«Дико хочу молодую подругу, но запретил себе»: мужчина в 60 лет — объяснил почему
История про 60 летнего знакомого, который страстно влюбился, но запретил себе вступить в отношения
История это давняя, в свое время я очень человека не понял, но с возрастом понимаю зачем он это сделал
На самом деле, все сводится к тому, что сказал ещё Фрейд:
Душа молодая, а тело нет
В этом конфликт
Мужчина и 70 лет будет смотреть на с желанием девушек. Адекватный мужчина в этом возрасте понимает, что он свое отбегал.
А старик ловелас вызывает неприятные чувства не только у женщин, но и вообще, он жалок в своей похоти.
Получается, есть некая возрастная грань, за которую вход воспрешен.
Хотя бы в целях безопасности.
Неоднократно читал, как мужчины в преклонном возрасте уходили их жизни на молодых женщинах.
Но хочется же.. Вот и понимаешь, что хочется это одно. Даже если можется.
Но лучше себя поберечь
Одно дело близости, другая отношения. А отношения это труд, нервы. Зачем это надо?
История, Про моего 60 летнего знакомого, который будучи на пенсии ещё работал. Занимался горным туризмом, путешествовал и был такой, на бодрячке.
Кстати , ещё жив. Много лет ему
В древней провинции Сычуань, у подножия гор, покрытых туманом, стояла деревня, где жил старый резчик по камню по имени Ли Вэй. Ему было за шестьдесят, руки его были изрезаны морщинами, как русла горных рек, а взгляд хранил тишину глубин озера. Он высекал из глыб изысканные фигуры, оживляя холодный камень дыханием легенд.
Однажды весной, когда сливовые деревья оделись в белоснежные цветы, в деревню пришла Мэй Лин — дочь гончара из соседней долины. Ей едва исполнилось двадцать, и её смех звенел, как фарфоровый колокольчик. Девушка, очарованная искусством Ли Вэя, попросилась к нему в ученицы. Старик, видя в её глазах искру, согласился, не подозревая, что сердце его, давно замкнутое в панцирь одиночества, начнёт биться иначе.
Мэй Лин приходила на рассвете, принося с собой веточки сливы и горячий чай. Они молча работали: он учил её чувствовать камень, она делилась историями о мире за пределами гор. Со временем Ли Вэй заметил, как его мысли стали возвращаться к её улыбке даже ночью, а пальцы, привыкшие к тяжести зубила, трепетали, касаясь подаренных ею цветов.
Однажды, когда осенний ветер окрасил листья в багрянец, Мэй Лин не выдержала.
— Учитель, — прошептала она, опуская глаза, — моё сердце стало тяжёлым, как камень, что ты держишь в руках. Оно хочет принадлежать тебе.
Ли Вэй замер, ощутив, как трещина прошла через его душу. Он видел их будущее: её молодость, растраченную на увядающего старца; насмешки соседей; детей, которые никогда не поймут, зачем мать связала жизнь с сединой.
— Цветок сливы прекрасен, потому что знает своё время, — ответил он, глядя вдаль. — Ты должна цвести там, где твои корни найдут силу. А моя земля давно остыла.
Мэй Лин плакала, умоляла, но Ли Вэй остался непреклонен. На следующий день он закрыл мастерскую и ушёл в горы, где в пещере, словно отшельник, продолжил высекать статую — женщину с лицом ученицы, застывшую в вечном танце с ветром.
Годы спустя Мэй Лин, ставшая искусной гончаркой, вернулась в деревню. Говорили, что её сосуды хранили тепло, способное согреть даже ледяные сердца. Услышав о статуе в горах, она отправилась по тропе, усыпанной лепестками сливы.
В пещере её встретила каменная фигура — точное отражение её юности. У ног статуи лежало письмо:
«Мэй Лин, прости старого глупца. Я любил тебя, как любят рассвет — не желая затмить его своим закатом. Пусть мой камень напоминает миру твою красоту, а твоя жизнь будет полной, как луна над этими горами».
Статуя стоит по сей день, а местные жители шепчут, что в полнолуние каменные губы касаются лепестков сливы, падающих с ветра. Так Ли Вэй остался верен своему молчанию, защитив её будущее ценою собственного счастья.
Мораль:
Истинная любовь это о том, что бы сохранить жизнь того, кого любишь
А не владеешь .
