— Семёныч, вот, подпиши. — Геннадий, стараясь не смотреть в глаза начальнику, положил перед ним на стол какую-то бумажку.
— Чего это? — не понял начальник.
— Я говорю, подпиши заявление, и я пойду.
— Какое заявление?
— На увольнение.
— На какое еще увольнение? Ты чего, издеваешься?
— Нет, Семёныч. Это правда. Всё, увольняются я. Две недели как положено, отработаю, и…
— Погоди! Как это — и? Ты что, сдурел? – Начальник даже побледнел от такой новости. — Тебе же до пенсии осталось всего три года! Или ты на другой завод решил устроиться? Ты думаешь, там платят больше? Да ты больше нигде не найдешь такую зарплату, как у нас!
— А я уже нашёл, — криво усмехнулся Геннадий. — Так что, вы не беспокойтесь, товарищ начальник. Подписывайте.
— Нет, погоди. Что значит — подписывайте? А мы что без тебя делать будем? Любоваться на твой токарный станок?
— Найдете кого-нибудь вместо меня, — пожал плечами Геннадий. – Чай не один я такой.
— Где мы найдем?! – Семёныч начал сверлить испуганными глазами своего работника. – Когда найдём? И, это… Ну-ка, колись, ты куда уходишь? Кто тебя смог переманить? Какое предприятие?
— А я теперь не на предприятии буду работать. И не токарем.
— А кем?
— Блогером.
— Чего? – Начальник замер, потом сделал странное лицо. – Блогером? Ты, Геннадий, случайно не заболел? Какой из тебя блогер? Ты свое лицо в зеркале давно видел?
— А причём здесь мое лицо? – спокойно отреагировал на колкость начальника Геннадий. — Я же буду не свою физиономию в блогах показывать. Между прочим, мой внук посмотрел мои видосики, и сказал, что я на них очень быстро начну зарабатывать огромные деньги. Больше, чем на вашем станке примерно в три раза.
— Видосики? – Семёныч сделал такое лицо, как будто только что разжевал половинку лимона. — Ты что, тоже этой ерундой маешься? В твои-то годы? Как подросток?
— Ну, почему, как подросток? – важно ответил Геннадий. — У меня материал для взрослых.
— Это для каких таких взрослых? Которые — восемнадцать плюс?
— Ага. Иногда и постарше…
— Как это – постарше?
— Не важно, как. Я уже, между прочим, и название своему блога придумал. Называется: «Удивительные беседы с начальником на производственные темы».
– Беседы с начальником? Интересно, с каким это начальником?
— С моим.
— Но у тебя же только один начальник! Это — я!
— Правильно. Я же говорю, у меня будет блог на производственную тему. Я за последние годы столько сюжетов возле своего станка наснимал, мне их на пару лет ведения блога хватит. Мне так внук сказал. А он у меня в этом деле — продвинутый. Я ему верю.
— Погоди, погоди… Это где это ты сюжеты снимал?
— Тут. Возле моего станка. У меня теперь почти всегда камера включена. — Геннадий пальцем показала на телефон, который нагло выглядывал из его нагрудного кармана. — И когда надо, она всё записывает.
— Ах, тут?.. – Начальник начал багроветь лицом. — А ты знаешь, что на производстве снимать на камеру что-либо категорически запрещено? Знаешь?!
— А вот и нет, — усмехнулся Геннадий. – Я узнавал. У нас производство не секретное. Так что, вы на эту тему ругаться даже не начинайте. Подписывайте моё заявление, и всё.
— Как я его подпишу, если ты про меня свой блог хочешь вести? Ты же, я так понимаю, меня тайно снимал?
— Не только тебя. Я и мастера ещё снимал, и технолога, и других наших матершинников. И ты не беспокойся, Семёныч, я на всех моих видео ваши лица при помощи искусственного интеллекта обязательно изменю. Так мне внук посоветовал. На всякий случай. Но ваш мат трёхэтажный я обязательно оставлю. Это самое ценное.
— Ценное?
— Ну, да. Это и есть тот цимус, который народ хочет слышать.
— Какой ещё цимус?!
— Сам знаешь, какой. Вы же все тут, которые начальники, когда возле моего станка стоите и указания даёте, так забористо со мной разговариваете! И я как-то подумал – вот сейчас-то они меня бесят, эти ваши словечки. А когда на пенсию я выйду, наверное, стану скучать по таким выражениям. И тогда решил я вас снимать, на память. А внук, случайно, посмотрел всё это, и говорит: «Дед, это же – готовый продукт блогера. Такое видео люди очень любят. Ты с этими роликами озолотишься».
— А голоса ты наши, тоже, изменять будешь? – с надеждой спросил начальник.
— А зачем? Твой голос менять нельзя, Семёныч. У тебя голос уникальный. Он иногда такой гнусный, что хочется взять верёвку, мыло, и идти прощаться с жизнью.
— Да что ты врёшь-то?! – обиженно воскликнул начальник. — Нормальный у меня голос!
— Что, дать тебе послушать вчерашний наш разговор? – усмехнулся Геннадий. — Ты же с утра меня грозился стереть в труху, лишить пожизненно премии, и перевести в дворники. Говорил, что я – самый никчёмный токарь на свете. Ну, и всё это, конечно, с использованием трёхэтажных крепких выражений.
— Ты самый лучший токарь в мире, Гена, — виновато возразил начальник. – Просто, у меня вчера настроение было плохое. Голова болела. Сам понимаешь, понедельник — день тяжёлый.
— А я при чём, если понедельник у тебя не задался?
— А если я извинюсь? – Семёныч сделал жалостливое лицо. – И поклянусь никогда больше с тобой грубо не разговаривать?
— Никогда?
— Я постараюсь, Гена! — отчаянно воскликнул начальник. – Постараюсь! Только ты порви своё заявление, у меня на глазах, и закроем эту тему. Ладно? Прости меня, Геннадий, за все мои слова нехорошие. От всего сердца прошу. Только не увольняйся.
— Эх, добрый я… — недовольно пробормотал токарь. – А ты, Семёныч, как всегда, этим пользуешься. Ну, да ладно… – Токарь взял со стола своё заявление, и порвал его на несколько частей. – Так и быть, со своим блогом я пока повременю… Но, только ты имей в виду, я удалять твои словесные выкрутасы со своего телефона не стану. Я же их на память снимал. Для себя. На пенсию выйду – стану слушать твои перлы, и завод вспоминать. А теперь — пошёл я работать.
— Ага, иди, — облегчённо выдохнул начальник. И когда токарь вышел из кабинета, перекрестился.
