«Мужчина после сорока — это шлак!»
— Мужчина после сорока — это шлак, — сказала Лена, беззастенчиво мешая коктейль соломинкой. — У него уже все включено: бывшая, дети, кредиты, тараканы. И главное — их не проведёшь.
Марина усмехнулась:
— Зато стабильность.
— Стабильность мне не нужна, — отмахнулась Лена. — Мне нужен нормальный мужчина: чтобы зарплату отдавал, мозг не выносил и в мою жизнь не лез. Я сама знаю, как мне жить.
Лене было тридцать, и опыт романа с сорокалетним у неё уже был. Сначала он казался идеальным: ухоженный, вежливый, дарил цветы и звал в рестораны. Улыбался спокойной уверенной улыбкой человека, который уже «всё понял про жизнь».
Первые два месяца шло по плану: он платил за всё, «не лез» и с готовностью подвозил её домой, даже если это был крюк. А потом выяснилось, что у него есть своя чёткая картинка «нормальных» отношений.
Однажды вечером, когда Лена уже собиралась с девчонками в бар, он посмотрел на её короткое платье и сказал:
— Слушай, ты ж не студентка уже. Может, без этого цирка? Бар, подружки, сторис… Давай спокойно дома посидим.
Лена улыбнулась, но внутри что-то кольнуло.
— А тебе-то что? — поинтересовалась она. — Ты же говорил, что доверяешь мне.
Он пожал плечами:
— Доверие — да. Но не вижу смысла бегать по барам в тридцать.
В тот вечер она всё равно ушла — назло, с ещё более яркой помадой. На следующий день он был холоден. Неделю спустя завёл разговор о «серьёзности» и о том, что «если ты хочешь нормальных отношений, надо подстраиваться друг под друга».
Лена очень чётко услышала вторую часть фразы: подстраиваться надо ей.
Их роман растаял ровно тогда, когда он аккуратно намекнул, что не собирается «спонсировать её незрелость». Лена поняла: сорокалетние не просто не наивны — они умеют считать, контролировать и вежливо требовать отдачи.
— У них опыт, — объясняла теперь Лена Марине, откинувшись на спинку стула. — Они уже сто раз обжигались, их не купишь улыбкой и мини-юбкой. Они сами сценарий пишут. А мне нужен, наоборот, простой: чтобы зарабатывал, отдавал мне деньги и не задавал лишних вопросов.
Марина рассмеялась:
— То есть ты ищешь спонсора с функцией «молчи и плати»?
— Ну а что, — пожала плечами Лена. — Кому-то нужен муж, партнер, душа в душу. А мне — свобода и комфорт. И да, я не хочу тащить кого-то на себе. Хочу, чтобы тащили меня. Неужели это преступление?
— Окей, — сказала Марина, — тогда нам дорога к более молодым. Двадцать пять, максимум тридцать. Эти ещё верят в «особенную любовь», в «моя девочка», в «я всё для тебя».
— Во-во, — оживилась Лена.
***
Они подошли к этой миссии системно. Зарегистрировались на новом приложении для знакомств — молодёжном, с яркими стикерами и функцией сторис в профиле. Лена загрузила фотографии, где ей можно было бы дать меньше двадцати семи: правильный свет, фильтр, ловкий ракурс. В описании написала: «Люблю свободу, музыку и людей с амбициями» — ни слова про счета и деньги.
Марина сделала то же самое, только добавила: «Ценю честность». Они обе хихикали над этим словом.
Молодые нашлись быстро. На сообщения отвечали моментально: шутки, мемы, стикеры с сердечками. Двадцатишестилетний айтишник прислал Лене голосовое, где робко, но восторженно говорил, какая она «интересная» и «взрослая, в хорошем смысле».
— Видала? — Лена повернула экран к Марине. — Уже «взрослая женщина», звучит почти как «богиня».
Первые встречи прошли легко. Мальчики — они казались именно мальчиками — нервничали, слушали её внимательно, рассказывали про свои стартапы, обучения, мечты уехать в другую страну.
Лена проверяла почву аккуратно:
— А ты как к тому, чтобы девушка не работала какое-то время? Ну, например, решила заняться собой, курсами, путешествиями…
Один, в очках, растерянно сказал:
— Ну, если я буду хорошо зарабатывать, почему нет… Наверное, нормально.
Второй, спортсмен, уверенно заявил:
— Если женщина моя — она же моя ответственность. Я обеспечу.
Лена с Мариной переглянулись: вроде то, что надо.
Но на втором-третьем свидании начинались нюансы.
Айтишник с «я обеспечу» сидел и нервно проверял в телефоне счёт, прежде чем оплатить ужин.
— У нас сейчас просто релиз горит, зарплату задерживают, — оправдывался он.
Лена подозрительно кивала.
Другой, тот, что говорил про «ответственность», вдруг начал отправлять ей идеи про совместные тренировки и здоровый образ жизни и кидать ссылки на курсы по финансовой грамотности.
— Прикинь, — жаловалась Лена Марине. — Он мне пишет: «Давай вместе откладывать 20% дохода, инвестировать, чтобы через пару лет не зависеть от работы».
— Молодёжь умная пошла, — хмыкнула Марина. — Сорокалетних ты не хочешь, потому что они считают деньги. А эти уже с двадцати пяти лет считают.
***
На одной из встреч Лена решила пойти напролом. С тридцатилетним юристом, интеллигентным, мягким, который всё время говорил, как важно «принимать друг друга такими, какие мы есть».
Они сидели в приятном баре, за окном шёл дождь, музыка была негромкой, почти идеальный фон. Лена выждала момент и сказала:
— Слушай, я, честно, не из тех, кто мечтает впахивать до ночи. Я могу работать, но ненавижу жить ради работы. Хочу, чтобы отношения давали ощущение защищённости. Чтобы я не парилась за каждый платёж. Чтобы мужчина был как бы… главным.
Он улыбнулся:
— Понимаю. Ты про партнёрство, в котором можно расслабиться и опереться.
— Да, только без этого слова «партнёрство», — честно сказала Лена. — Я хочу чтобы рядом был тот, кто берёт на себя материальную часть. А взамен я буду… ну… создавать атмосферу, заботиться, вдохновлять.
Он чуть помолчал, вертя бокал.
— Знаешь, — сказал он наконец, — у меня так мама жила. Отец вкалывал, всё на нем было, а она жила как хотела. Красиво жила, не спорю. В один момент он просто перегорел. И я тогда решил, что в моей семье так не будет. хочу быть с человеком, который тоже что-то несёт в общую копилку. Не обязательно деньгами. Но и не только «атмосферой».
Лена внутренне поморщилась — история снова ушла не туда.
— То есть ты хочешь, чтобы девушка зарабатывала столько же? — уточнила она.
— Нет, — он покачал головой. — Хочу, чтобы мы оба были вовлечены. И чтобы если я вкладываюсь в её жизнь, она вкладывалась в мою. А не так: ты мне деньги — я тебе красивый фон.
Лена допила вино одним глотком и поняла, что опять — не тот.
***
Через пару месяцев обе сидели в той же самой кофейне, где когда-то решали найти «молодых и наивных».
— Ты заметила, — задумчиво сказала Марина, — у сорокалетних — багаж из реального опыта: разводы, кредиты, дети. А у этих — багаж из ютуба и тиктока, где им сто раз объяснили, как их могут развести.
Лена помолчала, крутя ложку в чашке.
— В итоге что? — спросила Марина. — Сорокалетние не подходят, потому что сами хотят контроля и выгоды. Молодые не подходят, потому что уже начитались и тоже не хотят быть спонсорами.
— А мне, — медленно произнесла Лена, — нужен такой мужчина, у которого денег достаточно, но мозгов не слишком много, чтобы всё просчитывать.
Марина рассмеялась:
— То есть либо сказочный персонаж, либо очень занятый и очень невнимательный.
Лена тоже рассмеялась, но в этом смехе было раздражение.
— Не понимаю, — сказала она. — Раньше как-то жили. Мужчины работали, женщины красиво существовали. У тёти так было. У половины знакомых старшего поколения.
— Времена были другие, — вздохнула Марина. — Теперь у всех выбор есть, и все стали подозрительнее. Мужики боятся, что их обманут, женщины боятся, что их бросят ни с чем. Каждый ищет выгоду и страховку.
Лена откинулась на спинку стула, глядя в окно. На стекле отражалось её лицо — уже не девятнадцать, но и не сорок. Тридцать: возраст, когда ещё можно играть в юность, но жизнь всё настойчивее требует определиться.
Её устраивала роль той, кто берёт больше, чем отдаёт, но мир почему-то всё меньше был согласен на такие условия. Ни сорокалетние с усталыми глазами, ни двадцатипятилетние с горящими мечтами.
«Что-то не срослось», — с неожиданной честностью признала она сама себе.
Не срослось не только с мужчинами — не срослось с картинкой, где можно жить красиво и свободно за чужой счёт, а мир будет лишь вежливо подыгрывать.
— Может, нам самим надо научиться зарабатывать много? — вдруг сказала Марина, будто вслух озвучила опасную мысль.
Лена скривилась:
— Это же… пахать надо.
Марина вздохнула:
— Пошли домой?
— Пошли, — сказала Лена. — Нам завтра на работу.
Они вышли из кофейни в прохладный влажный воздух. Город жил своей жизнью, полной сделок, попыток договориться, честных и не очень, мужчин и женщин — всех, кто хотел взять побольше, чем отдать.
