От подруги Мила вернулась раньше, чем говорила, и была явно не в духе — как любая мать, Маша поняла это сразу, по одному виду дочери.
«Что случилось? — спросила она, пока Мила, сопя, стаскивала кроссовки и пристраивала на вешалку огромную куртку. — Ты же говорила, что только к ужину придешь? Что вы с Евой будете доклады по истории вместе делать.» — «Сама пусть пишет! — запальчиво ответила девочка. — А я напишу свой сама — еще посмотрим, у кого лучше получится! Так-то она меня помочь просила! Но теперь я не пойду к ней больше!» — «Так. Давай-ка на кухню и все рассказывать. Что произошло? Вы же с Евой с первого класса дружите.»
«Вот это и обидно!» — девочка послушно прошла на кухню и села в свой любимый уголок, подогнув под себя одну ногу. Обычно мама делала ей замечание, мол, так за столом не сидят, но в этот раз даже не обратила внимания. Маму гораздо больше интересовало, что не поделили подруги.
«Обидно, — повторила Мила. — Мы сто раз были в гостях друг у друга, все друг про друга знаем. Я никогда не скрывала, что жутко боюсь собак — и больших, и маленьких…»
Это было правдой. Очень давно, когда Мила была совсем маленькой и гуляла во дворе с отцом, на нее налетела собака. Доберман. Прямо на детской площадке. Да, девочка бежала, наверное, это собаке, гулявшей без поводка, не понравилось, и она с лаем кинулась на Милу, повалив в снег. К счастью, на девочке был толстый зимний комбинезон, объемная шапка, да и папа подоспел быстро — оттащил собаку за ошейник, так что обошлось без травм. Однако с того дня Мила всех собак обходила по широкой дуге, и даже не садилась в лифт, если там был кто-то из соседей собачников со своим питомцем.
Безусловно, это знала и подруга Милы, Ева. И до сегодняшнего дня это не вызывало никаких проблем в их общении.
Маша знала, что мама Евы год назад вышла замуж второй раз, и муж вместе со своим лабрадором перебрался в их квартиру. Ева давно мечтала о собаке, а этот пес был довольно доброжелательным и был не против поиграть с девочкой. «Я готова терпеть дядю Пашу у нас дома ради Дорика,» — откровенничала она с Милой. Последнее же время она словно считала Дориана своей собакой — гуляла, кормила, мыла лапы, против чего «дядя Паша», конечно же, не возражал.
«Представляешь, — чуть не плача, продолжала Мила, — Ева только дверь открыла, их этот Дорик прямо на меня прыгнул. Нет, она говорила, что он не кусается, что только поиграть хотел, умом я понимаю, но все равно очень испугалась. А Ева… Она начала смеяться надо мной и называть трусихой. Мне было обидно, но я не хотела ссориться и попросила ее закрыть собаку в комнате или на кухне, пока мы доклады пишем. Вдруг он опять захочет «поиграть» со мной.» — «А Ева?» — «А Ева сказала, что Дорик дома. Он член семьи. А я гость и должна принимать правила этого дома. Или уходить. Лишать собаку свободы даже на пару часов она не собирается. Еще и некультурной меня назвала – что в гостях свои правила устанавливаю. И сказала, что я просто животных не люблю, а, значит, не очень хороший человек.»
«Ты не стала спорить и просто пошла домой,» — констатировала мама. — «Откуда ты знаешь?» — «Да оттуда, что точно такая же история произошла со мной. Правда, я была постарше — уже в институте училась.»
Маша помолчала, вспоминая. Да, это был первый курс. Учеба давалась тяжело, да еще и на дом задавали очень много. С первых дней Маша подружилась с Аллой, тем более, что и жили они недалеко друг от друга — в двух остановках метро. Каждое утро они встречались на станции Аллы и ехали на пары, а после занятий тоже вместе возвращались.
О том, что у Маши аллергия на кошек, Алла знала. И даже видела реакцию, когда кот, обитавший в институтской библиотеке, подошел к Маше, чтобы потереться о ее ноги. Маша тогда покраснела, из ее глаз и носа хлынули ручьи, а сама она принялась чихать почти без остановки.
Да, Алла это видела. А, когда Маша пришла к ней домой помочь с домашним заданием по матану, даже не подумала убрать из комнаты пушистого персидского кота, который разлегся прямо на письменном столе.
Маша напомнила о том, что находиться в одном помещении с животным она просто не сможет и попросила унести его в другую комнату. Алла же чуть не взорвалась от возмущения, выдав длинную тираду с теми же самыми словами — и про «члена семьи», и про «это его дом», и про «ты тут в гостях».
«Ты же знала, что у нас кот! — почти кричала она. — Почему нельзя было просто таблетку от аллергии заранее принять? Ты в гостях! Здесь наши правила! Мне проще гостю указать на дверь, чем запирать члена семьи в угоду гостю! А если бы у меня ребенок был, который тебе не нравится? Ты бы тоже потребовала его закрыть?.. Или бабушка старая?.. Или муж в одних трусaх ходил бы?.. Всех закрыть?..»
…»Вот тогда я поняла, что спорить не надо, — грустно улыбнулась Маша. — Бесполезно. Это ее дом и, действительно, ее правила. Я не стала ждать, когда мне «укажут на дверь», а ушла сама. Так Алка потом однокурсникам рассказывала, какая я бездушная, раз кошек не люблю. С другой стороны, ее можно понять — она же двойку получила из-за меня. Домашку-то я ей так и не помогла сделать…» — «Смешно, — хмыкнула Мила. — И да. Наверное, Ева, и правда, может устанавливать свои правила у себя дома. А я имею право к ней не приходить, раз меня они не устраивают. Справедливо.» — «Абсолютно справедливо!»
А через два дня Лиза, одноклассница Милы, на перемене заявила ей, что не желает с ней общаться. «Ты не любишь животных! Только плохие люди не любят животных и требуют изолировать их от людей!» — «Дай-ка угадаю, кто тебе это рассказал, — прищурилась Мила. — Ева?» — «Какая разница?» — «Значит, наши доклады историчка уже проверила, — кивнула Мила. — И Ева недовольна оценкой,» — а про себя удивилась, как точно ее история повторила историю мамы из ее студенческой жизни.
