Моей матери скучно одной, она переезжает к нам, — заявил муж (49 лет). Не осталась в долгу и перевезла к нам свою и 5 ее такс
Я руковожу сетью крупных ветеринарных клиник и аптек. Моя работа — это круглосуточный контроль поставок медикаментов, графики дежурств хирургов, проверка лицензий и решение экстренных ситуаций, когда на операционный стол привозят тяжелых пациентов. В моей профессии всё подчинено строгим протоколам и правилам санитарии. Дома я тоже ценю порядок, тишину и предсказуемость.
С Борисом мы в браке шесть лет. Мне сорок три, ему сорок девять. Он работает начальником отдела кредитования в банке. Два года назад мы вложили наши накопления и взяли в ипотеку просторную четырехкомнатную квартиру в хорошем районе. Платежи вносили поровну, ремонт делали сообща. Квартира получилась отличная: большая гостиная, спальня, гостевая комната и мой отдельный кабинет.
У Бориса есть мать, Элеонора Марковна. Женщина семидесяти одного года, обладательница тяжелого характера, громкого голоса и трехкомнатной квартиры на другом конце города.
В тот вторник я вернулась с работы поздно. Открыв дверь своим ключом, я сразу споткнулась о четыре огромных чемодана, стоящих прямо в прихожей. Из гостиной доносился звук работающего телевизора и звонкий голос свекрови.
Я прошла в комнату. Элеонора Марковна сидела на моем любимом диване, закинув ноги на пуфик, и пила чай. Борис суетился рядом, распаковывая какие-то коробки.
— Борис? Что происходит? — спросила я, останавливаясь в дверях.
Муж выпрямился. На его лице играла натянутая, искусственная улыбка.
— О, Лера, ты пришла! А у нас новости. Мама будет жить с нами.
Я перевела взгляд на свекровь, потом снова на мужа.
— Жить с нами? Мы это не обсуждали. У нее в квартире прорвало трубы? Пожар? Ремонт?
Элеонора Марковна громко поставила чашку на блюдце.
— У меня в квартире идеальный порядок! Просто мне там скучно. Я целыми днями одна в четырех стенах. Давление скачет, поговорить не с кем. Боренька решил, что в семье так не делается. У вас вон хоромы какие отгроханы, гостевая комната пустует. Вот я и переехала. Буду вам помогать, борщи варить, уют создавать.
Я посмотрела на Бориса.
— Ты решил перевезти свою мать к нам на постоянное место жительства, даже не позвонив мне?
— Лера, ну что ты начинаешь? — Борис нахмурился, переходя в оборону. — Это моя мать! Ей одиноко. У нас четыре комнаты, мы тут вдвоем аукаемся. Ипотеку мы платим пополам, так что я имею полное право распоряжаться своей половиной жилплощади. Мама займет гостевую. Ничего страшного не случилось. Будь гостеприимной хозяйкой.
Он взял один из чемоданов и потащил его в гостевую комнату.
Я не стала устраивать скандал при свекрови. Я переоделась, выпила стакан воды на кухне и легла спать. Я знала, что скандалы не работают. Работают только симметричные действия…
Элеонора Марковна не собиралась быть просто гостьей. На следующее утро она приступила к масштабной реорганизации нашей квартиры.
Вернувшись с работы в среду, я обнаружила, что на кухне произошла революция. Мои дорогие сорта чая и кофе были сдвинуты на самую верхнюю, недосягаемую полку. На их месте красовались стеклянные банки с какими-то засушенными травами, шиповником и дешевым рафинадом.
В холодильнике мои безлактозные йогурты и сыры были задвинуты в угол, а центральные полки заняли огромные кастрюли с жирным холодцом и тушеной капустой.
— Лера, я там на кухне порядок навела! — радостно крикнула свекровь из гостиной. — А то у вас не кухня, а аптека какая-то. Еды нормальной нет!
В четверг ситуация усугубилась. Элеонора Марковна пригласила в гости трех своих подруг. Они оккупировали гостиную, включили на полную громкость сериал и до самого вечера громко обсуждали болячки, политику и невестку (меня), которая «вечно ходит с кислым лицом».
В пятницу утром я зашла в ванную и не нашла на полке свою дорогую умывалку и сыворотку для лица. Я вышла в коридор.
— Элеонора Марковна, вы не видели мои флаконы в ванной?
Свекровь выглянула из своей комнаты.
— А, эту химию? Я их выкинула в мусоропровод. Там в составе сплошные парабены, я по телевизору передачу смотрела! От этого рак бывает! Я тебе там кусок хорошего дегтярного мыла положила, умывайся на здоровье, кожа чище будет.
У меня потемнело в глазах. Моя косметика стоила около двадцати тысяч рублей.
Я зашла в спальню к Борису, который как раз завязывал галстук.
— Твоя мать только что выбросила мои вещи. Она устраивает здесь проходной двор. Завтра же она возвращается в свою квартиру.
Борис раздраженно вздохнул.
— Лера, прекрати истерику. Подумаешь, баночки. Я тебе новые куплю. Мама пожилой человек, она хотела как лучше. Прояви уважение! Это и мой дом тоже. Мама останется здесь, ей тут нравится, компания есть. Привыкай.
— Компания, значит? — я медленно кивнула. — Хорошо, Борис. Я тебя услышала. Компания так компания.
Я взяла сумку, ключи от машины и вышла из квартиры…
Моя мама, Надежда Павловна, жила в частном доме в сорока километрах от города. Ей было шестьдесят восемь лет. В отличие от Элеоноры Марковны, моя мама была женщиной активной, жизнерадостной и обладала одной огромной страстью. Она обожала такс.
В ее доме жили пять гладкошерстных такс. Это была настоящая банда, стая, объединенная невероятной энергией. Их звали Чак, Норрис, Сосиска, Бруно и Кекс. Таксы — это охотничьи собаки, норные. Они шумные, хитрые, упрямые и абсолютно не умеют сидеть на месте.
Я припарковалась у маминого дома. Она встретила меня на крыльце. Вокруг ее ног крутился вихрь из длинных коричневых и черных тел, сопровождаемый оглушительным лаем.
— Лерочка! Доченька! Что случилось? — мама обняла меня, отгоняя Чака, который уже пытался развязать шнурки на моих ботинках.
— Мам, собирай вещи. Вы едете в гости. Надолго, — я прошла в дом и села за стол.
Я рассказала маме всю ситуацию. Про переезд свекрови, про выкинутую косметику, про наглый ультиматум Бориса.
Мама, женщина с отличным чувством юмора, выслушала меня, налила себе кофе и хитро прищурилась.
— Значит, Боречке скучно, и он решил уплотнить квартиру мамами? — она рассмеялась. — Ну что ж. Давно я в городе не была. А мальчикам моим как раз социализация нужна. Только учти, Лерка, после нашего визита тебе придется ламинат перестилать.
— Я готова перестелить всю квартиру, лишь бы выкурить оттуда этот диктат, — ответила я.
Мы начали сборы. Мама собрала два чемодана своих вещей. Затем мы загрузили в багажник моего кроссовера мешки с собачьим кормом, лежанки, кучу резиновых игрушек-пищалок и поводки. Пятеро такс с радостным визгом запрыгнули на заднее сиденье, предвкушая большое путешествие.
Мы подъехали к дому к шести часам вечера. Суббота. Борис и Элеонора Марковна точно были дома.
Я открыла входную дверь своим ключом и распахнула её настежь.
— Мам, заходи. Мальчики, вперед! — скомандовала я.
Двадцать коротких, быстрых лап с цокотом ударили по паркету прихожей. Пять такс, как торпеды, ворвались в квартиру, мгновенно рассредоточившись по всем комнатам.
Из гостиной раздался истошный женский визг. Это кричала Элеонора Марковна.
Я зашла следом, неся чемоданы. Мама шла рядом, широко улыбаясь.
В гостиной творился хаос. Чак и Норрис с лаем носились вокруг дивана, на котором стояла с ногами свекровь. Бруно уже нашел под креслом какой-то забытый тапочек и с рычанием трепал его. Кекс звонко облаивал телевизор, а Сосиска деловито обнюхивала углы.
Из спальни выскочил бледный Борис.
— Лера! Что за цирк?! Убери этих псин! Они же бешеные!
— Боренька, здравствуй! — моя мама радостно помахала ему рукой. — А мы вот решили в гости приехать! Лера сказала, вам тут скучно, компания нужна. Ну я и подумала: а чем я хуже? Собрала мальчиков и приехала. Вы же не против? Мы семья, в семье так принято!
Борис открыл рот, переводя взгляд с меня на мою мать, потом на беснующуюся стаю собак.
— Лера… это шутка? Зачем ты притащила сюда этих собак?! Мама же аллергик! У нее давление!
Я поставила чемоданы в центр гостиной.
— Борис, ты сам сказал: мы платим ипотеку пополам. У нас четыре комнаты. Ты распорядился своей половиной и привез свою маму. Я распорядилась своей половиной и привезла свою маму. И ее питомцев. Моя мама займет мой кабинет, я там уже диван разложила. Всё честно. Ипотечный паритет соблюден.
— Уберите этих крыс с длинными носами! — вопила Элеонора Марковна с дивана. В этот момент Бруно запрыгнул на пуфик и попытался лизнуть ее в ногу. Свекровь заверещала еще громче.
— Они не крысы, Элеонора Марковна, это элитные охотничьи собаки, — ласково поправила её моя мама. — Мальчики, фу! Идите к бабушке!
Таксы, услышав команду, радостно рванули к маме, по пути снеся стоящую на полу декоративную вазу. Ваза покачнулась, но устояла.
— Они разнесут нам квартиру! — заорал Борис, пытаясь перекричать собачий лай.
— Привыкай, Боря, — я повторила его же фразу. — Будь гостеприимным хозяином. Маме здесь нравится…
Первая ночь прошла относительно спокойно. Собаки устали от переезда и спали в кабинете с мамой. Зато утро воскресенья началось с полномасштабных боевых действий.
Таксы проснулись в шесть утра. Они вышли в коридор и начали требовать завтрак.
Элеонора Марковна, имевшая привычку выходить в туалет в это время, открыла дверь своей комнаты. Пять собак мгновенно устремились внутрь открытой двери.
Таксы — норные собаки. Их генетика требует копать.
Через секунду из гостевой комнаты раздался крик свекрови. Я вышла из спальни.
Картина была эпичной. Сосиска и Кекс с остервенением рыли подкоп в дорогом пуховом одеяле Элеоноры Марковны. Перья летели по всей комнате. Чак нашел на тумбочке вставную челюсть (запасной мост) свекрови, схватил ее в зубы и радостно понесся по коридору.
— Отдай! Отдай мои зубы, мерзкая тварь! — бежала за ним Элеонора Марковна в ночной рубашке.
Чак решил, что это игра, и ускорился.
Борис выскочил из спальни, споткнулся о Бруно и растянулся на полу.
— Лера!!! Убери их немедленно! — взвыл он, потирая ушибленное колено.
Моя мама вышла из кухни с кружкой кофе в руках.
— Ой, Чак, нельзя брать чужие вещи, фу! — она забрала у собаки челюсть, помыла ее под краном и с лучезарной улыбкой протянула свекрови. — Держите, Элеонора Марковна. Вы уж извините, они молодые, игривые. Им внимание нужно. Вы бы с ними погуляли, раз вам скучно.
Элеонора Марковна выхватила зубы, захлопнула дверь своей комнаты и закрылась на замок.
К обеду ситуация накалилась.
Моя мама решила приготовить обед. Она включила на телефоне песни Надежды Кадышевой на полную громкость и начала жарить котлеты. Таксы сидели вокруг нее и громко, хором подвывали баяну. Звук стоял такой, что вибрировали окна.
Борис вылетел на кухню.
— Надежда Павловна, можно потише?! У меня голова раскалывается!
— Боренька, так у нас праздник! Мы же семья, все вместе собрались! — прокричала мама сквозь музыку. — Садись, котлетку поешь.
Элеонора Марковна, не выдержав шума, вышла из своей крепости. На ее ногах были дорогие ортопедические тапочки из натуральной овчины.
Она презрительно посмотрела на мою маму.
— Вы бы своих шавок успокоили. От них псиной воняет на всю квартиру.
Норрис, услышав резкий тон, подошел к свекрови, принюхался к тапочкам из овчины и, видимо, принял их за добычу. Он вцепился зубами в левый тапочек и дернул. Элеонора Марковна потеряла равновесие, взмахнула руками и шлепнулась на пуфик в коридоре. Норрис с победным рычанием утащил трофейный тапок под диван в гостиной.
— Борис! Меня убивают в доме моего сына! — заголосила свекровь.
— Мама, успокойся! Лера, это переходит все границы! Забирай свою мать и этих шавок, и чтобы через час их здесь не было! — муж перешел на откровенный крик.
Я спокойно вышла из комнаты.
— Борис. Правила одинаковы для всех. Либо в этой квартире живем только мы вдвоем. Либо здесь живут две наши мамы и пять собак. Выбирай.
— Моя мать останется! Она моя родная кровь! А твои псы портят имущество! — орал он.
— Значит, моя мать и собаки тоже остаются. Они моя родная кровь и любимые питомцы. Привыкай, Боря…
К среде квартира напоминала зону боевых действий.
Элеонора Марковна практически не выходила из своей комнаты. Таксы научились дежурить у ее двери. Как только она пыталась прошмыгнуть на кухню, они бросались ей под ноги, радостно тявкая. Свекровь похудела, осунулась и больше не пыталась переставлять мои баночки или варить холодец.
Борис был на грани нервного срыва. Собаки погрызли его кожаный ремень, растащили носки по всей квартире, а Кекс, в порыве чувств, пометил его портфель с документами, который Борис неосторожно оставил на полу в прихожей.
В четверг вечером я вернулась с работы.
В коридоре стояли четыре чемодана. Те самые, с которыми свекровь приехала к нам полторы недели назад.
Элеонора Марковна стояла одетая в пальто. Она нервно озиралась по сторонам, опасаясь нападения из-под дивана.
Борис был мрачнее тучи.
— Лера, мама уезжает, — сквозь зубы процедил муж. — Вы добились своего. Выжили пожилого человека.
Я закрыла дверь и сняла пальто.
— Я никого не выживала. Мы просто расширили семейный круг. Разве вам разонравилась компания?
— Ты ненормальная! Ты и твоя сумасшедшая мать со своими псинами! — выплюнула Элеонора Марковна. — Ноги моей больше в этом сумасшедшем доме не будет! Боря, вызывай такси! Я уезжаю в свою квартиру!
Она схватила один из чемоданов и пулей выскочила на лестничную площадку, даже не дожидаясь лифта.
Борис молча подхватил остальные вещи и пошел за ней.
Я зашла на кухню. Моя мама сидела за столом и пила чай. У ее ног спали пять уставших, но очень довольных такс.
— Мам, свекровь капитулировала, — сказала я, улыбаясь.
Мама подмигнула мне.
— Слабаки. Мы только-только распелись.
Через час Борис вернулся. Он швырнул ключи на тумбочку.
— Довольна? Ты устроила этот ад специально! Ты не уважаешь ни меня, ни мою мать!
Я посмотрела на него.
— Борис, ты привел в мой дом человека, который начал выкидывать мои вещи и устанавливать свои правила. И ты отказался меня слушать. Ты решил, что можешь диктовать условия. Я просто показала тебе, как выглядит твоя политика, если ее применить к тебе самому.
— Мы разводимся! — заорал он, сжимая кулаки. — Я не буду жить с женщиной, которая так поступает с моей семьей!
Я кивнула.
— Отлично. Я как раз хотела это предложить. Квартиру продаем, деньги делим пополам, как и платили ипотеку. Съезжай к маме, Боря. Ей там без тебя очень скучно.
Борис понял, что перегнул палку. Одно дело — пугать разводом, другое — реально делить имущество и возвращаться в трешку к деспотичной матери.
— Лера… подожди. Давай остынем. Я… я погорячился, — он попытался сдать назад, его тон мгновенно изменился.
Но для меня решение было уже принято.
— Нет, Боря. Машинист дал гудок. Поезд ушел. Завтра я подаю заявление на развод. Собирай свои вещи…
Развод прошел на удивление быстро. Борис пытался торговаться за мебель, но, поняв, что я могу затянуть процесс и привлечь хороших юристов, согласился на быструю продажу квартиры. Мы закрыли остаток ипотеки, а вырученные деньги поделили поровну.
На свою долю и личные сбережения я купила отличную трехкомнатную квартиру в тихом зеленом районе. Борис, как я и предсказывала, был вынужден вернуться жить к Элеоноре Марковне, так как денег на нормальное жилье у него не хватило, а брать новую ипотеку с его зарплатой было проблематично. По слухам, они скандалят каждый день.
Моя мама погостила у меня еще неделю, пока мы улаживали вопросы с документами, а потом они с таксами с триумфом отбыли обратно в свой загородный дом. На прощание я купила собакам огромный мешок премиального корма и новые игрушки — они заслужили свою награду сполна.
Моя новая квартира стала для меня настоящей крепостью. Никто не переставляет мои банки с чаем, никто не выбрасывает мою косметику.
Этот случай научил меня главному. Если человек нарушает ваши границы и прикрывается словом «семья», не нужно пытаться договориться с ним логически. Логика там не работает. Нужно просто создать ему условия, в которых его собственное оружие обратится против него. И как показала практика, пять маленьких охотничьих собак справляются с этой задачей гораздо эффективнее, чем долгие часы семейной психотерапии.
