Варя с детства знала, что она – красивая. Это было не тщеславие, а просто факт, как цвет глаз или рост. У неё были длинные ноги, гладкие тёмные волосы и лицо, которое нравилось фотографам – её часто приглашали на фотосессии бесплатно. Сестра Тоня была другой: косоглазая, с тяжёлой челюстью и фигурой, которую в их семье деликатно называли «широкой костью». Варя любила Тоню той снисходительной любовью, какая бывает у здорового к больному: она опекала её, отгоняла от неё насмешников, и в этой опеке было столько же нежности, сколько и превосходства.
Варя поступила на юридический. Тоня – в швейный техникум.
В двадцать три Варя вышла в люди. Она работала в юридической фирме, носила каблуки, научилась говорить уверенно и смотреть людям в глаза. У неё были романы – яркие, короткие, с мужчинами, которые водили её в рестораны, дарили духи и умели красиво уходить. Никто из них не сделал ей предложения. Был один адвокат, который звал её замуж, но он был женат. Варя объясняла это тем, что они её недостойны.
Тоня вышла замуж в двадцать два.
Муж Тони, Илья, Варе сначала не понравился: он был не то чтобы некрасивый – просто никакой. Тихий, в очках, с руками, которые вечно что-то чинили: то кран, то розетку, то старый покосившийся шкаф.
– Тоня, – сказала она сестре на свадьбе, – ты уверена, что не совершаешь ошибку? Он же скучный!
Тоня засмеялась:
– Он добрый.
– Добрый, – повторила Варя. – Это всё, что ты можешь о нём сказать?
– Он меня любит, – сказала Тоня просто.
Варя только закатила глаза: ну кто будет любить Тоню, ясно же, что ему нужна квартира и бесплатная служанка.
Шло время. Варя по-прежнему работала, по-прежнему носила каблуки, по-прежнему встречалась с мужчинами, которые не делали ей предложения: женатый адвокат обещал развестись, но так и не развёлся, потом был мужчина, который развёлся, но через полгода ушёл к другой. Варя говорила себе, что ей просто не везёт и что вокруг нет достойных мужчин.
А Тоня жила с Ильёй, пекла пироги, которые у неё получались всё лучше, шила себе платья – простые, но такие, что все спрашивали, где она их купила. Тоня смеялась над шутками, которых не понимала, а Илья смотрел на неё так, как на Варю не смотрел никто.
Варя приходила к сестре и постепенно начала замечать, что разговоры с Ильёй куда интереснее, чем с её высокообразованными коллегами. И дело не только в том, что он говорил, но и в том, как он слушал. А слушал он так, будто то, что скажет собеседник, самое важное на свете. Задавал вопросы, от которых Варя вдруг начинала думать о чём-то новом. Сам он говорил мало, но каждое слово было на своём месте. И однажды Варя поняла, что идёт к сестре не для того, чтобы увидеться с ней, а для того чтобы увидеться с ним.
Как-то раз они остались на кухне вдвоём – Тоня пошла спать. Варя сидела с бокалом, Илья – с чаем. Они говорили о книгах. Варя сказала, что любит Набокова. Илья кивнул:
– Я тоже его люблю. «Ада», «Бледный огонь»… Но я больше всего я люблю его «Дар». Там про то, как человек находит себя.
Варя слушала его и понимала, что ей совсем не хочется уходить. Она прикрыла глаза и представила, что уходить не надо: не Тоня, а Варя теперь его жена, и можно бесконечно вести эти прекрасные разговоры.
В том, что она влюбилась, Варя призналась себе не сразу. Сначала это было раздражение: как он может быть с Тоней? Тоня, которая не читала ничего сложнее журнала мод, которая хихикала над шутками, которых не понимала, и которая – Варя знала это точно – была глупее её. Глупее, некрасивее, неудачливее.
Варя объяснила это просто: он боится. Боится признаться, что полюбил её, Варю. Боится, что Варя его отвергнет – она же такая яркая, умная, красивая. Боится разрушить семью, боится осуждения, боится, что Тоня не переживёт. Он ждёт, что она, Варя, сделает первый шаг, и тогда всё разрешится.
Потом это стало наваждением. Варя ловила себя на том, что думает о нём постоянно, ждёт его звонков – он иногда звонил, спрашивал, как дела, предлагал помочь с чем-нибудь. Что ищет повод для того, чтобы позвонить самой или прийти в гости, хотя была у сестры позавчера. Что подолгу выбирает, какое платье надеть, и всё равно кажется себе некрасивой.
Варя смотрела на его руки – сильные, спокойные, с обкусанными ногтями. Смотрела на его губы, которые так хотелось поцеловать. Смотрела на него и была уверена: он чувствует то же самое.
Она пригласила его починить кран. Кран действительно тёк, но Варя специально не вызывала сантехника. Она накрыла стол: вино, сыр, свечи. Надела платье – то самое, от которого у мужчин перехватывало дыхание. И встретила его в дверях.
Илья вошёл, посмотрел на стол, на платье, на Варю. И отвёл глаза.
– Варя, – сказал он тихо. – Ты что такое удумала?
Она засмеялась. Варя была уверена, что это игра.
– Я всё понимаю, – сказала она. – Я давно всё понимаю. Ты не должен бояться, я всё улажу.
Он покачал головой. Илья был не смущён – он был печален.
– Я отношусь к тебе как к сестре, – сказал он. – Ты сестра моей жены. Я люблю Тоню и никогда её не предам.
Варя стояла в своём откровенном платье и чувствовала, как что-то внутри неё рушится. Не сердце – сердце болело бы проще. Рушилось что-то другое. То, на чём она стояла всю жизнь.
– Как? – сказала она. – Как ты можешь…
Он не дал ей договорить – развернулся и ушёл, тихо прикрыв дверь.
Варя села за стол. На стенах плясали тени от горящих свечей. Она не плакала – просто сидела и думала о том, что всю жизнь опекала Тоню, а в итоге Тоня получила то, чего у самой Вари нет. Всю жизнь считала себя умнее, а оказалась глупее. Всю жизнь ждала яркой любви, а её любовью оказался тихий человек в очках, который никогда не предаст свою жену.
Она не знала, что делать с этим. Она вообще не знала, что теперь делать. И это, пожалуй, было впервые в её жизни, когда она не знала ответа.
Варя встала, подошла к зеркалу и долго смотрела на себя. Красивая. Умная. Удачливая. И совершенно одинокая.
