— Это чего он? — испуганно заголосила пенсионерка из соседнего дома, когда огромный пес, которого Вероника никогда не водила на поводке, бросился в её сторону. — Он меня, что кусать сейчас будет? — вытаращив глаза, спросила женщина.
И посмотрела на Веронику.
— Не бойтесь, Барни совсем не кусается. Он только облизать до смерти может, — рассмеялась Вероника.
*****
История Барни стара как мир: его совсем еще маленьким щенком выбросили возле рынка.
Да, взяли и просто выбросили: живи и выживай как хочешь! Это хорошо ещё, что не зимой выбросили, а в середине весны. На улице было уже тепло. Весной выживать всяко ведь легче, чем в февральские морозы. Да и людей на улицах больше.
А людей Барни очень любил. Смотрит на них и приветливо виляет хвостиком — здоровается, стало быть.
И судя по тому, что хвостик его почти никогда не отдыхал, здоровался Барни с каждым мимо проходящим.
А уж если к нему кто-то подходил, он готов был от радости до потолка прыгать. Хотя… На улице ведь нет потолка. Только небо. Ну значит, до самого неба.
Радоваться он умел так, как никто другой. Тем более, что на полный желудок радоваться проще.
Да-да, не удивляйтесь. С наполнением желудка у Барни всё было в порядке. В тот же день, как он оказался возле рынка, его стали подкармливать сердобольные пенсионерки.
Они каждый день ходили на этот рынок за продуктами и, выходя из него, всегда подходили к щенку, который стоял неподалеку от входа и смотрел в их сторону, виляя хвостом. Не могли они пройти мимо этого вечно радостного щенка.
А потом щенка заметил один мужчина, который охранял склады на окраине города.
Он подошел к нему, посмотрел внимательно сверху-вниз, почесал затылок и сказал:
— Вроде большим должен быть. Так и быть — возьму тебя. Будешь вместе со мной сторожить.
Барни обрадовался. И когда мужчина взял его на руки — принялся усердно облизывать ему пальцы.
Правда, надолго он у этого мужчины не задержался. Примерно через полгода стало ясно, что сторож из него никакой.
Кто бы ни заходил на территорию, он всех встречал одинаково — вилянием хвоста.
— Петрович, ты где такую собаку-улыбаку нашел? — смеялись сотрудник одной из компаний, которые арендовали тут склады. — Такой пес воров точно не напугает.
— Разве что только со смеху сами помрут, когда он выбежит их встречать, — поддакивал ему напарник.
Петрович — тот самый мужчина, который забрал Барни с рынка, — сам уже видел, что пес явно не подходит для сторожевых дел. «Слишком добрый…» — подумал Петрович, докуривая сигарету. А потом отвел Барни подальше от складов, привязал к столбу почти на окраине промзоны и, засунув руки в карманы, ушел.
Даже не обернулся ни разу. А Барни стоял возле этого столба, смотрел ему вслед и… вилял хвостом.
Три дня просидел он возле этого столба, а потом его заметили, позвонили куда надо, и на четвертый день за ним приехали из приюта для животных.
Так Барни оказался среди таких же никому не нужных собак и кошек, от которых люди по тем или иным причинам решили избавиться, выгнав на улицу.
Собственно, в приюте для животных он и получил своё имя — Барни, и сразу стал любимчиком волонтеров, потому что без улыбки смотреть на то, как он старательно виляет хвостом, было невозможно. Посетители тоже обращали на него внимание, но забирать его не торопились. Им нужен был куда более серьезный пес. Такой, который и дом сможет охранять, и хозяина защитить в случае чего.
К счастью, спустя несколько месяцев после того, как Барни попал в приют, туда приехала Вероника.
Её история тоже стара как мир.
После института она сразу вышла замуж, будучи уверенной, что Влад, с которым Вероника познакомилась на третьем курсе, это тот самый «принц на белом коне», о котором, начитавшись сказок перед сном, мечтает каждая маленькая девочка.
Вероника, конечно, давно уже была не маленькая девочка, но в «сказки» еще верила.
Потому и осталась она одна у разбитого корыта. И года не продержался их брак. Предал её Влад.
Погоревала она какое-то время, а потом решила взять из приюта собаку. Ну чтобы не зацикливаться на прошлом, а жить настоящим и уверенно идти в светлое будущее.
И не одной идти или с кем попало, а с другом, который никогда не бросит и не предаст.
— Ну что, понравился вам кто-нибудь? — спросила волонтер, когда показала Веронике всех собак, которые были в приюте.
— Понравился, — улыбнулась Вероника, не сводя глаз с Барни, который тоже смотрел в её сторону и, как обычно, вилял хвостом. — Он всегда такой вот?
— Вы о ком? — не поняла волонтер. — Ах, вы о Барни, — засмеялась она. — Да, он всегда такой. Веселый и жизнерадостный. Что бы ни случилось, никогда не унывает. Но сразу говорю, если вам собака нужна для охраны, то для этой цели лучше кого-то другого присмотреть. Барни — он… слишком добрый, что ли.
— Нет, мне не для охраны, — ответила Вероника, подходя ближе к вольеру, в котором находился Барни. — Мне для души собака нужна. Чтобы о плохом не думать.
— Ну тогда ничего лучше вы у нас не найдете, — снова засмеялась волонтер.
Так Барни оказался у Вероники. На тот момент ему было около года, то есть — он почти сформировался, как пес.
Но… за полгода он умудрился вымахать так, что был теперь размером примерно с немецкую овчарку. Вероника сама не ожидала, что он так вырастет.
Она как бы изначально хотела себе не очень большую собаку, чтобы они с ней в её однушке поместились.
В общем, смотрела она смотрела на своего Барни, а потом махнула рукой: «Счастья должно быть много».
С появлением Барни счастья в жизни Вероники действительно стало много — это был удивительный пес. Рядом с ним всякое дурное настроение сразу же испарялось.
Причем сам Барни, видимо, считал, что счастьем надо делиться не только с хозяйкой, но и с другими людьми.
Со всеми людьми на этой планете.
Барни любил людей до такой степени, что Веронике иногда хотелось объяснить ему, что далеко не каждый встречный мечтает познакомиться с собакой весом под сорок килограммов.
— Это чего он, а? — испуганно загорланила пенсионерка из соседнего дома, когда пес, которого Вероника никогда не водила на поводке, бросился в её сторону. — Он меня, что кусать сейчас будет? — вытаращив глаза, спросила женщина.
И посмотрела на Веронику.
— Не бойтесь, Барни совсем не кусается. Он только облизать до смерти может, — рассмеялась Вероника.
— А, вижу-вижу, глазки добрые-добрые, а хвост будто своей жизнью живет, — сразу успокоилась пенсионерка. — Только вот нехорошо это, — задумчиво сказала она.
— Что нехорошо? — не поняла Вероника.
— Нехорошо, что пес у тебя такой добрый. Он ведь вон какой большой. Его бояться должны.
— А зачем… бояться? Собака — это в первую очередь друг человека. Её не нужно бояться.
— Ну как сказать. Вот пристанут к тебе парни на улице, а он им вилять будет хвостом — что тогда будешь делать? Всего в собаке должно быть в меру. А у тебя он слишком добрый. Нехорошо.
Женщина ушла, а Вероника еще некоторое время стояла во дворе и думала. А потом посмотрела на Барни и улыбнулась:
— Глупости какие-то наговорила эта женщина, да? Меня вполне устраивает, что ты у меня такой добрый. А приставать ко мне на улице никто не будет. Не те времена уже совсем.
Однако через некоторое время Вероника вспомнила слова той женщины. Она тогда пошла вместе с Барни в магазин, и там к ней пристал пьяный мужчина.
Ну как пристал — просто подошел к ней, когда она остановилась, чтобы завязать шнурки на кроссовках, и стал что-то ей высказывать. По поводу женщин и того, почему они такие бездушные существа. Видимо, от него недавно ушла жена, и он теперь свои претензии адресовал всему женскому роду.
Вероника тогда специально посмотрел на Барни, рассчитывая хотя бы на грозное рычание.
Но никакого рычания не последовало. Даже намека на него никакого не было.
Барни просто стоял рядом с Вероникой и, глядя на пьяного мужчину, радостно вилял хвостом.
И знаете, чем это всё закончилось?
Мужчина в итоге улыбнулся, погладил Барни по голове, похвалил его за что-то и ушёл совершенно довольный. В общем, Вероника отделала легким испугом.
А потом ещё долго объясняла собаке, что в определённых жизненных ситуациях желательно хотя бы изображать сурового зверя. Ну так — на всякий случай.
Впрочем, любить его меньше Вероника не стала. Подумаешь — слишком добрый.
Что в этом плохого? Главное, что никогда не предаст. И, в отличие от людей, если он любит, то любит всем сердцем навсегда.
А однажды произошел еще один случай, после которого Вероника полюбила своего «слишком доброго» Барни ещё больше.
Это было лето, и по вечерам она старалась выводить Барни на прогулку, когда стемнеет.
Летом это было особенно приятно: днём город нагревался, асфальт отдавал жаром, а ближе к ночи наконец появлялся прохладный ветерок и дышалось намного легче.
Недалеко от её дома находился большой пустырь, который много лет собирались застроить, но пока дальше разговоров дело не двигалось.
Там росла высокая трава, кое-где лежали старые бетонные плиты, валялись куски кирпича и трухлявые доски, а через весь пустырь проходила узкая протоптанная тропинка.
Вероника с Барни ходили туда почти каждый вечер. Это был его любимый маршрут.
Здесь он мог долго бегать по траве, обнюхивать кусты, изучать следы других собак и… заниматься своими «собачьими делами».
А иногда Барни находил какую-нибудь палку, причём непременно такую, которая была раза в два длиннее его самого, и тащил её до самого дома.
Вероника всегда смеялась, когда он пытался зайти с этой палкой в подъезд, но у него ничего не получалось.
В тот вечер они вышли на прогулку позже обычного. Было уже около начало одиннадцатого.
Небо затянуло лёгкой облачностью, фонари возле ближайших домов остались далеко позади, и на пустыре было довольно темно.
Особенно в те моменты, когда Луна пряталась за проплывающими облаками.
Барни то убегал вперед, то возвращался к Веронике — будто хотел убедиться, что она никуда не пропала, а когда убеждался, снова уходил в сторону и время от времени останавливался, чтобы понюхать особенно интересный куст или травинку.
— Барни, только давай сегодня недолго, хорошо? — сказала ему Вероника. — Мне завтра на работу, выспаться надо.
Пёс повернул голову, посмотрел на хозяйку и после этого стал носиться еще быстрее.
Видимо, он хотел намотать привычный для него километраж в сжатые сроки. Вероника посмотрела на него и улыбнулась.
А потом подумала: «До чего же замечательный у меня пес. Ладно, дам ему еще десять минут».
Она неспешно шла по тропинке и думала о своих делах, как вдруг замерла и посмотрела вперед: на горизонте замаячили какие-то силуэты. Сначала ей показалось, что навстречу идут два человека. Потом стало понятно, что их трое.
А уже по громким хриплым голосам Вероника поняла, что ей навстречу идут мужчины.
Шли они по той же тропинке, на которой она стояла. В темноте она видела только очертания.
Мужчины были рослые, крупные. Они громко разговаривали между собой и шли в её сторону.
Вероника сразу почувствовала неприятный холодок, который прокатился по её спине, а потом посмотрела на Барни.
Пёс в тот момент как раз нашёл в траве что-то чрезвычайно интересное, и пока еще не обращал на мужчин никакого внимания.
Тем временем мужчины приближались — до них оставалось около пятидесяти метров. И чем ближе они подходили, тем неуютнее чувствовала себя Вероника.
Она опять почему-то вспомнила слова той пенсионерки, которая сказала, что её Барни — защитник совершенно никудышный, и что нехорошо это быть таким большим и таким «слишком добрым».
Само по себе появление трёх мужчин на пустыре ничего особенного не означало.
Они вполне могли возвращаться с работы, идти от гаражей или просто решили срезать дорогу.
Но место было тёмное, вокруг почти никого, и от этого Веронике было не по себе.
Она снова посмотрел на Барни. Он уже поднял голову и, навострив уши, устремил свой взгляд в сторону приближающихся мужчин, которые , судя по разговору, были еще и нетрезвыми.
Вот тогда Веронике стало страшно.
Она прекрасно понимала, что если что-то случится, Барни её точно не защитит.
Барни мог любить Веронику всеми фибрами своей собачьей души, мог ходить за ней по пятам по квартире из комнаты в комнату, мог часами лежать возле двери, когда она уходила, но при виде человека у него включалась программа «Надо познакомиться».
Причём чем подозрительнее выглядел человек, тем больше Барни хотелось с ним подружиться.
Мужчины были уже совсем близко. А Вероника заметила, как пес начинает радостно вилять хвостом.
Потом она представила, как её пес бросается к чужим людям, как начинает заискивающе смотреть им в глаза, и как они с ухмылкой смотрят на неё… Бр-р-р…
И тогда Веронике пришла в голову немного безумная мысль, которая могла сработать.
А могла и не сработать… Но поскольку вариантов у неё не было, она решила попробовать.
Когда мужчины были уже совсем рядом, а Барни уже приготовился бежать в их сторону, Вероника громко позвала пса к себе.
Вот чего у Барни не отнять — так это послушания. Он, конечно, немного расстроился, что не успел с незнакомыми людьми познакомиться, но команду послушно выполнил.
И когда Вероника прицепила поводок к его ошейнику, она так же громко сказала:
— Хороший мой, я понимаю, что ты очень голоден, но, пожалуйста, не надо трогать этих мужчин.
Вероника изо всех сил старалась сохранять спокойствие и смотреть куда-то поверх их голов, хотя внутри она чувствовала себя несколько глупо. Барни тем временем стоял у её ноги и сопел, периодически поглядывая на мужчин с выражением дружелюбного любопытства.
Несколько раз он даже дернулся в их сторону, намереваясь всё же совершить привычный для него акт знакомства, но Вероника крепко держала поводок и гладила его по голове.
А мужчины…
…мужчины, естественно, всё слышали и видели. Луна как раз вышла из-за облаков, и очертания хрупкой девушки и большой собаки рядом с ней не заметить было нельзя.
Сначала они замедлили шаг, потом вовсе остановились и стал о чем-то друг с другом перешептываться.
А еще через мгновение они «включили заднюю». Сначала первый мужчина чуть отступил в сторону. За ним второй. А следом за вторым и третий. Он еще что-то постоянно говорил своим товарищам.
Всех слов Вероника разобрать не смогла, услышала только: «Да ну его нафиг! А если она его не удержит?»
Мужчина согласно закивали, после чего стали обходить Веронику с Барни по широкой дуге, пробираясь через траву, которая местами была им по пояс.
Самое сложное в этой ситуации было не засмеяться раньше времени, и у Вероники это получилось.
Зато потом, когда она уже подходила к дому, смеялась так, что слёзы из глаз выступили.
*****
У каждого, наверное, есть свои представления о том, какой должна быть собака.
Если она большая и крепкая, человек автоматически ожидает от неё таких же впечатляющих охранных качеств.
Такой пёс при появлении незнакомца должен встать между хозяином и опасностью, угрожающе зарычать, показать зубы и вообще сделать так, чтобы вся округа поняла: дальше идти не стоит.
Барни, как вы теперь уже понимаете, всем этим ожиданиям не соответствовал.
Он был совершенно другим.
— Слишком добрый он у вас, — сказал как-то Веронике мужчина, который проходил мимо, когда они возвращались с прогулки домой, а Барни подбежал к нему и стал знакомиться.
— Это плохо? — спросила Вероника, посмотрев на мужчину. — Почему все думают, что собака должна быть злой?
— Я кинологом работаю в полиции, — сказал мужчина, остановившись. — И лучше вас знаю, какой должна быть настоящая собака. Он ко мне обниматься лезет, хотя видит впервые в жизни. Так быть не должно. Собака должна любить только своего хозяина, а не всех подряд. Вот, возьмите мою визитку — приходите, позанимаемся. Он у вас молодой, так что можно попробовать сделать из него настоящего пса.
Вероника визитку взяла, конечно. Но больше из вежливости. Не собиралась она никуда идти.
Барни вполне её устраивает.
И в том, что он слишком добрый, как всего говорят, нет абсолютно ничего плохого.
Наоборот, ей даже спокойнее с ним. Наверное, в этом и была главная особенность Барни. С ним действительно было невероятно спокойно.
Он никогда не бросался первым, не проявлял агрессии, не пытался доказать кому-то свою силу.
Даже когда на него лаяли другие собаки, Барни просто смотрел на них улыбающимися глазами и радостно вилял хвостом. А те явным недоумевали, и через некоторое время уходили.
Так что собаки разные бывают — это правда. Но любим мы их все одинаково, так ведь?
Вот и Вероника любит своего Барни таким, какой он есть. А если когда-нибудь еще к ней вдруг захотят пристать мужчины, то она знает, что надо делать и говорить в этой ситуации.
Вряд ли у кого-то появится желание подойти к огромному «голодному» псу.
