
— Вы понимаете, что она два года была рядом с Матвеем? Что она любила его. Что я унизила честного человека.
Свекровь лишь недовольно поджала губы.
— Соня, не преувеличивай. Она вам никто. Чужая женщина.
— Она оказалась гораздо порядочнее нас.
— Опять ты за свое. Я мать Кирилла.
— А она человек, перед которым я теперь должна стоять на коленях.
Надежда Васильевна раздраженно махнула рукой.
— Из-за какой-то няни ты готова портить отношения со свекровью?
Софья поднялась. Она вдруг поняла, что продолжать разговор бессмысленно.
— Верните серьги, — спокойно сказала она.
Свекровь молча сняла украшения и положила их на стол. Софья долго смотрела на золотые капельки.
Еще вчера она мечтала вернуть их любой ценой. Теперь они казались тяжелее камня. Она взяла их и молча вышла.
Дома Кирилл выслушал рассказ жены, не перебивая. Когда она закончила, он долго сидел молча. Потом тихо сказал:
— Я никогда не думал, что мама способна на такое.
— А я никогда не думала, что смогу так несправедливо поступить с человеком.
На следующий день Софья поехала по адресу, который был указан в договоре агентства. Дверь открыла Лида. Увидев бывшую хозяйку, она заметно удивилась.
— Соня?
Софья не смогла произнести ни слова, сразу заплакала.
— Простите меня… Я ошиблась…
Лида молча смотрела на нее.
— Это свекровь… Она призналась… Я должна была сначала разобраться… А я…
Слова путались. Она не знала, как можно исправить свою ошибку. Лида подошла ближе.
— Заходите.
Они долго сидели на маленькой кухне. Софья рассказывала все, ничего не скрывая. Лида слушала молча. Когда рассказ закончился, она тихо произнесла:
— Знаете… Мне было больно не потому, что вы меня уволили. А потому что вы ни на секунду не вспомнили обо всем, что между нами было за эти два года. Одного подозрения оказалось достаточно, чтобы перечеркнуть доверие.
Софья опустила голову. Она понимала, что никакие извинения уже не сотрут тот страшный день.
— Вы сможете меня простить?
Лида долго молчала. Потом едва заметно улыбнулась.
— Простить легче, чем снова поверить.
Серьги снова лежали в своей коробочке. Только Софья больше ни разу их не надела.
Каждый раз, открывая крышку, она вспоминала не подарок мужа, а честную женщину, которую обвинила без единого доказательства.
