Елена стояла у разделочного стола и резала лук, когда Михаил произнёс :
— Лена, ты бы хоть иногда смотрела на себя в зеркало, — сказал он с холодным, колючим пренебрежением. — Ты же постарела, стала сморщенная, как печеное яблоко.
Слёзы полились сами. Лена и сама не поняла,то ли от лука, то ли от обиды. Стало даже не удобно: в её годы рыдать, как девчонке, которой сказали «ты толстая», уже странно. Она не обернулась.
— Миша, так ты тоже не мальчик. Тебе пятьдесят три. Сегодня утром,вон целых двадцать минут искал очки, которые сидели у тебя на голове.
Но он уже ее не слышал. Ушёл в прихожую и застыл перед зеркалом, любуясь новой стрижкой, которая обнажила все складки на затылке. В левом ухе болталась серьга, как у пирата с детского утренника. На подбородке — клочковатая рыжеватая борода, будто кто-то приклеил кусок старой мочалки.
…Вечером он опять ушёл в клуб в узких джинсах, в которых выглядел как перетянутая сарделька. Смех, да и только.
Через неделю появился с татуировкой на предплечье — зелёный дракон с красными глазами. На дряблой руке дракон походил на ящерицу-мутанта. Михаил крутил руку туда-сюда, демонстрируя «ящерицу», а Елена думала о его покойной матери, Розе Семёновне, которая сейчас, наверное, переворачивается в гробу.
Однажды ,после очередной демонстрации,очередной татушки ,она не выдержала.
— Миша, нам надо поговорить.
Он рассматривал себя в зеркале, то втягивая живот, то расправляя плечи.
— О чём? Ну скажи,о чем мы можем с тобой говорить…?
— О нас. О том, что с тобой происходит. Я не понимаю, чего ты хочешь.
— Жизни! — выпалил он с детским отчаянием. — Жизни хочу! А ты хочешь, чтобы я сидел с тобой перед телевизором и смотрел твои глупые сериалы.
— Я не смотрю сериалы, — тихо сказала она.
— Неважно! — отмахнулся он. — Мне нужен движ. Понимаешь? Чтобы жизнь вокруг бурлила. А ты скучная. Впрочем, как и всегда была скучной. Двадцать пять лет я терпел. Хватит! Намучался с тобой! Жизни хочу! Драйва!
И вот эти «хватит» , «хочу» прозвучали, как жирная точка.
— Раз так,тогда давай разведёмся, — спокойно ответила Елена.
Он посмотрел на неё с любопытством. В глазах мелькнул лукавый огонёк.
—А давай. Давай разведёмся!
Она села на пуфик от неожиданности. Устала от этой жизни, от его презрения — но что он вот так просто согласится, не ожидала.
Михаил снова ушёл в клуб, насвистывая свою любимую мелодию.Вернулся под утро… не один.
Елена проснулась от грохота на кухне и женского хихиканья. Девушка была лет двадцати пяти, с розовыми волосами, в платье, которое больше напоминало широкий пояс. Сидела на её стуле, за её столом, пила чай из её чашки.
— Это Алина, — сказал Михаил с вызовом,посмотрев на жену — Она останется у нас.
Елена молча кивнула,развернулась, и не понятно откуда у нее в руках оказалась сковорода.С начала, удар пришелся по «ящерице» . Испугавшись,девица рванула в коридор ,на ходу защищаясь от сковороды.Она точным движением открыла дверь,и с воплями выскочила из квартиры.Лена спокойно прошла на кухню, положила сковороду на место , и ни разу не взглянув на мужа,пошла в спальню, легла и закрыла глаза.
Утром Елена позвонила матери.
— Мама, Миша сошёл с ума, он привел девку домой.
— Все мужики сходят с ума, только каждый по своему — ответила мать. — Вопрос в том, что ты будешь с этим делать?
Елена долго думала. И поняла: просто так не сдастся.
В шкафчике над холодильником, за банкой с лавровым листом и пакетиком укропа, стоял пластиковый контейнер с настоящим жгучим чили — тем, что когда-то привёз свёкор из путешествия. Она дождалась, пока Михаил уйдёт на работу. Открыла контейнер. В нос ударило так, что она закашлялась, а глаза защипало, будто в них плеснули кислотой.
Его бельё лежало аккуратной стопкой в комоде. Она тщательно натёрла его изнутри.
На следующий день Михаил пришёл раньше обычного. Лицо испуганное, растерянное.
— Лена… у меня там… горит.
— Горит? — она изобразила искреннее удивление. — Как горит? Что именно?
— Ну… жжёт… сильно… как будто…
Она посмотрела на него долго.
— Миш, ты же по клубам шляешься, девочек в дом приводишь.Ты вообще осторожность соблюдаешь?
Он побледнел.
— Ты… ты думаешь?
— Я ничего не думаю, — отрезала она холодно. — Но симптомы, знаешь ли… характерные.
Михаил схватился за телефон. Через полчаса сидел на диване, белый как стена, и читал вслух описания болезней — одна страшнее другой.
— Надо к врачу, — выдавил он наконец.
Он сдал все анализы на следующий же день. Врач сказал, что пока ничего не обнаружено, но некоторые инфекции проявляются не сразу. Через полгода — повторно.
После этого Михаил перестал ходить в клубы. Перестал носить узкие джинсы и любоваться своей «ящерицей».Даже сбрил свою дурацкую, рыжую бороду. Сидел дома, протирал всё антисептиком, мыл руки по сорок раз в день. Каждый вечер просил прощения и спрашивал:
— Прости,прости меня.Я не понимаю,что со мной приключилось! Я не хочу развода!Лена, ты ведь не бросишь меня?
— Не брошу, успокойся — говорила она. — Если одумаешься — не брошу. Но если возьмёшься за старое — развод, однозначно.Так и знай.
Михаил промолчал.
По ночам Елена лежала рядом с Михаилом, слушала его тревожное дыхание и думала: вот уж правда — жизнь проучила мужика. Точнее, она сама его проучила. И у неё не было ни угрызений совести, ни сожаления.
Только тихая, холодная ясность.
