Меня зовут Алиса, и я хочу рассказать вам одну историю. Историю о противоборстве, предательстве, дипломатии и о том, как я врезалась лбом в стену. Но обо всём по порядку.
В нашей квартире живут трое. Я, кот Барсик и человек Лена. Лена думает, что квартира её. Барсик думает, что квартира его. Я точно знаю, что квартира моя. Потому что я единственная, кто проверяет каждый угол, каждую полку и каждый пакет, который Лена приносит из магазина. Это называется контроль территории. Барсик называет это паранойей. Но Барсик вообще много чего говорит.
Так вот. Всё началось во вторник.
Лена притащила домой что-то большое, плоское и завёрнутое в пупырчатую плёнку. Плёнка, кстати, была восхитительная. Я лопнула штук двадцать пузырьков, пока Лена возилась с этой штукой в прихожей. Потом она повесила её на стену, отошла, сказала «идеально» и ушла на кухню варить свой вечный кофе.
А я осталась.
И увидела её.
В стене, прямо напротив входной двери, стояла кошка. Молодая. Нахальная. Смотрела на меня в упор и даже не моргала.
Я замерла. Она замерла. Я чуть наклонила голову. Она наклонила. Я прижала уши. Она прижала.
Ну знаете, я кошка спокойная. Рассудительная. Меня сложно вывести из равновесия. Но когда незнакомая особа стоит в твоей прихожей и копирует каждое твоё движение, это уже не наглость. Это объявление войны.
Я зашипела. Она зашипела в ответ. Причём с такой же интонацией! С такой же! Я даже растерялась на секунду. А потом разозлилась по-настоящему.
Я ударила лапой. Она ударила лапой. Одновременно. Наши лапы столкнулись, и я почувствовала что-то гладкое и холодное. Как окно зимой.
Странно.
Но мне было не до анализа. Я ударила ещё раз. И ещё. Она отвечала удар в удар. Идеальная синхронность. Я никогда не встречала такого достойного противника.
Барсик пришёл на шум. Сел в коридоре, обернул хвост вокруг лап и посмотрел на меня тем самым взглядом. Знаете, у него есть такой взгляд. Будто он прожил девять жизней и в каждой разочаровался.
– Чего шумишь? – спросил он.
– Ты что, не видишь? Тут кошка!
– Где?
– Да вот же! В стене!
Барсик повернул голову. Посмотрел на стену. Потом на меня. Потом снова на стену.
– Алиса, – вздохнул он с терпением уставшей няньки, – это зеркало.
– Это что?
– Зеркало. Стекло такое. Ты в нём видишь сама себя.
Я посмотрела на нахалку в стене. Она посмотрела на меня. Нет. Нет, нет, нет. Эта кошка была совсем другая. У неё был дерзкий взгляд. Хищная стойка. Опасный прищур. Я так не выгляжу. Я выгляжу мило и невинно. Мне Лена каждый день говорит.
– Ты ошибаешься, Барсик.
– Я никогда не ошибаюсь.
– Ты же ошибся, когда решил, что сможешь допрыгнуть до люстры.
– Это был эксперимент.
– Ты сломал люстру.
– Эксперимент провалился. Бывает. Но с зеркалом я не ошибаюсь.
Он ушёл. Развалился на своей подушке в комнате и захрапел. Вот так. Оставил меня один на один с врагом и захрапел.
Первый день войны прошёл в разведке.
Я сидела напротив стены и наблюдала. Кошка наблюдала за мной. Мы не отрывали глаз друг от друга часа два.
Потом я попробовала обойти ту часть стены, где была кошка. Вот что странно, когда я двигалась в право или лево, кошка пропадала! Как только я возвращалась к тому месту, где висело это, как его называет Барсик, зеркало, кошка была на месте.
Как она это делает?
Вечером я поделилась наблюдениями с Барсиком.
– Она исчезает, когда я подхожу сбоку.
– Потому что это твоё отражение.
– Барсик, хватит повторять эту чушь.
– Хорошо. Это портал в параллельный мир. Тебе так больше нравится?
– Вот! Я так и думала!
Он закатил глаза. Не знаю, зачем он это делает. Наверное, думает, что выглядит умным.
Второй день был днём активных боевых действий.
Утром я подкралась к стене из-за угла. Выпрыгнула. Ударила лапой. Кошка была готова. Она тоже выпрыгнула и ударила. Опять одновременно! Она каким-то образом предугадывала каждый мой ход.
Я попробовала другую тактику. Легла на спину, показала живот. Это универсальный знак. Мол, смотри, я не опасна. Давай договоримся.
Она тоже легла.
Мы лежали так минут пять. Потом мне надоело, я вскочила и снова ударила. Она вскочила и ударила.
Эта кошка была невыносима.
Днём я устроила засаду за ботинком Лены. Сидела тихо. Не шевелилась. Ждала. Потом медленно, очень медленно выглянула из-за ботинка. Кошка выглядывала из-за точно такого же ботинка. Откуда у неё ботинок Лены?!
Третий день стал переломным.
Я проснулась с новой мыслью. Не все проблемы решаются силой. Иногда нужна дипломатия. Лена вон тоже, когда ссорится по телефону, потом отправляет какие-то картинки с цветами и все мирятся. Значит, надо предложить мир.
Но как?
И тут я вспомнила про мышь.
Игрушечную, конечно. Серую, из ткани, набитую чем-то шуршащим. Лена купила её в зоомагазине, и я таскала эту мышь по всей квартире. Она была моим сокровищем. Моим трофеем. И я решила поделиться.
Я нашла мышь под диваном. Взяла в зубы. Понесла в прихожую.
Кошка в стене тоже несла мышь.
У неё была точно такая же! Серая, тряпичная. Это было подозрительно. Очень подозрительно. Но я решила не обращать внимания.
Я аккуратно положила мышь перед стеной. Кошка положила свою.
Мы посмотрели друг на друга. Я моргнула. Она моргнула.
И знаете что? Я вдруг поняла, что она не такая уж плохая. Подумаешь, копирует мои движения. Может, ей просто нравится. Может, она восхищается. Может, я для неё образец для подражания. Это ведь лестно, если подумать.
Я решила, что мы можем дружить.
И для закрепления мирного договора я решила наконец зайти к ней в гости. Обойти стену не получалось. Значит, надо было попробовать сбоку. Я прижалась к стене и начала двигаться влево, пытаясь проскользнуть за край гладкой поверхности.
Не вышло.
Тогда я разбежалась и попробовала заскочить к ней по диагонали. На полном ходу.
Бах.
Лоб встретился с чем-то твёрдым и абсолютно непреклонным. В глазах на мгновение стало очень ярко, потом темно, потом опять ярко. Я села на пол и некоторое время просто сидела, моргая.
Барсик материализовался в коридоре. Он умеет появляться бесшумно, когда происходит что-нибудь унизительное для окружающих.
– Дура, – сказал он спокойно. – Это зеркало.
Я хотела возразить. Но лоб гудел, а кошка в стене сидела на полу с точно таким же ошарашенным видом. И у неё тоже был красный нос.
И тут я подумала.
Нет. Не может быть.
Я не поверила Барсику. Из принципа. Потому что верить Барсику значит признать, что он умнее, а этого допускать нельзя. Репутация дороже.
Но потом я подошла к стене и принюхалась. Очень внимательно. Медленно. Носом вдоль гладкой поверхности.
Кошка пахла мной.
Не похоже на меня. Не напоминала мой запах. Пахла мной. Точно мной. Тот же шампунь, которым Лена меня моет, хотя я против. Тот же запах подушки, на которой я сплю. Тот же еле уловимый аромат куриного паштета, который я ела на завтрак.
Я села. Посмотрела на кошку. Она смотрела на меня. И в её глазах я наконец увидела то, что не замечала три дня.
Это были мои глаза.
Мои.
Ну.
Ладно.
Барсик был прав. Но я ни за что ему этого не скажу.
Прошла неделя. И знаете, что изменилось?
Всё.
Я больше не воюю с кошкой в стене. Я прихожу к ней каждое утро. Сажусь напротив. Смотрю.
Она красивая. Прямо очень. У неё грациозная посадка, выразительные глаза и совершенно потрясающие усы. Длинные, ровные, элегантные. Я горжусь этими усами. То есть её усами. То есть своими.
Иногда я прихожу после еды и сажусь так, чтобы свет из окна падал сбоку. При таком освещении шерсть переливается особенно красиво. Я поворачиваю голову чуть влево. Потом чуть вправо. Нахожу лучший ракурс и замираю.
Вчера Барсик застал меня за этим занятием.
– Ты что делаешь?
– Смотрю.
– На себя?
– На прекрасное.
– Алиса, ты тщеславная.
– Барсик, ты завидуешь.
– Чему? Тому, что ты сидишь и пялишься на своё отражение по полчаса?
– Тому, что мне есть на что смотреть.
Он фыркнул и ушёл. Но я заметила, как он на обратном пути притормозил у зеркала. На полсекунды. Глянул. И быстро отвернулся.
Завидует. Определённо завидует.
А Лена радуется. Говорит подруге по телефону: «Представляешь, Алиска полюбила зеркало! Сидит перед ним и мурлычет. Наверное, думает, что там другая кошка».
Другая кошка. Ха. Я давно разобралась, Лена. Давно. Это не другая кошка. Это я. Только в стене. И немножко красивее, потому что свет так падает.
А мышь так и лежит у зеркала. Я её не убираю. Пусть лежит. Это подарок. Не важно, что я подарила его сама себе.
В конце концов, кто заслуживает подарков больше, чем я?
