Дочь (21 год) уговорила меня пустить пожить в наш дом её парня (22 года). Через 3 месяца я пожалела о своем решении и предложила им съехать
Я растила дочь Леру одна с пяти лет. Мы с ней жили душа в душу: у нас был свой уклад, свои привычки, тихие вечера с чаем и сериалами. Я привыкла, что мой дом — это моя личная территория, где каждая чашка стоит на своем месте, а в ванной всегда идеально чисто.
Три месяца назад Лера пришла ко мне с горящими глазами:
— Мам, мы с Максимом решили жить вместе. Но снимать квартиру сейчас дорого, мы хотим накопить на ипотеку. Можно мы поживем у нас? Максим хороший, он работает, мешать не будем! Ну пожалуйста, у нас же трешка, места всем хватит.
Я сомневалась. Пускать в дом постороннего мужчину (пусть и парня дочери) мне не хотелось. Но Лера так просила, да и Максим производил впечатление серьезного парня — работает менеджером по продажам, не курит, вежливый. Я сдалась.
Первую неделю они вели себя как мыши. А потом началась реальная жизнь. И я поняла, что такое «коммуналка» с двумя молодыми людьми, у которых совершенно другой ритм жизни.
Во-первых, режим. Я встаю в 6:30, ложусь в 23:00. Максим и Лера — «совы». Они приходят домой поздно, часов в девять-десять вечера (в выходные еще позже) и начинается жизнь. Я уже лежу в постели, пытаясь уснуть, а на кухне гремят кастрюли, шипит масло на сковородке (почему-то жареной картошки хочется именно в полночь), хлопает дверца холодильника, льется вода. Слышен смех, разговоры.
— Лера, потише, я сплю! — кричу я из спальни.
— Ой, мам, прости, мы шепотом! — отвечают они, но через пять минут снова что-то падает.
Во-вторых, Максим работает. И это прекрасно. Но он часто работает из дома или ведет переговоры по телефону поздно вечером. Слышимость у нас хорошая. И вот время двенадцатый час ночи, а за стенкой бубнеж:
— Да, Сергей Викторович, мы отгрузим партию… Нет, логистика под контролем…
Я понимаю, человек делом занят, деньги зарабатывает. Но почему я должна в своем доме засыпать под отчеты по логистике?
Третий пункт — быт. Это стало моей главной болью. Максим — парень неплохой, но абсолютно «бытовой инвалид». Крышка унитаза. Я просила раз, два, десять.
— Максим, опускай, пожалуйста, стульчак.
— Да-да, Галина Сергеевна, простите, пожалуйста, забыл.
Ночью иду в туалет, сажусь и… проваливаюсь. Сон как рукой снимает, накатывает бешенство.
Посуда. Молодежь поела в час ночи. Мыть? «Ой, мы устали, утром помоем». Я встаю в 6:30, захожу на кухню выпить кофе. А там — гора жирных тарелок в раковине, на столе крошки, засохшие пятна кетчупа. Меня это выводит из себя. Я не могу пить кофе в свинарнике. Приходится мыть за ними, потому что ждать, пока они проснутся, я не могу — мне на работу.
Последней каплей стал вечер четверга. Я пришла с работы с мигренью. Мечтала о тишине и темной комнате. Дома были Лера и Максим. Они решили устроить «романтический ужин» и жарили мясо. Вся квартира в дыму (вытяжку включить забыли), на кухне Армагеддон. Я зашла, поморщилась от запаха гари. Пошла в ванную, чтобы умыться, а там — на полу лужи воды (Максим душ принимал), полотенце валяется комом, и снова поднятая крышка унитаза.
Я села на край ванны и поняла: я так больше не могу. Я иду домой как на каторгу, постоянно в напряжении: не шумят ли? убрали ли? закрыли ли дверь? Я потеряла чувство дома.
Утром в субботу я посадила их за стол.
— Ребята, — сказала я спокойно. — Эксперимент не удался. Я вас очень люблю, но жить мы будем раздельно.
— Мам, почему? — Лера сразу в слезы. — Мы же с тобой поговорили и я тебе сказал, что копим деньги, чтобы взять импотеку или хотя бы начать снимать жилье. Но мы хотим сразу накопить денег на 3-4 месяца вперед, на всякий случай.
— Потому что я устала. Я хочу спать ночью, а не слушать переговоры Максима. Я хочу заходить в чистую кухню утром. Я хочу, чтобы крышка унитаза была опущена. Вы взрослые люди, у вас своя семья, свой ритм. Вот и стройте свой быт отдельно. Я даю вам две недели на поиск квартиры.
Максим, кстати, отреагировал адекватнее дочери. Он покраснел, кивнул и сказал:
— Я понял, Галина Сергеевна. Извините за неудобства.
Они съехали через неделю. Лера сначала дулась, говорила, что я эгоистка и «выгнала родную дочь на улицу». Но сейчас, когда они живут отдельно, наши отношения стали идеальными. Мы снова подружки, встречаемся по выходным. А я наслаждаюсь тишиной, чистой раковиной и опущенной крышкой унитаза.
Почему совместное проживание с взрослой дочерью и её партнером часто обречено на провал:
Конфликт территорий. В квартире может быть только одна хозяйка. Когда на одной кухне встречаются мама (с устоявшимися годами привычками) и дочь (которая хочет строить свои правила), неизбежны стычки. А наличие третьего лица (Максима) усиливает раздражение мамы, так как это чужой мужчина в её интимном пространстве.
Разные биоритмы. Это самая частая причина бытовых войн. В 20 лет нормально жарить картошку в полночь. В 45 лет жизненно необходим покой после 23:00. Это физиология, и компромисс тут найти почти невозможно — кто-то будет страдать.
Бытовая несовместимость. То, что для Максима «нормально» (не помыть посуду сразу, поднять крышку), для вас — нарушение границ и неуважение. Вы не обязаны перевоспитывать взрослого парня, и терпеть дискомфорт в своем доме ради экономии их бюджета вы тоже не обязаны.
Вы не «выгнали» детей. Вы дали им толчок к сепарации. Молодая семья должна жить отдельно, чтобы научиться самим мыть посуду и отвечать за свой быт, а не надеяться, что «мама утром уберет».
А вы пробовали жить с взрослыми детьми и их половинками? Удалось ли ужиться или быт победил? Делитесь опытом!
