Год встречалась с мужчиной (56 лет), он был заботливым и хозяйственным, но одна деталь всё изменила
Всем привет. Меня зовут Люба, мне пятьдесят два года, и я живу в маленьком арендованном домике в чужой стране. Не потому что планировала. Не потому что так задумывалось.
Просто жизнь — она такая штука, берёт и разворачивает тебя на сто восемьдесят градусов, пока ты ещё соображаешь, что происходит.
Давайте с начала
Двенадцать лет назад я развелась. Тогда казалось — всё, конец света. А потом оказалось — нет, просто глава закрылась, начинается следующая. У меня есть сын Андрей, ему двадцать семь, живёт с женой Ириной и маленьким Маратом — это мой внук, четыре года. Живут они в другой стране.
И вот, представьте — у меня есть внук, я его люблю до потери пульса, а видела только по видео и на фотографиях. Голос знаю, смех знаю, как он морщит нос когда не хочет есть кашу — знаю. А в руках — ни разу не держала. Обещают приехать. Я жду.
Говорят — бабушка. А я смотрю в экран телефона и думаю: вот же он, маленький, тёплый, живой — а я отсюда, через стекло.
Но это всё лирика. Я хотела рассказать про другое. Про Виктора.
Год назад я с ним познакомилась.
Пятьдесят шесть лет, работает стропальщиком на заводе. Я сама всю жизнь на заводе проработала — понимаю, что это за труд, не понаслышке. В сорок пять вышла на пенсию — у нас так можно было, тяжелый труд. И вот он появился.
Ухаживал красиво, честно скажу. Мы ходили в кафе, гуляли по набережной. Вот гулять я особенно любила. Одной как-то тоскливо — идёшь, смотришь на воду, и мысли всякие лезут. А вдвоём — другое дело. Он рассказывал про работу, шутил, смешно пародировал своего начальника. Я смеялась. Давно так не смеялась.
Быстро всё завертелось. И в интимном плане — не буду притворяться, что это неважно в пятьдесят два, — всё было хорошо. Тоже устраивало. Так что через полгода он переехал ко мне. Квартиры у него не было — четыре года назад развёлся с первой женой, отдал жильё ей и детям. Я посчитала это благородным поступком. Думала — вот нормальный мужик, порядочный.
Переехал — и стал внимательным.
Прямо очень. Комплименты говорил, готовил иногда, даже убирался. Я думала — ну вот оно, вот как бывает, когда по-настоящему.
Только одна странность. Денег он не давал. Вообще. Совсем. Ни рубля на общие расходы. Всё оплачивала я — коммунальные, продукты, всё. Он иногда что-то покупал — ну так, по мелочи, и то по акции, по красной цене. Пакет молока. Хлеб. И всё.
Я начала заикаться — мол, давай как-то вместе, всё-таки живём вдвоём. Он отмалчивался. Или переводил тему. Так мастерски переводил, что я сама не замечала, как разговор уходил куда-то в сторону. Потом мы начали ссориться. Не по-крупному, по-мелкому — но противно. То я намекну, то он промолчит, то я снова.
А потом выяснилось
Он копил на ипотеку. Первый взнос. За мой счёт, пока жил у меня, не платя ни за что — копил на первый взнос.
Когда я это поняла — сначала просто стояла и смотрела на него. Потом разозлилась. Я ругалась. Плакала. Говорила такое, что сейчас и вспоминать неловко. Он ушёл. Нехорошо разошлись, по-плохому.
Потом сидела одна в квартире. Обидно было так, что дышать тяжело. И тут я подумала — а что, собственно? Что я здесь делаю? Сижу в этой квартире, злюсь, плачу. А там — Андрей. Там — Ирина. Там — Марат.
Я зашла на сайт, купила билет. Ничего никому не сказала. Прилетела сюрпризом.
Когда Андрей открыл дверь и увидел меня с чемоданом — он сначала не понял. Потом обнял. Ирина тоже обрадовалась, она вообще хорошая девчонка, я её сразу полюбила. А Марат — он такой серьёзный мальчик, смотрел на меня большими глазами. Я говорю: «Привет, я бабушка Люба.» Он говорит: «Я знаю. Ты из телефона.»
Я чуть не расплакалась прямо в коридоре.
И вот — полгода прошло.
Я до сих пор здесь. Сняла маленький домик, тихий такой, с садом. Не планировала оставаться. Просто как-то само вышло. Пенсия у меня хорошая — сорок пять тысяч. Плюс сдаю свою квартиру за двадцать пять тысяч, подруга помогает с документами и квартирантами, низкий ей поклон за это.
Денег хватает. На жизнь — точно. На маленький домик — точно. На то, чтобы иногда покупать Марату что-нибудь и смотреть, как он это разворачивает с таким видом, будто это самая важная вещь в мире — тоже хватает.
Понимаю ли я, что с Виктором — сама виновата? Да, понимаю. Не надо было так долго молчать и терпеть. Надо было раньше говорить прямо. Но знаете — иногда хочется верить, что человек просто… такой. Что он не считает деньги, не думает о выгоде, просто живёт рядом. Хочется верить — и веришь, пока не ударяешься лбом об реальность.
Ну ударилась. Больно. Зато вот — сижу сейчас в саду, Марат ковыряет палкой землю, что-то там ищет, бурчит себе под нос. Солнце светит. И знаете, вот прямо сейчас — мне хорошо.
Иногда самое правильное, что можно сделать в жизни — это купить билет и полететь туда, где тебя любят. Даже если тебя там не ждут. Особенно если не ждут.
Скучаю ли по дому? Да, конечно. По подруге, по своему двору, по запаху подъезда — смешно, но да. Скучаю по тому, что знаю с детства. Но я сюда приехала не потому что там плохо. Приехала потому что здесь — Марат. Потому что он однажды сказал мне «баба Люба, смотри» — и показал червяка. С таким восторгом показал, будто нашёл клад. И я поняла, что ради таких моментов можно переехать куда угодно.
Новый роман? Нет, спасибо, пока не надо. Во всяком случае — не сейчас. Может, потом. Может, никогда. Мне сейчас интереснее другое — узнавать этого маленького человека, которому четыре года и который называет меня «из телефона». Хочу, чтобы он знал, что я — живая. Что я рядом. Что бабушка — это не картинка на экране, а вот она, тут, тоже смотрит на червяка.
Вот такая история. Обычная, в общем-то. Таких много. Просто у каждой — свой червяк и свой Марат.
