«Это всего лишь отпуск, ничего серьезного», – именно эти слова я услышала от любимого человека после недели абсолютной романтики у моря. Но началось всё совсем по-другому.
– Извините, девушка, это не ваш улетел? – мужской голос раздался над самым ухом, заставив меня вздрогнуть.
Я открыла глаза и зажмурилась от яркого сочинского солнца. Передо мной стоял высокий, подтянутый мужчина в темных очках. В руках он держал мой шелковый шейный платок, который я неосторожно оставила на краю шезлонга.
– Ой, мой. Спасибо огромное, – я поспешно забрала ткань, случайно коснувшись его теплых пальцев. – Ветер сегодня сильный.
– Да, с моря задувает, – мужчина улыбнулся и кивнул на пустующий лежак по соседству. – Позволите? А то на пляже яблоку негде упасть, а тут такое козырное место в теньке. Кстати, меня Максим зовут.
– Ольга, – я приподнялась, поправляя широкополую шляпу.
Пять лет. Ровно столько я не видела моря, не ходила в полноценный отпуск и не позволяла себе просто лежать на песке, ни о чем не думая. Все эти годы моя жизнь в Новосибирске напоминала бесконечный бег по кругу: годовые отчеты в налоговой, где я вкалывала ведущим бухгалтером, тяжелый развод с мужем, оставившим меня с кучей долгов, и воспитание восьмилетней дочки Алинки.
На этот раз мама буквально выставила меня за дверь: «Езжай, Оля, ты же прозрачная уже стала от своей работы! С Алинкой я посижу, а ты хоть мир посмотри». И вот я здесь, в небольшом гостевом доме в Адлере, в первый же день встречаю мужчину, который смотрит на меня с неподдельным интересом.
Максим сразу взял инициативу в свои руки. За полчаса он помог мне переставить шезлонг от палящего солнца, сбегал к палатке за прохладной минералкой и рассказал, что приехал из Москвы.
– Я в IT работаю, – делился он, лениво потягивая воду. – Мозги кипят день и ночь. Решил вот вырваться на пару недель, развеяться. Одному иногда полезно побыть, перезагрузиться.
В его голосе промелькнула легкая грусть, и это подкупало. Он не выглядел наглым курортным ловеласом – скорее уставшим городским жителем, который, как и я, искал тишины и покоя у кромки прибоя.
Море, солнце… и разбитое сердце?
Первая неделя пролетела как один затянувшийся счастливый день. Мы с Максимом стали неразлучны. Утром он ждал меня у ворот с двумя стаканчиками кофе, днем мы уезжали на дикие пляжи, где вода была прозрачной, как стекло, а вечерами гуляли по набережной, слушая уличных музыкантов.
Я ловила себя на мысли, что влюбляюсь как девчонка. Максим умел окружить такой заботой, от которой я давно отвыкла. Он замечал любую мелочь: придерживал за локоть на крутых ступенях, накидывал на мои плечи куртку, когда с гор спускалась вечерняя прохлада, заказывал в кафе именно те десерты, о которых я обмолвилась мельком.
– У меня сейчас сложный период, Оль, – тихо признался он однажды, когда мы сидели в уютном ресторанчике на самом берегу. – В семье затяжной кризис. Жена совсем не слышит, у нее своя жизнь. Мы, можно сказать, чужие люди, живем ради приличия. Почти разошлись, остались чистые формальности.
Я слушала его, и сердце наполнялось сочувствием. Мне это было слишком знакомо.
– Понимаю тебя, – я крутила в руках бокал с местным вином. – Я после своего расставания три года ни на кого смотреть не могла. Страшно было снова поверить, открыться, а потом опять собирать себя по кускам. Но с тобой… с тобой так легко. Будто знаю тебя всю жизнь.
Максим накрыл мою ладонь своей. Его взгляд был серьезным и пронзительным:
– Потому что у нас много общего, Оля. Мы встретились в нужный момент.
В ту же ночь между нами возникла близость. Засыпая на его плече под мерный шум волн, я улыбалась. Мне казалось, что все прошлые беды и одинокие сибирские зимы были лишь долгой дорогой к этому счастью.
***
Конец сказки наступил в четверг. Мы договорились встретиться на веранде в восемь вечера, чтобы пойти на ужин. Я надела новое шелковое платье, сделала легкий макияж и спустилась чуть раньше.
Дверь номера Максима на первом этаже была приоткрыта – старый замок часто заедал. Из комнаты доносились голоса. Я уже хотела постучать, но замерла, услышав звонкий детский смех из динамика телефона.
– Папочка, смотри, какую башню я из «Лего» построил! – кричал мальчик.
– Молодец, сынуля! Вырастешь – архитектором будешь, – голос Максима звучал с бесконечной нежностью. – А Ксюша где?
– На кухне, маме помогает. Пап, ты скоро приедешь? Мы скучаем.
– Скоро, мелкий, через недельку буду. Дай маме трубку.
Наступила пауза, а затем донесся приятный женский голос: «Максим, ты как там? Не обгорел? На рынке абхазские мандарины не покупай, они еще кислые».
– Всё хорошо, Ксюш, скучаю по вам сильно, – выдохнул Максим. – Скорей бы домой, обнять вас всех. Целую, дорогая. Вечером еще наберу.
Я стояла у двери, вцепившись в сумочку. Внутри всё онемело. «Почти разошлись». «Формальности». «Чужие люди». Каждое слово, сказанное мне под звездами, оказалось грязным враньем. Он не был в кризисе. Он просто приехал отдохнуть от быта и подгузников, прихватив с собой сказку про несчастную долю для наивной провинциалки.
Я резко толкнула дверь. Максим сидел на кровати, на его лице еще блуждала теплая отцовская улыбка. Увидев меня, он подскочил, едва не выронив телефон.
– Оля… Ты давно тут?
– Достаточно, чтобы понять, какой ты подонок, – мой голос прозвучал на удивление спокойно, хотя в груди всё клокотало.
– Оль, подожди, давай без сцен, – он поспешно подошел ко мне, пытаясь взять за плечи, но я оттолкнула его. – Ты всё не так поняла. Это всего лишь отпуск! Ну согласись, нам же было хорошо вместе. Я ничего тебе не обещал, горы золотые не сулил. Зачем всё портить? Жена – это жена, у нас дети, обязательства. А то, что между нами, – просто летний роман. Ничего серьезного.
– Ничего серьезного? – я почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. – Ты лгал мне каждый день. Смотрел в глаза и врал. Уходи.
Я развернулась, поднялась к себе, заперлась в номере и достала чемодан. Единственное желание, которое выжигало изнутри, – убраться отсюда первым же рейсом.
***
Максим караулил меня у выхода. Когда я спускалась по лестнице с тяжелым чемоданом, он преградил мне путь.
– Оля, постой. Не глупи. До конца отпуска еще пять дней. Куда ты поедешь ночью? Давай поговорим…
– Уйди с дороги, – проговорила я, глядя сквозь него.
В этот момент из общей кухни вышел Андрей – местный инструктор по дайвингу, который снимал здесь комнату. Мы пару раз вежливо пересекались во дворе, он и раньше посматривал на меня с мягкой улыбкой, но я, занятая своим «московским принцем», его не замечала.
– Девушка, помощь нужна? – Андрей мгновенно оценил ситуацию, переведя взгляд с моего заплаканного лица на Максима. – Чемодан тяжелый, давайте поднесу.
Максим недовольно зыркнул на крепкого парня, но связываться не решился и сделал шаг назад.
– Не надо, я сама, – я прошла мимо него, выкатила чемодан во двор и села на деревянную скамейку под кустом инжира.
И вдруг пришло четкое, злое осознание: а почему я должна бежать? Почему я, отпахав пять лет без продыху, должна лишать себя моря и солнца из-за чужого вранья? Это мой отпуск. Мои деньги. И я останусь здесь.
На следующий день я заблокировала Максима везде. Когда видела его на пляже, просто проходила мимо, словно перед взором был пустой шезлонг. Он быстро всё понял и отступил.
А через день ко мне подсел Андрей. Без пафоса и дурацких подкатов.
– Оль, у нас сегодня группа собирается на катере к скалам. Поехали с нами? Не хочешь нырять – просто на палубе посидишь, дельфинов посмотрим. Тебе развеяться надо, а то лицо как у главбуха перед налоговой проверкой.
Я невольно рассмеялась:
– Я и есть главбух. Ладно, поехали.
С Андреем всё было иначе. Он не строил из себя загадочного героя с разбитым сердцем. Рассказывал байки про туристов, угощал вареной кукурузой, бережно поправлял на мне спасательный жилет. В его компании можно было быть просто собой – уставшей женщиной, которая заново учится радоваться жизни. Он ничего не обещал, но его надежность и спокойная сила лечили лучше любых психологов.
***
В Сибирь я вернулась другой – загорелой, полной сил, с живым блеском в глазах. Дочка Алинка, обняв меня в аэропорту, удивленно протянула: «Мам, ты какая-то крутая приехала. И пахнешь арбузом».
С Андреем мы не потерялись. Сначала просто переписывались каждый день, обменивались фотографиями: я присылала наши новосибирские сугробы, он – штормящее зимнее море. Потом пошли долгие вечерние звонки.
А в декабре, когда столбик термометра в Новосибирске опустился до минус двадцати пяти, Андрей позвонил мне уже из нашего аэропорта Толмачево:
– Оль, я прилетел. Ну и холодина у вас! Встретишь? Я куртку теплую взял, как ты советовала.
Сейчас июнь. На окраине Новосибирска вовсю цветет сирень. Я стою за прилавком собственного небольшого магазина «Цветочный дворик». Открыла его три месяца назад, уволившись наконец из душной конторы. Андрей помогает мне разгружать утреннюю поставку роз. Он переехал ко мне, устроился спасателем в местный водно-спортивный комплекс, а по выходным мы вместе учим Алинку плавать.
Недавно в соцсетях мне попался на глаза профиль Максима. Хмурый, потрепанный вид. Как оказалось, его обман всё равно раскрылся, и они с женой расстались. Максим даже пытался писать мне с какого-то нового аккаунта, просил прощения, говорил, что совершил самую большую ошибку.
Я прочитала и не почувствовала ровным счетом ничего. Ни злости, ни торжества. Просто удалила сообщение.
– Оль, куда эти пионы ставить? – крикнул Андрей из глубины магазина, держа в руках огромную охапку розовых цветов.
– Сюда неси, к окну, – я улыбнулась, глядя на его широкие плечи.
Море для меня не закончилось. Сейчас я живу в Сибири с мужчиной, который действительно заботится обо мне и доказывает это своими поступками. Про прошлые отношения и обман я больше не вспоминаю.
