Под коробкой сидел крошечный серый щенок. Весь мокрый, он дрожал и испуганно смотрел на Лёшку. Сердце у мальчишки сжалось. Он стянул с себя куртку и завернул в нее это несчастное существо…
Лёшка мчался на велосипеде, рассекая потоки дождя. Капли хлестали по лицу, вода струилась по волосам, затекала за шиворот, но он даже не замечал этого.
Ему нужно было убежать – подальше от дома, от гнетущей атмосферы, от очередного отцовского запрета. Почему папа всегда говорит «нет»? Почему не хочет понять, что Лёшке тоже бывает грустно и одиноко?
Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. На очередном повороте велосипед занесло, и Лёшка на полной скорости влетел в груду коробок, сваленных возле мусорного контейнера.
Картон уже сильно намок, и Лёшка, свалившись на коробки, превратил их в сплошную бесформенную массу.
Оправившись от испуга, он поднял велик и замер. Одна из коробок, которая лежала немного в стороне, вдруг зашевелилась.
«Крыса!» — подумал Лёшка.
Но «крыса» неожиданно заскулила. Лёшка огляделся и увидел торчащую из мусорного контейнера палку – сломанную рукоятку от швабры или от какого-то другого инструмента.
Лёшка схватил палку и осторожно ткнул ею в «ожившую» коробку. Потом ещё раз. Наконец, осмелев, он подцепил коробку и перевернул её.
Под коробкой сидел крошечный серый щенок. Весь мокрый, он дрожал и испуганно смотрел на Лёшку. Сердце у мальчишки сжалось. Он стянул с себя куртку и завернул в нее это несчастное существо.
Убегая из дома, Лёшка так торопился, что забыл взять ключи. Впрочем, в ту минуту он даже не думал о ключах. Обида, накрывшая с головой, гнала его подальше, несмотря на строгий окрик отца.
И вот теперь, прежде чем позвонить в дверь, Лёшка ясно представил себе, что ему скажет отец, как накажет его.
Но Лёшке было всё равно, главное – обогреть и накормить щенка. А потом он согласится на что угодно, вытерпит любые наказания, лишь бы отец позволил оставить щенка у себя.
Отец открыл дверь и, строго посмотрев на Лёшку, произнёс:
– Явился? Посмотри, на кого ты похож! Где велосипед? Ты почему куртку снял? Простудиться хочешь? Специально? Мне назло?
– Нет, папа! Я не специально. Я… Вот!
Лешка развернул куртку, которую держал в руках, и из неё выглянула маленькая серая мордочка.
– Где ты это взял? – нахмурив брови, спросил отец.
– На улице.
– Зачем ты его сюда принёс?
– Ему там холодно…
– А кто теперь твою куртку стирать будет?
– Я сам постираю. Папа, можно, мы оставим его себе?
– Нет, – отрезал отец. – Отнеси его обратно туда, где взял. Собаки нам ещё не хватало!
Лёшка вышел из подъезда с щенком на руках. Ливень немного поутих, но всё ещё продолжал поливать землю тяжёлыми струями. Лёшка снова завернул щенка в куртку и шагнул под дождь.
Он шёл медленно, ноги будто не хотели повиноваться и всё норовили повернуть назад. Возле мусорного контейнера Лёшка остановился и вдруг ощутил такую невыносимую тоску, какую, наверное, ещё никогда не испытывал, разве что тогда, год назад, когда вдруг не стало мамы…
В тот день они должны были все семьёй с утра поехать в парк кататься на аттракционах. Лёшка проснулся, взглянул на часы и испугался, что проспал.
Выскочил из своей комнаты и замер: по квартире ходили два полицейских в форме и два доктора, только не в белых халатах, а в синих костюмах с белыми полосками и красным крестом – Лёшка уже видел таких, когда маме вызывали «скорую помощь».
Он хотел позвать папу, но тот сам вышел из родительской спальни и велел Лёшке идти к себе и не высовываться. Лёшка вернулся в свою комнату и заплакал. Он догадался, что произошло что-то плохое.
А потом пришёл папа и сказал, что мамы больше нет…
Щенок высунул мордочку из куртки и посмотрел на Лёшку. Лёшка понял, что не может бросить его здесь – не может оставить щенка умирать под дождём. И он побрёл дальше, пока не упёрся в окружённую забором гаражную стоянку.
Лёшка сел возле забора на сырую землю и заплакал. Если бы мама была жива, она бы точно разрешила оставить щенка. С тех пор, как её не стало, отец сделался совсем другим – жёстким, суровым и каким-то холодным – будто замёрзшим изнутри.
– Эй, парень, ты чего здесь? – раздался вдруг чей-то голос.
Лёшка поднял глаза. Перед ним стоял сторож – невысокого роста седой дяденька с добрыми глазами и густыми, похожими на щётку усами.
Лёшка много раз видел его возле ворот гаражной стоянки. Там ещё была большая собака, которая громко лаяла, когда Лёшка пролетал мимо на велике, но в последнее время её почему-то не было слышно.
– Тебя как звать-то? – спросил сторож.
– Лёша, – ответил Лёшка и всхлипнул.
– А меня Александр Егорович. Можно просто – Егорыч. Будем знакомы! А это кто у тебя там, в куртке?
– Ще… ще… щено-ок, – с трудом выговорил Лёшка и зарыдал в голос.
– Вот что, Лёша, пойдём-ка ко мне в сторожку, – предложил Егорыч. – Чайком тебя горячим напою, а то, вон, закоченел весь. И щенок твой, поди, тоже. А ты мне расскажешь, что за горе у тебя приключилось.
– А собака? – насторожился Лёшка.
– А собаки нет, – со вздохом ответил сторож.
Лёшка тоже вздохнул и пошёл за Егорычем в сторожку. Там было тепло и уютно. Егорыч велел Лёшке снять рубашку и повесить на гвоздик сушить, а на Лёшку накинул свой потёртый пиджачок.
Потом взял в руки щенка:
– Эх ты ж, мокрый какой! – воскликнул он. – Надобно обтереть его… Или её… – Егорыч повернул щенка пузом к себе: – Ага, мальчик – кобелёк, значит. Стало быть – его.
Он обтёр щенка полотенцем и вернул Лёшке. Потом напоил Лёшку чаем с пряниками и выслушал его печальную историю.
– Знаешь что, малец? – сказал Егорыч, когда Лёшка закончил свой рассказ. – Вот ты про Ладу спрашивал, про собаку. Лада-то недавно ушла от нас.
– Куда ушла? – спросил Лёшка.
– Куда? Далеко… Они, собаки-то, как совсем состарятся, последние силы свои собирают и уходят. А куда уходят – кто их знает. Такой у них, у собак, закон, чтоб, значит, близким старостью своей не докучать, не огорчать чтоб.
Вот и Лада наша, собралась и… Больше её никто не видел. А я как раз думал, не взять ли новую собаку. Тут ведь, на гаражной стоянке, у сторожа ответственность, стало быть, материальная. А без собаки оно как-то несподручно.
Вот давай я твоего щенка и возьму. Подрастёт – будет помогать охранять тут всё. А ты будешь приходить к нам в гости, навещать его.
– Каждый день? – спросил Лёшка.
– Каждый день, – ответил Егорыч. – Ну как?
Лёшка подумал и, погладив щенка, протянул его Егорычу.
– Только надобно ему кличку дать, а то неприлично псу без клички. Как думаешь назвать его?
Лёшка взглянул на щенка, потом на Егорыча и, вдруг улыбнувшись, сказал:
– Мокрый.
– Как мокрый? Я ж обтёр его.
– Но он же мокрый был, вот давайте его так и назовём – Мокрый. Можно?
– Хм… Ну, отчего ж нельзя? Пущай будет Мокрый.
Так у щенка появилось новое пристанище.
Каждый день после школы Лёшка бежал к гаражам, чтобы навестить щенка, покормить его и поиграть с ним.
Мокрый рос быстро и к зиме из крошечного дрожащего комочка превратился в шустрого пёсика. Они с Лёшкой исследовали территорию гаражной стоянки, бегали по соседнему лесопарку, играли в прятки среди высоких елей.
Мокрый оказался невероятно сообразительным – он быстро научился выполнять простые команды и всегда бежал встречать Лёшку, едва заслышав его шаги.
Однажды Лёшка пришёл к гаражам, но на территории стоянки было непривычно тихо. Никто не выбежал ему навстречу с радостным лаем, и в открытой сторожке было пусто. Лёшка взволнованно огляделся по сторонам.
Вдруг из-за гаражей выскочил Мокрый. Он схватил Лёшку за штанину и настойчиво потянул за собой. Сердце мальчишки забилось чаще.
Он побежал за щенком и в дальнем углу стоянки увидел сторожа – тот лежал на земле в распахнутой телогрейке и без шапки, а сквозь седые волосы проступила кровь.
Лёшка бросился к сторожу:
– Егорыч, Егорыч, вставай! – закричал он, тряся его за плечо.
Но Егорыч не шевелился. Лёшка сел прямо на землю и заплакал. Мокрый стоял рядом и вдруг осуждающе зарычал, а потом громко тявкнул.
Лёшка вздрогнул, посмотрел на щенка и как будто уловил в его взгляде осуждение. Ну конечно! Лёшка вскочил. Что это он разревелся, как девчонка? Надо что-то делать!
Эх, был бы у него телефон… Но ведь телефон есть в сторожке – такой смешной, огромный, старый, стоит на столе, И Лёшка побежал в сторожку…
Вскоре приехали медики и полиция. Егорыч пришёл в сознание и, прежде чем его увезли на «скорой», успел рассказать полицейским, что пытался остановить преступников, которые проникли на территорию гаражной стоянки, чтобы угнать машину. Но преступники напали на него и избили.
При этом Мокрый проявил себя как настоящий сторожевой пёс – смело бросился на защиту хозяина. Но щенок ещё был слишком мал, а у преступников были биты. Лёшка в обнимку с Мокрым сидел на корточках неподалёку и всё это слышал…
Сторожа увезли в больницу, а Лёшку вместе с Мокрым доставили в полицию. Их привели в кабинет какого-то дяденьки, который совсем не был похож на полицейского, потому что у него не было погонов, но другие полицейские обращались к нему очень уважительно, и Лёшка решил, что он, наверное, какой-то большой начальник.
«Большой начальник» позвонил Лёшкиному отцу. Лёшка сидел на стуле, сжавшись в комок, и со страхом ждал очередной взбучки от отца. Когда тот вошёл в кабинет, он даже зажмурился…
Отец, кипя негодованием, уже был готов выслушать от полицейских самое худшее, а после не просто устроить непослушному сыну головомойку, а по-настоящему выпороть его.
«Большой начальник» представился отцу следователем, и отец, вместо нелицеприятных порицаний, вдруг услышал похвалу и слова благодарности:
– Ваш сын не растерялся и помог спасти человека, – сказал следователь. – Настоящий герой!
Отец растерянно посмотрел на Лёшку. Лёшка открыл глаза и посмотрел на него. И увидел во взгляде отца то, чего не видел уже очень давно – тепло, с которым отец когда-то смотрел на сына.
А ещё в этом взгляде было удивление, смешанное с гордостью.
Сам отец при этом почувствовал, как что-то оттаяло в груди и больно кольнуло, а глаза вдруг защипало.
– Сынок, – сказал он. – Прости…
– Папа! – Лёшка соскочил со стула и бросился в объятия к отцу. – Представляешь, это же Мокрый помог найти Егорыча!
– Какого Егорыча? Какой мокрый? – растерянно пробормотал отец
– Тяф! – вместо Лёшки ответил сидевший рядом на полу щенок.
– Помнишь, я приносил домой щенка? – спросил Лёшка.
Отец внимательно посмотрел на Мокрого и с улыбкой сказал:
– Ну, этот щенок совсем другой.
– Что ты, папа, это же тот самый! – начал убеждать его Лёшка.
– Да нет же, – мягко возразил отец. – Этот больше и умнее. К тому же такой отважный. Такого даже можно взять к себе домой.
Счастье накрыло Лёшку с головой, он запрыгал от радости, но тут же спохватился:
– А как же Егорыч? Ведь сторож не может остаться без собаки. Значит, когда он поправится, придётся вернуть ему Мокрого.
От этого Лёшке сделалось так грустно, что он чуть не заплакал.
– Сынок! – попытался успокоить его отец. – А хочешь, мы купим тебе другого щенка?
– Не хочу другого! – всхлипнув, ответил Лёшка. – Пускай Мокрый поживёт у нас, пока Егорыч не выздоровеет, ладно?
– Ладно, – сказал отец.
*****
Через несколько дней Лёшка с отцом и с Мокрым на поводке пришли на гаражную стоянку навестить выписанного из больницы сторожа.
Лёшка, который за это время ещё большое привязался к щенку, в предчувствии расставания с дорогим существом, стоял, поникнув головой и едва сдерживая слёзы.
– О, какие гости! – воскликнул Егорыч, выходя из сторожки.
Лёшка протянул ему поводок Мокрого и почувствовал, как сердце замерло и сжалось в комок.
– Э, нет, брат, оставь его себе, – сказал Егорыч и свистнул.
Из сторожки выскочил крупный лохматый щенок и, подбежав к Мокрому, обнюхал его.
Егорыч рассказал, что благодаря его показаниям и составленным с его слов фотороботам, преступников удалось быстро задержать и вернуть украденную ими машину.
А хозяин той машины в благодарность подарил Егорычу щенка настоящей сторожевой породы. Так что теперь будет кому помогать стоянку охранять.
– Твоему-то Мокрому это место всё равно не подходит, – сказал Егорыч Лёшке. – Он же не из сторожевых будет.
– А из каких? – спросил Лёшка.
– Ну, он хоть и непородистый, но в роду у него явно служебные были. Недаром же он показал себя, как спасатель. Настоящий спасатель и есть!
– Спасатель, – повторил отец и потрепал Мокрого по загривку. – Да он, похоже, всех нас спас. И откуда ж ты такой взялся?
– Из коробки, – улыбнувшись, сказал Лёшка
