— Света, есть новость, — сказал муж, разуваясь в прихожей. — По моему совсем не плохая.
Я вытерла руки полотенцем и вышла к нему навстречу. Пахло от него дождём и чем-то тревожным — так пахнет человек, который весь день репетировал фразу.
— Слушаю тебя.
— К нам приедут погостить мои родственники. Мама, отец и брат с семьёй. На две недели.
Я улыбнулась. Честно, широко улыбнулась. Потому что за десять лет замужества я научилась одному важному фокусу: улыбаться раньше, чем чувствовать хоть что-то. Это экономит время и нервы всем присутствующим.
— Отлично, — сказала я. —А позволь узнать, когда это произойдет?
— Послезавтра.
Вот тут улыбка у меня чуть подвисла.
— Послезавтра?
— Ну да. Понимаешь, у них ремонт затягивается, а гостиница дорогая, а мы всё равно живём в трёхкомнатной, вот я и подумал…
Я не стала спрашивать, когда именно он подумал — до того, как сказал мне, или в процессе разговора с матерью, которая, судя по всему, уже купила билеты. Я просто кивнула и пошла на кухню резать салат, будто известие о нашествии четырёх человек на четырнадцать дней было для меня чем-то вроде прогноза погоды.
У нас двое детей — Тимур, ему семь, и Соня, три с половиной. Квартира у нас действительно неплохая, но не резиновая. Гостевая комната есть, но там сейчас Сонина кроватка и мои швейные дела, которыми я подрабатываю уже второй год.
— А брат с кем приедет? — спросила я, не оборачиваясь.
— С Ленкой и с их мальчиком. Ромке уже двенадцать.
— То есть нас будет восемь человек в квартире.
— Ну да. Весело же!
Я порезала помидор ровно, аккуратно, без единой рваной дольки. Иногда мне кажется, что именно в такие моменты я и держу себя в руках — через мелкую моторику.
Ночью я не спала. Лежала и считала: два взрослых плюс два взрослых плюс подросток плюс мы с мужем плюс двое детей. Девять человек, один санузел, одна ванная, и «две недели», в которые я не поверила ни на секунду. Это бред ,в который поверил мой муж.Моя свекровь никогда в жизни не уезжала из гостей раньше, чем через три недели — это минимум , известный всем, кроме, кажется, моего мужа.
Утром я встала пораньше и составила список. Не список покупок — список вопросов, которые собиралась задать своему дрожащему муженьку. Я вообще человек системный: если беда неизбежна, надо хотя бы понимать её размеры.
— Игорь, — сказала я за завтраком, — а где будет спать Ромка?
—Как где ? В зале, на раскладном диване.
— А родители твои?
— В гостевой, я там разбирал уже с мамой на карте.
— На какой карте?
— Ну, я нарисовал план квартиры и отправил ей в вотсапе. Показал, кто где спит.
Я отложила ложку.
— Ты нарисовал план нашей квартиры и обсудил с мамой расселение — без меня?
— Ну ты же была занята… с шитьём…
Вот тут во мне что-то щёлкнуло. Не громко, без драмы — просто щёлкнуло, как выключатель. Я поняла две вещи одновременно. Первая: муж настолько привык, что я всё стерплю, что даже не считает нужным спрашивать моего мнения о собственной квартире. Вторая: если я сейчас начну кричать, это ничего не изменит — просто станет ещё одной серией нашего многолетнего сериала «Игорь боится матери больше, чем меня».
Поэтому я сделала то, чего никогда раньше не делала. Я улыбнулась ещё шире.
— Отличный план, дорогой — сказала я. — У меня встречная идея.
— Какая?
— Раз уж ремонт у твоих родителей затягивается, а гостиница дорогая — пусть поживут у нас с комфортом. По-настоящему с комфортом.
Игорь недоверчиво прищурился — видимо, десять лет брака научили и его кое-чему.
— В смысле?
— В смысле — я сегодня же сниму отель на набережной. Есть акция, две недели по цене одной, если бронировать семейный номер заранее. Три спальни, кухня, вид на реку. Я уже смотрела вчера ночью, пока не спалось.
— Ты хочешь снять для них номер в отеле?!
— Нет, милый. — Я налила себе ещё чаю, так неторопливо, будто мы обсуждали не судьбу нашей семьи, а меню на ужин. — Номер сниму себе. И детям. На эти самые две недели. Возьму отпуск за свой счёт, поживу там, поработаю над заказами в тишине, дети выспятся отдельно от подростка, который, я уверена,будет сидеть в наушниках до трёх ночи. А ты останешься здесь, с мамой, папой, братом, Ленкой и Ромкой. В квартире, которую вы уже так удобно распланировали без меня.
Повисла тишина .
— Ты серьёзно? — выдавил он наконец.
— Абсолютно. Ты хотел провести время с семьёй — вот и проведи. Полноценно. Без меня, которая всё равно, по твоим словам, была «занята шитьём», пока решалась судьба нашего дома.
— Но… это же моя семья, а не только твоя обуза! Я думал, тебе будет приятно, что они приедут!
— Мне будет приятно, — сказала я честно, — когда я вернусь через две недели в чистую квартиру, где твоя мама наконец увидит, каково это — быть здесь главной хозяйкой от рассвета до заката. Не в гостях на выходные, а по-настоящему, изнутри. Заодно проверим, действительно ли это «две недели», или, как обычно, три.
Игорь молчал долго. А потом вдруг рассмеялся — неуверенно, но искренне.
— Ты страшный человек, Света.
— Я просто наконец решила пожить, как человек, а не как функция для обслуживания гостей.
Через два дня я с детьми заселилась в отель. Игорь провожал нас с таким лицом, будто я увозила детей не на две недели, а навсегда. Уже в дверях он вдруг сказал:
—Светка, а если я не справлюсь?
— Справишься, — ответила я. — Ты же сильный, самостоятельный мужчина, у которого есть личный план расселения гостей. Уверена, готовку и уборку ты тоже уже спланировал с мамой в вотсапе.
Он не спланировал.
На пятый день он позвонил мне в полночь, шёпотом, будто боялся, что его услышат сквозь три стены.
— Свет, забери меня отсюда.
— Куда?
— К вам. В отель. Хоть на одну ночь. Я больше не могу мыть посуду за восемью людьми и слушать, как мама учит меня жить.
Я лежала на широкой кровати, слушала ровное дыхание спящих детей и впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно, бесстыдно счастливой.
— Приезжай, — сказала я. — Но учти: свободна только односпальная раскладушка .
— Согласен на всё.
Родственники в итоге прожили у нас не две недели и не три, а девятнадцать дней — рекорд, который свекровь потом ещё долго называла «недоразумением с билетами». А мы с Игорем в результате этой истории завели новую семейную традицию: перед любым важным решением, касающимся нашего дома, он теперь сначала спрашивает меня. А уже потом рисует планы.
