Воспитательница из детского сада позвонила ближе к обеду. «Елена Николаевна, — медовым голоском проворковала она, — Евочка неважно себя чувствует… Вы бы забрали ее, а?» — «Странно, — удивилась Лена. — Утром с ней все хорошо было, температуры точно не было. И насморка…» — «Насморка нет… Вы заберите ее, Елена Николаевна. И, желательно, побыстрее…»
Испуганная Лена бросилась к начальнику отпрашиваться. Еве было пять, в детский сад она начала ходить в два с половиной года и фазу «неделю хожу — две болею» прошла уже давно. Поэтому было весьма странно, что ребенок заболел настолько внезапно.
Меньше, чем через час Лена входила в группу. Дети уже легли спать после обеда, а Ева сидела одна в раздевалке, прижимая к себе любимую игрушку — серого котенка. Едва взглянув на нее, Лена охнула. Девочка выглядела ужасно: синяки под глазами, землисто-серый цвет лица, сухие губы. «Мама, меня опять тошнит,» — чуть не плача, проговорила девочка и рванула в туалет.
«Вот такие дела, — на пороге раздевалки появилась воспитательница. — Уже не первый раз ее так полощет. Вы бы повнимательнее с едой, Елена Николаевна. Это явное отравление. Если такое повторится…» — она не договорила и ушла обратно в группу.
Лена вздохнула. Воспитательница ее недолюбливала, потому что Лена категорически отказывалась от услуг пришлых фотографов, которые появлялись в садике каждый месяц и просили за одну фотографию несусветные деньги. А еще Ева не ходила ни на одно платное занятие в саду — с трех лет она занималась гимнастикой, и Лена считала, что этого вполне достаточно. Ну и самым главным поводом конфликта стало то, что в прошлом году Лена отказалась сдавать пятьсот рублей «уборщице на мытье окон в группе», а пришла сама и вымыла два окна. Все это и вызвало такое отношение к ней. Но Лена не переживала — главное, что на ребенке это не отражается.
До дома Еву пришлось нести на руках: девочка совсем скисла и идти не могла. Хорошо хоть, садик находился буквально в пяти минутах от дома. К сожалению, дома Еве лучше не стало. Наоборот, с каждым часом становилось все хуже. К вечеру еще и температура поднялась. Вернулся с работы Дима, муж Лены и сказал, что лучше вызвать скорую. На всякий случай.
«Очень похоже на желудочную инфекцию, — огорошили Лену приехавшие медики. — Было бы неплохо вообще в стационар ее забрать… Да, понимаю. Ладно, давайте так. Пока пишите отказ, я вам скажу, что делать, но, если станет хуже, сразу снова вызывайте бригаду и тогда уже точно надо ехать.»
Весь вечер и половину ночи Лена крутилась вокруг дочки, и, к счастью, к полуночи той стало немного полегче. «Я лягу у нее в комнате, мало ли что,» — сказала Лена мужу. Дима кивнул: «Если что, буди меня.»
Утром у Евы снова была температура, зато остальные «прелести» желудочной инфекции почти прекратились. «Татьяна Михайловна, Ева болеет, — написала она воспитательнице. — Сказали, что, скорее всего, в саду заразилась.» — «Ох, — последовал ответ. — Как я могла забыть… У нас ведь еще четверо болеют! Ну, выздоравливайте!»
Кое-как, за два дня, Еву удалось привести в чувство, хотя она по-прежнему была очень бледной и слабой. Однако кризис миновал. Лена выдохнула с облегчением и вдруг почувствовала, что ей самой стало как-то не слишком хорошо. Похоже, ухаживая за заболевшей дочкой, она заразилась сама.
Вернувшемуся с работы мужу она сказала, чтобы он держался от нее подальше — не хватало еще и ему заболеть, но Дима не стал ее слушать. Как Лена ухаживала за дочкой, так он сам теперь ухаживал за женой: приносил лекарства, заваривал чай и просто гладил по голове, подбадривая. Едва Лена заснула, он ушел в комнату Евы, чтобы тихонько поиграть с ней и прочитать сказку на ночь: без книжки девочка не засыпала.
«Тебе точно лучше? — заглядывал в глаза Лене Дима утром следующего дня. — Я могу на сегодня отпроситься. Ева еще не совсем здорова, ты справишься? Ты точно справишься?» — «Да-да, Дим. Все хорошо. Иди.» — стоило мужу уйти на работу, Лена снова рухнула в кровать. До «лучше» ей было еще очень далеко. Хорошо хоть Ева, видя, как маме плохо, сама себя занимала то игрушками, то раскрасками. Однако покормить ее все-таки было надо, и Лена кое-как ползала по квартире.
Ева выздоровела, а Лена задержалась на больничном еще на один день: она очень тяжело перенесла болезнь. Собираясь на работу, она с грустью рассматривала в зеркале свое осунувшееся лицо с ввалившимися глазами. «Красотка!» — хмыкнула она и принялась замазывать косметикой синяки под глазами.
Она зашла в кабинет, чувствуя, что ноги еще слегка дрожат, а сердце бьется, будто она не по коридору прошла, а на девятый этаж по лестнице бегом поднималась. Слабость была чудовищная.
«А, Ленчик! Привет! — обрадовались ее возвращению коллеги. — Все хорошо?» — «Да, все отлично, — Лена села за стол и с удивлением уставилась на огромную стопку документов, лежащую на столе. — Это что? Неужели за неделю столько работы накопилось?» — «Ну а ты как думала? — пожала плечами Вероника. — Мы же за тебя делать ничего не будем. Тем более, срочного ничего нет. Да и потом. Тут Даша в отпуск собирается, вот, скинула тебе несколько своих договоров. Ты-то уже отдохнула. Так что — давай, вперед, с новыми силами!»
«Знаешь… — медленно проговорила Лена, глядя на документы. — А ты права. Я отлично отдохнула на больничном. Мне вот даже Димка позавидовал. Сказал, что в следующий раз сам будет сидеть с Евой. А я на работу пойду. Желудочная инфекция — очень приставучая штука. Зачем вас с Дашей лишать возможности тоже отдохнуть, правда? Да и вообще. Ева пока еще ветрянкой не болела. А ты?..»
