В то утро, когда ему позвонила бабушка и позвала на выставку «Русский дом. Креативные регионы», Кирилл, как и последние две недели, сидел над открытым файлом под рабочим названием «Любовь в Париже» и не мог написать ни строчки. Даже в выходные он вставал в семь утра в надежде на то, что вот сегодня точно придёт вдохновение. Но оно не приходило.
– Кирилл, ты дома?
– Дома, – сказал он. – Работаю.
– Я знаю, что ты работаешь. Ты всегда работаешь. Слушай, я тут узнала: в Гостином Дворе Международная выставка дизайна интерьеров проходит. Называется «Русский дом. Креативные регионы». Поехали, а? Я посмотреть хочу.
– Бабуль, у меня дедлайн.
– Какой дедлайн?
– Литературный. Я на конкурс рассказ пишу.
– На конкурс, – повторила она. – Да зачем тебе этот конкурс, выдумал тоже. Ты что, Пушкин, что ли? Давай, встречай меня. Я тебе пирожки привезла, кстати. Уже подхожу к подъезду.
Он вздохнул. Посмотрел на экран – на Монмартр, который никогда не видел, на героя, который ему не нравился. На четырнадцать страниц, которые он не мог закончить.
– Сейчас открою, – сказал он.
Через десять минут они уже сидели на кухне и пили чай. Кирилл налил бабушке чай, себе – кофе. Она пила маленькими глотками и смотрела на него своими внимательными карими глазами.
– Ты чего такой кислый? – спросила она.
– Не кислый я.
– Кислый. Весь в отца. Тот тоже, когда что-то не получалось, ходил как в воду опущенный. Съешь пирожок, полегчает. А потом на выставку поедем.
***
До Гостиного Двора ехали на метро. Бабушка держала его под руку – она всегда так делала: не потому, что боялась упасть, а потому, что ей было важно, что её сопровождает мужчина. Раньше это был дедушка, потом папа, теперь вот пришла очередь Кирилла.
Гостиный Двор был огромный. Внутри столько людей, что Кирилл сразу растерялся – он не понимал, куда идти и что смотреть. Бабушка, наоборот, ожила: она выпрямилась, поправила платок и пошла вперёд, как будто знала дорогу.
– «Русский Дом: Сердце России», – прочитала она вслух на входе. – Это про что вообще?
– Как я понял, – объяснил Кирилл, который по дороге уже успел почитать про эту выставку, – в этом проекте как бы объединили дизайн, архитектуру, российское производство, искусство и культурное наследие. В этом году должны быть экспозиции с концептуальными интерьерными инсталляциями.
– Батюшки, какие умные слова! – всплеснула бабушка руками. – Что за инсталляции такие?
Эта привычка у бабушки осталась со времён, когда Кирилл был маленьким – она тогда специально делала вид, будто ничего не понимает, и заставляла его пересказывать прочитанное. Кирилл вздохнул и сказал:
– Написано, что дизайнеры создали пространства, связанные с культурой и историей России. А ещё, что они работали с региональными особенностями, традиционными образами, материалами и разными художественными приёмами, при этом переносили их в современность.
– А, – сказала бабушка. – Ну, пойдём посмотрим.
Они ходили часа два. Кирилл смотрел на инсталляции – их было больше девяноста, он сбился со счёта. И действительно, в каждой инсталляции узнавался культурный код, при этом смотрелось всё современно и стильно, так что многое даже захотелось попробовать дома повторить. Бабушка так вообще всё время ахала: «Посмотри, какая люстра, а вон какая картина чудесная, просто прелесть!» Всё за раз осмотреть было практически невозможно – Кирилл услышал, как кто-то из кураторов говорил гостям, что на выставке больше тысячи семисот разных предметов.
– Пошли посмотрим «Символы России», – позвала бабушка. – Мне сказали, что там несколько капсул, и каждая из них посвящена чему-то – медведю, балалайке, матрёшке…
Капсулы поразили Кирилла ещё больше – там выступали музыканты, проходили спектакли, менялись декорации. Всё двигалось, звучало, жило. Кирилл думал: вот бы написать так: чтобы жило, двигалось, чтобы не было фальши.
Больше всего ему понравилась капсула про храм Василия Блаженного, а бабушке – про берёзу и матрёшку. Бабушка вообще останавливалась у каждой капсулы и принималась рассказывать Кириллу истории из своей жизни – рассказывала про детство в Туле, про деда, про переезд, про то, как она в детстве маленькую матрёшку в кармане с собой носила.
– Бабуль, – сказал он. – Давай я тебя сфотографирую.
– Зачем?
– На память.
Она встала у инсталляции, поправила платок и улыбнулась. Кирилл навёл камеру, нажал на спуск и посмотрел на снимок – получилось очень даже хорошо.
***
Домой ехали в метро. Бабушка дремала, положив голову ему на плечо. Кирилл смотрел в окно и думал. Думал о том, что ему много про что есть рассказать – про бабушку, которая прожила с дедушкой почти пятьдесят лет и сумела пронести свою любовь через всю жизнь, про берёзы, под которыми гуляли его родители, когда познакомились, про игрушечного заводного медведя, который до сих пор стоял у мамы на полке, и маленькую матрёшку, которую бабушка прятала в кармашке фартука на удачу.
Дома он включил компьютер, открыл файл «Любовь в Париже», посмотрел на Монмартр, которого не видел, на героя, который ему не нравился, на фразы, которые он украл у других. Он выделил всё и нажал «удалить». А потом создал новый файл, в котором написал:
«У моей бабушки на кухне висит полотенце с медведем. Медведь держит ложку. Полотенце старое, выцветшее. Бабушка говорит, что оно ещё из её молодости. Я никогда не спрашивал, откуда оно. А зря».
Он остановился. Перечитал. Написал дальше:
«Бабушку зовут Галина Петровна. Ей семьдесят четыре. Дед умер пять лет назад, но его вещи никто не трогает. Его пальто висит в прихожей, его чашка стоит на полке. Бабушка говорит: пусть стоят. Мне не жалко».
Он писал с первого раза, ничего не исправлял и не удалял. Перед глазами стояли инсталляции, традиционные образы и современный дизайн. Он тоже сможет объединить историю своей семьи со свежим видением. И даже если его рассказ не принесёт победу на конкурсе, Кирилл будет гордиться тем, что написал.
