Письмо пришло по почте, Влад обнаружил его только через неделю, и то случайно. «Ты, наверное, не помнишь меня. Это Ася. Мы встречались с тобой три летних месяца, почти курортный роман. У нас есть сын. Ты тогда уехал, а я была слишком гордая, не стала тебе говорить. Ему семь. Я болею, и если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Забери его. Мне больше некому его доверить».
Он попытался вспомнить ту Асю: тёмные лукавые глаза, копна каштановых волос, пахнущих клубникой и мылом, пирсинг в пупке. Воспоминания размывались, сползали цветными летними кляксами – вот они катаются на детской карусели и смеются, вот лежат на пляже, подставляя июльскому солнцу свои одинаковые смуглые тела, которым не страшен ультрафиолет, вот он садится на поезд, а она смеётся, но глаза на мокром месте… И теперь на тебе – сын…
Жена сразу почувствовала, что дело неладное, и спросила:
– Владик, что случилось?
Он протянул ей письмо. Карина читала медленно, шевеля губами. Лицо у неё было спокойное, ни один мускул не дрогнул, хотя тема детей была больная, колючая – столько слёз было выплакано за последние три года, что можно было утонуть в них.
Влад ждал. Карина свернула письмо, вернула его и сказала просто:
– Поедем за мальчиком.
– Ты понимаешь, что это значит?
– Понимаю.
– Я ничего не знал, клянусь тебе!
– Я верю, – мягко сказала она. – Это твой сын, мы не можем его бросить.
В этом была вся Карина – она никогда и никого не бросала. А Влад бросал всех, пока не встретил Карину. Она была лучшим, что случилось в его жизни, и даже мама, которая всегда и всеми была недовольна, одобрила его выбор. Правда, когда Влад с Кариной решили усыновить ребёнка, закатила скандал:
– Мне нужен родной внук, а не какой-то подкидыш! Коля, скажи им!
Отец надавил на Влада, Влад надавил на Карину, и усыновление решили отложить. А теперь вот не нужно никакое усыновление – у Влада есть свой сын. И Карина готова принять его, не зная ни его имени, ни характера, ни какой он вообще.
***
Звали его Игорь. Когда их впустили в комнату с пластиковыми стульями, мальчик нерешительно шагнул навстречу, поглядывая на Влада исподлобья. Рыжие волосы горели в свете ламп, как апельсиновая корка.
– Это твой папа, – сказала встретившая их работница интерната. – И его жена.
Мальчик кивнул, как взрослый, будто всё понимал. А может, и правда понимал. Понимал, что этот чужой мужчина – его отец и единственная надежда на то, чтобы сбежать из этого казённого места, где вряд ли кому может понравиться.
Влад глянул на жену. Та смотрела на мальчика и улыбалась так, будто уже всё решила.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Игорь, – сказал он.
– А меня Карина. Смотри, что мы тебе привезли.
По дороге они заехали в детский магазин, накупили там книг, игрушек и сладостей. Влад не знал, что любит его сын, поэтому брал всё подряд. Сейчас он почувствовал себя неловко – словно откупался от мальчика, предлагал ему цветные пластмаски и фантики взамен любви. Но какая может быть любовь, они ведь только познакомились? Влад смотрел на мальчика и не чувствовал ничего: тот не был похож на Асю и на самого Влада похож не был.
«А это вообще мой сын?» – мелькнула у него мысль.
Но вслух он ничего не сказал.
***
Пока шло установление отцовства, мальчика взяли под временную опеку.
– Вообще-то, так нельзя, но я вижу, что вы люди хорошие, а ему тяжко здесь, – вздохнула директор интерната.
Мальчик оказался тихим. Он не плакал, не просил ничего, не задавал вопросов. Карина пыталась его разговорить, из кожи вон лезла, лишь бы ему угодить, но мальчик сидел, как нахохлившийся воробушек, ел всё, что ему предлагали, но ничем не интересовался и ни разу не улыбнулся даже.
Всё изменилось в тот день, когда Карина доставала с антресолей скороварку и уронила коробку с шахматами.
– Можно я возьму? – робко спросил Игорь.
– А ты умеешь играть? – удивилась Карина.
– Умею.
Влад играть не умел – мать ненавидела шахматы и запрещала их покупать. А вот Карина умела и стала учить Влада, чтобы тот мог найти хоть какую-то точку соприкосновения с сыном. Удивительно, но Влад схватывал на лету и скоро уже неплохо играл. Но сын всё равно его обыгрывал.
– Да у тебя талант! – восхитился Влад. – Хочешь, я тебя на кружок по шахматам отведу?
– Хочу, – ответил Игорь.
Это было первое, что он попросил. Карина радовалась так, словно выиграла в лотерею.
– Он оттает, – сказала она. – Обязательно оттает. Как здорово, что у нас с тобой теперь есть сын!
Влад замялся – он ни разу не высказывал вслух свои опасения. Но подумал, что лучше её подготовить.
– Он такой… рыженький. У нас в роду не было таких. Ты же знаешь – и отец, и мать… У нас все чернявые, кареглазые. И Ася тоже тёмненькая, она вообще цыганка. А тут – рыжий. Может, он и не мой сын?
– Твой, – уверенно сказала Карина. – Ты бы видел вас со стороны, вы совсем одинаковые.
– Ладно, подождём результаты.
Тест пришёл положительным.
– Ну вот, – сказала Карина. – А ты боялся.
– И всё равно, – настаивал Влад. – У нас в семье ни одного рыжего. Ни у кого. Я всю родню помню. Надо будет у мамы спросить.
– Гены, – сказала жена. – Это как лотерея. Мог выпасть любой. Ты держишь в руках бумагу, где написано, что он твой сын. Что тебе ещё нужно?
– Ты права, – согласился Влад и решил больше не думать об этом.
Он решил не думать, зато за него подумала его мать, которая приехала через месяц – была в гостях у сестры. Влад решил ничего ей не говорить, пока не будет всё ясно, но вот теперь сказал. Думал, что она обрадуется. Но она не обрадовалась: осмотрела мальчика и спросила:
– А это что за подкидыш?
Карина шикнула:
– Мама, что вы такое говорите!
– Что хочу, то и говорю! Своих детей надо воспитывать, а не чужих. Влад, ты совсем дурной? Он не похож на тебя совсем, сдай его обратно!
– Мама, тест показал…
– Да плевать я хотела на твои тесты! Это не твой сын.
Они поругались. Мать ушла, хлопнув дверью так, что задребезжало стекло. Карина плакала, Влад её утешал, мальчик играл в шахматы.
Он играл каждый день. Скоро уже всех обыгрывал на кружке и в школе. Тренер отправил Игоря на городские соревнования, и Карина купила ему красивую рубашку в клеточку и галстук-бабочку красного цвета. Соревнования он выиграл и принёс домой первую медаль.
Потом этих медалей стало много. Он одерживал победу за победой, и Влад страшно гордился сыном. Карина тоже гордилась, а вот мама продолжала называть его «подкидышем» и приносить обноски от соседей – дескать, нечего на него деньги тратить, и в старом походит. Однажды она увидела, как мальчик расставляет шахматные фигуры по доске, и смахнула доску на пол. Фигуры разлетелись по комнате, как горошины, – король закатился под шкаф, ферзь стукнулся о плинтус.
– Хватит! – закричала она. – Нечего дурью маяться!
Мальчик сел на корточки и начал собирать фигуры. Он не плакал – поднял голову и спросил:
– Бабушка, что я делаю не так?
Она ничего не ответила. Повернулась и вышла. А Влад стоял в дверях и смотрел на сына, который собирал с пола короля и королеву, и не понимал, что так разозлило его мать. Он подошёл, сел рядом на корточки и начал собирать фигуры вместе с сыном. Они не сказали друг другу ни слова. Но когда последняя фигура вернулась на место, мальчик посмотрел на него и сказал:
– Пап, давай поиграем.
Это было впервые, когда Игорь назвал его папой. И он, взрослый мужчина, который никогда не плакал, почувствовал, как защипало глаза.
***
На всероссийские соревнования они поехали вдвоём, Карина осталась дома – слегла с ангиной, даже говорить не могла.
Влад волновался больше, чем сам Игорь, а мальчик сел за доску и сразу стал серьёзным. Прошла первая игра, потом вторая. Игорь был младше всех, но одерживал победу за победой. К Владу стали подходить – поздравлять, восхищаться, задавать вопросы. Подошёл и один из судей – высокий грузный мужчина с рыжей шевелюрой и усами. Подошёл и долго смотрел на Влада. В этом взгляде было что-то такое… непонятное.
А потом подбежал Игорь, и все ахнули.
– Так мальчик что, родственник Семёна Матвеевича?
– Одно лицо!
– Ну, тогда понятно…
– А чего скрывали-то от нас, Семён Матвеевич…
Игорь вопросительно смотрел на Влада. Влад вопросительно смотрел на Семёна Матвеевича. Тот кашлянул и спросил:
– Мать твою как зовут? Не Светлана, случайно?
Игорь остолбенел. Он ничего ещё не понял, но внутренности все уже скрутило.
– После поговорим, – сказал Семён Матвеевич и отошёл.
Игорь победил всех, кроме одной девочки в крупных очках. И совсем не расстроился.
– Папа, она такая крутая! Я тоже так хочу играть. Она позвала меня в столовую с ней праздновать. Можно?
– Иди…
Влад ждал. Семён Матвеевич подошёл и встал рядом.
– Твоя мать, – сказал он тихо, – всегда говорила мне, что ты не мой сын. И я ей верил: ты совсем на меня не похож. А теперь вижу, что она обманывала.
Он замолчал. Потом добавил, будто через силу:
– Мы были вместе много лет. Понимаю, это меня не красит. Она не хотела уходить от твоего отца – там связи, деньги, обязательства. А у меня только шахматы. Вся моя жизнь только шахматы…
Влад не знал, что сказать. В висках стучало, к горлу подступала тошнота. Семён Матвеевич протянул ему визитку.
– Ты звони, если что…
***
Домой вернулся поздно. Мальчик уснул в машине, и он нёс его на руках, чувствуя, какой он лёгкий и какой уже родной. Карина встретила их у порога – щёки горели лихорадочным румянцем.
– Он расстроился?
– Совсем нет. Подружился с победительницей. Представляешь, её тоже зовут Карина…
Они уложили сына спать и сели на кухне. Карина сделала чай, Влад молчал, подбирая слова.
– Владик, что случилось? – спросила она.
И он рассказал. Карина слушала внимательно, гладила его по руке.
– Подкидыш – это я, получается? – спросил Влад со слезами на глазах.
Карина взяла его за руку и сказала:
– Не сердись на маму. Она хотела как лучше. Мамы всегда хотят как лучше. И знаешь что? Давай не будем ей говорить, она расстроится.
– Ага, чтобы и дальше называла нашего сына подкидышем?
Карина улыбнулась.
– Она оттает. Вот увидишь, обязательно оттает. Просто она боится правды.
Влад не стал спорить с Кариной – она всегда оказывалась права. И было бы очень здорово, если бы и на этот раз это оказалось так. Он решил пока ничего не говорить маме. А Семёну Матвеевичу… Он как-нибудь ему позвонит. Не чтобы обрести отца – отец у него есть, а другой ему не нужен. Но можно ведь просто поговорить, узнать друг друга получше. А там… А там будь что будет.
