— Мама, ты мне завтра синюю рубашку в садик надень.
— Синюю? А почему вдруг?
— Мне Женька Соколова сказала, что я в ней красивый, что она мне идёт к глазам!
— Ну раз Женька сказала, значит, наденешь синюю.
Мальчишка, довольный, побежал играть со старшим братом Стасом — тот уже школьник, ходит в первый класс, важный.
Вечером мама рассказала папе про синюю рубашку — мол, надо же, к глазам подходит. Отец засмеялся, потрепал сына по вихрастой макушке.
— Что, сынок, нравится тебе Женька?
— Ага. Я на ней жениться буду.
— Вот как. Ну для начала выучиться надо, образование получить, а уже потом жениться.
— Ого, так долго…
Мальчик, которого звали Тимофей, надолго задумался.
— Пап, а можно я на Женьке завтра женюсь,зачем долго ждать?
— Завтра? А жить-то вы где будете, сынок?
— Дак дома, — удивился малыш.
— У кого дома? У Женьки?
— Да нет, папочка! — округлил глаза Тимоша. — Женька у себя дома будет, а я у себя.
— Нет, сынок, так не бывает. Женишься — значит, Женьку к себе забираешь, живёте вместе, сам работать идёшь, а она пока в садик ходить будет, потом в школу, в институт.
— А я? — у мальчика на глазах выступили слёзы.
— А тебе работать нужно, чтобы семью содержать.
— Ты что плачешь? — мама присела перед сыном.
— Мамочка, я хочу жениться на Женьке, но я не хочу работать сейчас, я хочу в садик ходить, а потом учиться, а папа сказааал… ууу…
— Ну так вырастешь и женишься на своей Женьке, что ты плачешь.
— Ага, а пока я расту, её кто-нибудь другой заберёт!
— Да кто же?
— Не знааааю. Может, Ромка. Или Сашка.
— Ну тогда и не нужна тебе такая Женька, раз её кто угодно забрать может.
Наутро Тимофей решительным шагом подошёл к девочке в красном бархатном платье с огромным бантом на светлых волосах, взял её за руку и торжественно произнёс:
— Я женюсь на тебе, Соколова!
Женя с минуту серьёзно смотрела на него, потом отвернулась:
— Нет!
Тимофей забежал вперёд, топнул ногой:
— Я сказал, что женюсь на тебе! Только не сейчас, ладно? — он снова заглянул ей в глаза. — А попозже, хорошо?
— А почему не сейчас, — удивилась девочка, — вон Мишка с Настей поженились уже.
— Они не по-настоящему, а понарошку. А мы с тобой поженимся по-настоящему!
— Хорошо! — согласилась Женя, и, взявшись за руки, дети побежали играть.
В школе Тимофей потребовал у учительницы посадить его рядом с Женей. Объяснив, что они скоро женятся. Учительница не поддалась на уговоры мальчишки и посадила Женю с другим учеником. Тимофей молча подошёл и упрямо сел рядом сам.
— Дети, тихо! — строго сказала учительница. — Как тебя зовут?
— Тимофей.
— Тимофей, ты ещё маленький, чтобы думать о таких вещах, иди на своё место.
— Нет! Женя, скажи, что я на тебе женюсь.
Женя тихо улыбалась и молчала.
— Ну, барышня, а вы что скажете? — обратилась к ней учительница.
— Мы по-настоящему поженимся, когда вырастем. А не понарошку, как Мишка с Настей, они ещё в садике поженились.
— Даже так, — задумчиво протянула учительница. — Ну что же, садитесь вместе.
Женя стала королевой его сердца. Он таскал её портфель, защищал от собак и хулиганов, а однажды, когда она разбила колено, дотащил её на себе до медпункта.
В старших классах он признался ей в любви — по-настоящему.
А Женя? Она улыбнулась своей особенной улыбкой и молча пошла прочь, гордо подняв голову.
— Я всё равно женюсь на тебе, Соколова, — крикнул он вслед, — слышишь?
За Женей начал ухаживать Артём — боксёр, разъезжал на собственной старенькой «шестёрке», учился в ПТУ на автомеханика.
Сколько же тумаков перепало Тимофею от компании Артёма, но от своей Женьки он не отступился.
Идёт как-то раз, видит — трое стоят у подъезда, поджидают.
Бить будут, понял Тимофей.
— Эй, малой, — лениво отлепился от стены один из парней, — иди сюда.
— Тебе надо — ты и иди.
— Дерзишь.
— Я не малой. У меня имя есть.
— Короче, пацан, слушай сюда. От девчонки отвали, поял? Она ,подруга нашего кореша.
— А кореш где, сам сказать боится? Передай ему: если не отстанет от моей девушки, — Тимофей выделил слово «моей», — ему не поздоровится.
И, повернувшись спиной, спокойнопошёл к подъезду, всей кожей чувствуя закипающую за спиной злость.
Однажды они всё же напали — исподтишка, со спины, силы были неравны. И вдруг он услышал крик.
Кричала Женька. Она неслась к ним с выдернутой откуда-то штакетиной с гвоздями и, не помня себя от ярости, врезалась прямо в толпу, окружившую Тимофея.
Она размахивала штакетиной, раздавая тумаки направо и налево. На помощь уже бежали старший брат с приятелем — их позвала Иринка, Женина подружка.
Тогда Женя впервые поцеловала его.
Вечером, когда парни отмылись под колонкой, Иринка принесла зелёнку и щедро измазала всех.
Все сидели и хохотали, Тимофею было больно смеяться, но он смеялся громче и заразительнее всех.
А когда всей компанией пошли провожать Женю, у подъезда она вдруг повернулась к нему:
— Больно, Тим?
— Нет, — помотал он головой, — нормально.
Девушка встала на цыпочки и поцеловала его.
— Прости меня…
— Тебя-то за что? Ты моя спасительница, вон как штакетиной всех раскидала. Я боюсь тебя, Соколова, я же на тебе жениться собираюсь, а ты дерёшься похлеще Брюс Ли.
— Да ну тебя, — засмеялась Женя.
А потом были проводы в армию. Женя не рыдала показно, не висла на плече — они просто стояли рядом, взявшись за руки.
— Помни, я отслужу — и женюсь на тебе, слышишь?
— Да, — впервые в жизни, начиная с самого детского сада, Женя серьёзно сказала «да». — Тим, у меня вопрос есть.
— Говори.
— А ты меня любишь? — прошептала она, пряча пылающее лицо в ладонях.
— Женька, ты чё, дурочка? Ты до сих пор не поняла? Я на тебе всю жизнь жениться собираюсь, а ты такие вопросы задаёшь. Конечно люблю, глупенькая.
И понеслись письма туда-сюда, туда-сюда. И в каждом пряталось между строк слово «люблю».
А потом письма перестали приходить.
Тщетно ждали родители и Женя. По телевизору показывали таких же мальчишек — грязных, оборванных, но весёлых и живых. Они боролись где-то там, вдалеке.
А потом сразу пришло три письма: родителям, Жене и старшему брату Стасу.
Родителям и Жене он написал весёлое письмо — рассказывал, будто был на задании на крайнем севере и видел пингвинов. Много забавных историй насочинял — так, что все хохотали и плакали одновременно от нахлынувших чувств.
Вечером Женя читала письмо своим родителям вслух.
— Жень, — спросил младший брат, — а что, Тимоха в Америке?
— В какой Америке, ты чего? — засмеялась Женина мама. — Он в армии, сынок.
И только брат знал, где он в действительности. Ещё в детстве мальчишки придумали свой шифр, и в самом обычном письме Тимофей ухитрился сообщить брату, где находится.
Одно слово. Всего одно слово, из-за которого не спали по ночам тысячи матерей, проводивших сыновей.
Плакал взрослый парень, кусая кулаки, зарывшись лицом в подушку — оттого что не может, как в детстве, пойти и подставить плечо младшему брату. Плакал от бессилия, от страха, от всего происходящего разом.
Стас написал брату ответное письмо — весёлое, так было нужно. А в конце приписал: «Не забывай, тебе ещё на Соколовой жениться, а то сам знаешь, штакетину возьмёт — она такая у тебя».
И снова тишина. Ни одного письма.
А потом в новостях показали короткий сюжет. Мальчики… мальчики ли? Или уже солдаты, в бою закалённые.
— Тимоша, — мать вдруг села и схватилась за сердце, — там Тимоша! Сынок!
А он словно услышал — обернулся, улыбнулся своей широкой улыбкой с ямочками на щеках.
Скорая приехала прямо к их дому — маме стало плохо.
— Живой же он, живой, — успокаивал старый уставший врач. — Ждите, скоро вернётся ваш солдат.
Не спит ночами мать отпаивают её каплями. Курит на балконе отец Тимофея вместе со Стасом.
— Ты знал, сын?
— Да… папа.Давно все знал.
— Хорошо…
Курит и отец Жени, вспоминая, как когда-то сам защищал чужую землю, чужой народ, потирая плечо, где до сих пор сидела пуля.
И вот в одно прекрасное утро , солдат сидел на лавочке у подъезда, вытянув гудящие от долгой дороги ноги, бросив рядом вещмешок. Слушал пение первых птиц, тишину — и просто наслаждался тем, что дома.
На балкон вышел брат, закурил.
— А курить вредно, — прищурившись, задрав голову, сказал Тимофей.
Стас не веря своим глазам,но все же ответил:
— Вредно быть вредным — можно и в глаз получить,
И тут жеСтас очутился возле брата.
— Привет.
— Здравствуй, братишка…
И братья крепко обнялись.
— Соколова! Выходи!— заорал через пару часов уже захмелевший от счастья Тимофей прямо под её окном. — Я жениться на тебе пришёл, Соколова!
И никто на солдата не ругался, никто не грозил милицией. Все понимали: солдат вернулся домой живым, а это — самая большая на свете радость.
— Мам, пап, мне не верится,что я женюсь! — говорил счастливый Тимофей, крутясь перед зеркалом.
— Одевайся, жених, а то невеста передумает, — смеялись родители.
— Не передумает. Я столько ждал этого дня.
Но вот прошли года,а картина жизни не меняется.
— Мама, я жениться надумал.
— Да? И когда же?
— Завтра наверное.
— И на ком это вы, Кирилл Тимофеевич, жениться собрались?
— Как на ком? На Катьке Соколовой.
— Какой ещё Соколовой?
— Ну у нас в группе, мам, есть Катя Соколова.
— А папа знает,что ты женишься?
— Знает. Сказал,что сегодня рано жениться, надо сначала с дедом поговорить, так что я ,тогда завтра жениться буду.
— Ну что, дед, поговорил с внуком? — смеялась Женька,Кириллова мама.
— Да уж, история повторяется, и снова Соколова …
Ох уж эти Соколовы, кружат головы нашим мужчинам.
