Моя 42-летняя женщина обожала записывать только голосовые. Но ее привычка болтать в микрофон обернулась для нее суровым уроком на трассе
К своим сорока шести годам я твердо усвоил одну простую истину: от отношений нужно получать комфорт, прозрачность и уверенность, что человек рядом тебя слышит.
Когда мы познакомились с Инной на сайте знакомств около четырех месяцев назад, мне показалось, что мы смотрим на жизнь абсолютно одинаково. Ей сорок два, возраст уже вполне осознанный, когда все эти юношеские мексиканские страсти и игры в угадайку остаются далеко позади.
Первое время всё шло действительно отлично. Мы притирались друг к другу, много общались, Инна казалась женщиной понимающей и предельно адекватной.
Но у нее обнаружилась одна привычка, которая с каждым днем начала выводить меня из себя всё сильнее. Я терпеть не могу голосовые сообщения. Считаю это банальным неуважением к чужому времени и личному пространству.
Пока мы только начинали общаться и держали легкую вежливую дистанцию, Инна в основном писала нормальные текстовые сообщения. Да, иногда проскакивали короткие аудио, но это было в рамках приличия – например, когда она шла по улице с пакетами.
А примерно через месяц, когда конфетно-букетный период перешел в более плотную стадию и я, видимо, официально вошел в ее «ближний круг», текстовые сообщения исчезнули как класс. Инна перешла на круглосуточное вещание в радиоэфире.
Я сразу, прямым текстом сказал ей, что отношусь к такому формату общения крайне негативно.
– Инна, пожалуйста, пиши текстом. Мне неудобно это слушать ни на работе, ни дома, – говорил я.
– Ой, ну Кирюш, мне же так быстрее! Я ногти сушу, мне по экрану попадать неудобно, – невинно хлопала она глазами.
Первое время я не лез в бутылку и старался быть терпимее. Но чем дальше, тем абсурднее это становилось.
Инна оказалась из той редкой породы людей, которые записывают аудио не по делу, а превращают их в бесконечные подкасты о своей жизни. Ты открываешь сообщение на три с половиной минуты, прикладываешь телефон к уху в ожидании важной информации и слушаешь:
«Кирилл, привет… Ой, подожди, куда этот кот полез… брысь со стола, кому сказала! Так, о чем я… А, слушай, мы сегодня в кино идем? Потому что я думаю… ой, молоко убегает, секунду! Да, так вот, может, не в кино, а просто в парк?».
И ты стоишь как дурак, слушая шипение молока, крики на кота, звон посуды и театральные паузы, чтобы вычленить из этого потока сознания один простой вопрос про вечер.
Спустя три месяца мне это окончательно надоело. Я начал жестко пресекать эти радиопередачи.
– Инна, я не слушаю твои аудио. Напиши буквами суть, – сухо отвечал я на очередную голосовую бомбу.
Она ворчала, обижалась, полдня демонстративно писала короткими текстовыми рублеными фразами, а к вечеру расслаблялась и снова присылала мне пятиминутный монолог с фоновым шумом закипающей кастрюли.
Точка кипения на светофоре
Последний нормальный разговор на эту тему у нас состоялся на прошлой неделе. Мы договорились поужинать. Я сел в машину, завел двигатель и на светофоре набрал ей короткое текстовое сообщение:
«Я выезжаю. Во сколько точно за тобой заехать?».
Экран мигнул. Пришло голосовое сообщение от Инны длительностью почти в две минуты.
Я за рулем. Телефон висит на магнитном держателе. Если бы это был текст, он бы всплыл в уведомлениях на заблокированном экране, я бы одним глазком прочитал «в 19:30» и спокойно поехал дальше, не отрывая рук от руля. Но чтобы прослушать аудио, мне нужно отвлекаться от дороги, снимать телефон с держателя, делать громкость на максимум.
Как появилась возможность, я припарковался и набрал ее номер.
– Инна, я за рулем. Я задал простой вопрос, на который нужен ответ из четырех цифр. Зачем ты шлешь мне голосовое на две минуты?
– Ну Кирилл, включи на громкую, что ты опять заводишься! – возмутилась она. – Я просто параллельно рассказывала, что платье порвала, пока собиралась, и настроение испортилось!
– Всё, Инна. Мое терпение лопнуло окончательно, – предельно спокойно сказал я. – Я тебя предупреждал много раз. С этого момента я больше не открываю и не слушаю ни одно твое голосовое сообщение вообще. Будешь писать текст – буду отвечать. Нет – значит, нет.
Она ничего не ответила, просто сбросила вызов. В тот вечер мы поужинали в довольно натянутой обстановке, общаясь исключительно дежурными фразами.
Следующие несколько дней я твердо держал слово. Инна по привычке присылала мне аудио. Я их просто игнорировал. Сообщения так и висели непрослушанными. Она бесилась, пыталась манипулировать молчанием, кидала обиженные смайлики, но я стоял на своем.
Цена глупого упрямства
Неделю назад я был на работе. У нас на производстве была комиссия, я бегал между шумным цехом и кабинетом директора, решая кучу бумажных вопросов. Телефон лежал в кармане на беззвучном режиме.
В районе четырёх часов я достал аппарат, чтобы посмотреть время. На заблокированном экране висело уведомление: «Инна: 6 голосовых сообщений» и пара пропущенных. Ни одного текстового слова.
Я посмотрел на этот парад микрофонов, подумал, что это очередной длинный рассказ о том, какое платье она купила или как поругалась с котом. И я просто убрал телефон обратно в карман. Раз аудио – значит, ничего срочного, ждет до вечера.
Освободился я только в начале седьмого. Вышел к своей машине, сел в тихий салон, выдохнул тяжелый рабочий день. Открыл мессенджер и нажал на воспроизведение первой записи.
Из динамика полился абсолютно панический, плачущий голос Инны:
«Кирилл! Я поехала в торговый центр за город, на объездной пробила колесо! Тут огромная яма была скрыта лужей! Стою на обочине, запаска есть, но я не могу открутить эти чертовы болты, они прикипели намертво! Дождь льет, мимо фуры носятся, меня грязью окатывает! Возьми трубку или приезжай срочно, мне страшно!».
Остальные пять сообщений были примерно такого же содержания: она плакала, ругалась на погоду, на проезжающие мимо машины и на то, что я жестокий человек и ее игнорирую.
Я завел машину и рванул на эту объездную трассу. Нашел ее машину только через сорок минут. Инна сидела в салоне, завернувшись в тонкую куртку. Стекла запотели. На улице действительно до сих пор лил мерзкий дождь.
Я припарковался сзади на аварийке, достал из багажника ключ и домкрат. Подошел к ее машине. Инна выскочила под дождь, глаза красные, тушь размазана, лицо перекошено от злости и дикого холода.
– Ты где был?! – закричала она сквозь шум дождя. – Я тут с четырёх сижу! Замерзла как собака! Я тебе столько наговорила, почему ты не приехал сразу?!
– Сядь в машину, не стой под дождем, – сухо скомандовал я, надевая перчатки. – А почему ты эвакуатор не вызвала? Шиномонтаж выездной? Брату своему почему не позвонила, в конце концов, раз я трубку не брал?
– Да потому что выездной шиномонтаж сказал ждать три часа и запросил сумасшедшие деньги за выезд за город! – истерично всхлипнула она. – Брат в командировке, телефон недоступен! Я пыталась голосовать на дороге, махала руками полчаса, но в такой ливень никто не тормозит, меня только фура грязью из лужи окатила! А потом у меня телефон начал садиться, и я просто боялась вообще без связи остаться!
Я молча покачал головой. Вся процедура замены колеса заняла у меня от силы минут пятнадцать. Я бросил грязное колесо ей в багажник, вытер руки и сел к ней на пассажирское сиденье.
Инна сидела за рулем и крупно тряслась то ли от переохлаждения, то ли от нервов.
– А теперь послушай меня очень внимательно, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Я был на работе, в шумном цеху. У меня телефон лежал в кармане, я физически не мог прикладывать его к уху. Если бы ты просто напечатала пальцами десять слов: «Пробила колесо на объездной возле заправки, помоги», эти слова высветились бы у меня на экране. Я бы увидел их за одну секунду, даже не разблокируя телефон. Я бы решил эту проблему меньше, чем за час.
– Но я же… мне же было неудобно печатать под дождем… у меня руки тряслись от страха… – попыталась оправдаться она, но голос сорвался на шепот.
– Из-за того, что тебе было «неудобно» напечатать один абзац текста, ты просидела на трассе под дождем целых три часа. Ты устроила себе это приключение просто из-за своего глупого упрямства и дурной привычки наговаривать аудио. Ты наказала сама себя. Заводи машину, поехали домой.
Я вышел под дождь, сел в свою машину и поехал следом за ней, контролируя, чтобы она нормально и без приключений доехала на запаске.
Вечером мы не созванивались. А утром мне пришло от нее сообщение. Обычное, текстовое:
«Доброе утро. Спасибо, что вчера приехал. Извини за истерику, я была не права».
С тех пор я заметил одну очень забавную деталь. Весь сегодняшний день, когда мы переписывались, в чате периодически появлялся статус «записывает голосовое сообщение». Потом статус резко пропадал, и появлялся текст: «печатает». То есть рефлекс нажать на микрофон у нее еще срабатывает автоматически, но мозг уже вовремя бьет по рукам, напоминая о холодной трассе.
Вот уже неделю она держится и пишет мне исключительно текстом. Без всяких кастрюль на фоне и долгих пауз. Посмотрим, надолго ли хватит этого воспитательного эффекта и не забудется ли урок.
А как вы относитесь к любителям общаться исключительно голосовыми сообщениями? Боретесь с этим или покорно слушаете чужие подкасты?
