«В моем доме женщина — королева, но готовить должна из того, что есть»: заявил 58-летний «аристократ». Заглянула в его холодильник и ахнула
Я всегда считала, что скупость мужчины можно распознать на первом же свидании. Достаточно посмотреть, как он общается с официантом или реагирует на счет. Но Валерий Эдуардович умел пускать пыль в глаза так виртуозно, что моя женская интуиция дала серьезный сбой.
Нам обоим было за пятьдесят. Возраст, когда от отношений ждешь уже не бурных страстей, а надежности, уюта и взаимного уважения. Валерий, которому недавно исполнилось 58, казался воплощением этой самой надежности, приправленной легким налетом дореволюционной интеллигенции.
Он носил твидовые пиджаки, безукоризненно повязывал шарф даже в помещении и изящно целовал руку при встрече. Настоящий аристократ, как он сам себя в шутку (а может, и всерьез) называл. Он много говорил о высоких материях, о живописи, о том, как измельчал современный мир и как сильно ему не хватает рядом настоящей женщины — музы, хранительницы очага.
Наши первые три встречи прошли в скверах и парках. Погода стояла прекрасная, мы гуляли часами. На четвертое свидание мы зашли в небольшую кофейню. Когда принесли счет за два капучино и один эклер, Валерий Эдуардович мягко улыбнулся и произнес фразу, которая должна была меня насторожить:
«Я сторонник современных европейских ценностей. Истинное партнерство начинается с равенства, не так ли?».
Мы заплатили пополам. Я не стала делать из этого трагедию, хотя осадок остался.
Но его речи завораживали. Он так красиво рассуждал о роли женщины!
— В моем доме женщина — безоговорочная королева, — вещал он баритоном, глядя мне прямо в глаза. — Я готов носить ее на руках, создавать для нее атмосферу спокойствия. Но, разумеется, истинная королева всегда остается великолепной хозяйкой. Современные дамы привыкли к полуфабрикатам и доставкам, это убивает всю магию дома. Настоящая женщина должна обладать особым даром — уметь сотворить кулинарный шедевр из того, что есть под рукой. Это, знаете ли, признак породы и женской энергетики.
Я слушала и мысленно соглашалась. Действительно, что может быть лучше домашней еды? Я люблю и умею готовить, для меня никогда не было проблемой испечь пирог или запечь мясо.
Спустя пару недель нашего общения Валерий пригласил меня к себе домой. Повод был романтический — он обещал показать свою коллекцию виниловых пластинок и предложил провести вечер за бокалом вина и неспешной беседой.
— Только давай договоримся, — мягко сказал он по телефону. — Никаких ресторанов. Я хочу почувствовать твою энергетику в моем доме. Приезжай, а ужин мы сообразим вместе. Продемонстрируешь мне свой королевский талант создавать шедевры.
Я купила бутылку хорошего сухого вина, сыр, фрукты и поехала в гости, предвкушая приятный вечер.
Квартира Валерия Эдуардовича встретила меня запахом старых книг и какой-то нежилой тоской. Мебели было минимум, зато повсюду лежали стопки журналов и стояли странные вазы, которые он гордо называл антиквариатом.
Мы выпили по бокалу вина, послушали Джо Дассена. Время близилось к ужину. Мой принесенный сыр с виноградом быстро закончились, и Валерий, потирая руки, торжественно произнес:
— Ну что ж, моя королева. Кухня в твоем полном распоряжении. Я не заходил туда со вчерашнего дня, специально ничего не готовил, чтобы не сбивать твое вдохновение. Покажи, на что ты способна.
Я улыбнулась, закатала рукава блузки и уверенным шагом направилась на кухню. В голове мелькали идеи: паста, может быть, какой-нибудь легкий салат с курицей или мясо по-французски.
Я подошла к белоснежному, подозрительно тихо гудящему холодильнику и распахнула дверцу.
И тут я ахнула. Сначала я подумала, что холодильник сломан и его подготовили к разморозке.
На трех пустых стеклянных полках царило гулкое эхо. В дверце сиротливо стояла наполовину пустая стеклянная банка из-под соленых огурцов, в которой плавал один помутневший укропный зонтик и плавал сиротливый зубчик чеснока. Рядом примостилась мягкая пачка самого дешевого майонеза, края которой уже успели подсохнуть и пожелтеть.
В нижнем ящике для овощей лежала одна огромная, морщинистая морковь, ставшая на ощупь похожей на резину, и половинка репчатого лука без пакета, щедро делящаяся своим ароматом с пустотой.
На верхней полке, словно на пьедестале, покоился кусок чего-то, плотно завернутый в несколько слоев пищевой пленки. Я аккуратно развернула его. Это был сыр. Вернее, то, что от него осталось. Отрезанный неровным куском, он уже начал жить своей, отдельной от Валерия жизнью, покрывшись благородной (или не очень) зеленоватой пушистой плесенью.
— Валерий! — позвала я из кухни, стараясь, чтобы голос не дрожал от смеха и подступающего возмущения. — А где продукты?
Аристократ вплыл на кухню, заложив руки за спину.
— Как где? Перед тобой, — он обвел широким жестом пустые полки. — Я же говорил, что женщина должна уметь готовить из того, что есть. Это творчество! Моя мама, царство ей небесное, в девяностые из одной луковицы и горсти муки такие пиры закатывала!
— Валера, здесь лежит высохшая морковь, испорченный сыр и остатки майонеза. Ты предлагаешь мне запечь морковь под сырной плесенью?
Он тяжело вздохнул, всем своим видом показывая разочарование в моем духовном уровне.
— Как плоско ты мыслишь. А где полет фантазии? Можно сделать великолепный французский морковный салат с майонезной заправкой. А в морозилке, между прочим, есть мясо!
Я с надеждой дернула дверцу морозилки. Там, в царстве инея, лежал одинокий полиэтиленовый пакет. Внутри находился серый, покрытый толстым слоем льда кусок неизвестного животного. Судя по слою наледи, этот кусок помнил еще те самые времена, когда мама Валерия пекла пироги из луковицы.
— Это фермерская говядина, — гордо заявил мужчина. — Отварим, сделаем легкий бульон. Консоме! Заодно проверим, какая ты хозяйка. А то современные женщины только деньги чужие считать умеют, а как до дела доходит — сразу в кусты.
Я стояла посреди чужой кухни, смотрела на этого взрослого, седеющего мужчину в твидовом пиджаке и понимала одну простую вещь. Дело было не в бедности. И даже не в жадности, хотя она здесь цвела пышным цветом.
Дело было в колоссальном, непробиваемом эгоизме и желании самоутвердиться за чужой счет, прикрывая свою несостоятельность красивыми словами о «королевах» и «аристократизме».
Ему нужна была не женщина. Ему нужна была бесплатная прислуга и фокусник в одном лице, способный из ничего сделать обед из трех блюд, да еще и быть благодарной за предоставленную возможность «творить».
Я молча закрыла дверцу холодильника. Опустила рукава блузки.
— Знаешь, Валерий Эдуардович, — спокойно сказала я, беря свою сумочку. — Боюсь, я не потяну на роль королевы в твоем королевстве. Моя волшебная палочка осталась дома, а из топора я варить кашу так и не научилась. Породы не хватает.
— Ты куда? — он искренне опешил. — Мы же только начали! Ты даже не попыталась! Вот оно, истинное лицо меркантильных женщин!
— Приятного аппетита, Валера. Надеюсь, консоме из ледника получится отменным.
Я вышла из квартиры, не оборачиваясь. На улице вдохнула полной грудью свежий воздух и впервые за вечер искренне рассмеялась. По пути домой я заехала в пекарню, купила себе кусок самого калорийного шоколадного торта и свежий багет. Дома меня ждал мой собственный холодильник, в котором не было эха, зато были нормальные, человеческие продукты.
И знаете, что я поняла? Пусть лучше в моем доме не будет никаких «аристократов», рассуждающих о высоких материях с пустым желудком. Зато я буду сама себе королевой, которая может позволить себе заказать доставку еды, когда устала, и готовить из свежего мяса, а не из музейных экспонатов.
Дорогие читательницы, а в вашей жизни встречались такие вот щедрые «аристократы», желающие проверить ваши хозяйственные навыки на пустом месте?
