— Ой, вы видели, девчата, женщина-то, какая у нас в палате? Пожилая уже…
— Да, она седая совсем. Наверняка, внуки имеются, а всё туда же — рожать, в её-то возрасте…
— У меня мама моложе неё. Интересно, а мужу её сколько лет?
— Молчаливая она какая-то, угрюмая. Ни с кем не общается.
— Неловко ей, вот и не общается. Мы ей все в дочери годимся. Я даже не знаю, как к ней обращаться. Мария её вроде зовут. Но лучше, наверное, по имени и отчеству…
В палате родильного отделения шло бурное обсуждение, когда одна из будущих мамочек ненадолго вышла из палаты.
Она стояла за закрытой дверью и слушала, что говорят женщины. Но как ни странно, это её не трогали.
Судьба Марии была тяжёлой. Когда Маше было четыре года, вся её семья заболела тифом. Машины мать, отец, годовалый брат и дедушка с болезнью не справились. С тех пор Машу воспитывала бабушка Варвара, женщина строгая и властная, любви девочка не знала.
Тогда, в сорок первом году, Маше и Андрею по тринадцать лет исполнилось. Жили они в разных деревнях, приехали в райцентр работать на завод, работников не хватало. Там же, при заводе, они и жили, там и познакомились. С тех юных лет они трудились, не покладая рук, наравне со взрослыми.
В пятнадцать лет Андрей рвался на фронт. Маша, бойкая девчонка с огненно-рыжими волосами, была готова ехать с ним, но их не взяли. В тылу, мол, от вас гораздо больше пользы, таких работников ещё поискать надо…
А в восемнадцать Маша и Андрей расписались по тихому, свадьбу не играли. Тяжёлые годы были, послевоенные, не до торжеств. Маша, к огромному недовольству своей бабушки, переехала к мужу в соседнюю деревню. Их деревни были расположены в тридцати километрах друг от друга.
Через год у них родился сын, названный Иваном. Молодые родители были счастливы, в семье царила идиллия. В их юные годы столько лишений выпало на их долю, они заслужили, выстрадали это счастье. Только было оно недолгим…
Шесть лет Ване исполнилось. Маша с мужем, по-прежнему, жили душа в душу, завидовали им в деревне. Андрей печником трудился, его печи славились на всю округу.
Андрея позвали выложить печь в соседнюю деревню, которая располагалась на другом берегу реки. Андрей взял Ваню с собой, Маша была на работе. Февраль. Мороз стоял крепкий, пошли по реке.
Андрей нёс тяжёлый ящик с инструментами, работал он всегда только своими, чужие инструменты принципиально не признавал. Ваня весело резвился и мало слушал отца, который просил его идти рядом с ним. Когда до берега оставалось каких-то метров двадцать, мальчик угодил в полынью, припорошенную снегом. Андрей бросился спасать сына, но…
Поседела тогда Мария, в свои двадцать пять, когда потеряла мужа и сына. Жить в доме, где всё напоминало о них, Маша не смогла и вернулась в родную деревню, к бабушке Варваре. Маша полностью замкнулась в себе, её жизнь потеряла всякий смысл. О создании новой семьи она даже не помышляла.
Марии недавно исполнилось сорок три. На рождение малыша в таком возрасте, да ещё без мужа, Маша решилась осознанно. Она прекрасно понимала, какие трудности ей предстоят, но одиночество страшило её гораздо больше предстоящих трудностей.
Деревушка, где коротала свой век Маша, была отдалённой, добраться до неё было не так то просто. Стоял февраль, опасаясь, что помощь может не подоспеть вовремя, женщина приехала в роддом заранее. За здоровье малыша она очень переживала, возраст всё-таки…
С утра Маша была сама не своя и ходила тенью по больничным коридорам: ровно восемнадцать лет назад она потеряла любимых мужа и сына. Нет, время её не вылечило, боль не утихла.
Роды случились стремительные. Маша родила здорового мальчика, назвала Павлом. Она всегда помнила, как Ваня мечтал о брате.
— Купите мне братика, — просил он. — Мне папа столько игрушек сделал! Я буду с братиком играть.
— А как ты братика назовёшь? — спрашивал отец.
— Пашкой!
— Ну, значит, будет Павлом! — сиял Андрей, переглядываясь с Машей, которая на тот момент была беременна, Андрей, конечно, об этом знал. Ване решили до поры до времени не говорить. Когда погибли муж и сын, Маша, от пережитого, ребёнка потеряла.
И вот теперь родился Павел, как мечтал Ваня. Да ещё и в день Ваниной гибели…
Возвращение из роддома Маши с младенцем было встречено нескрываемым недовольством бабки Варвары.
— Ну, что ты опять плачешь, счастье ты моё? — ласково приговаривала Маша, успокаивая сынишку.
— Тьфу ты… Постыдное это, счастье твоё, — ворчала скрипучим голосом Варвара. — Вся деревня, небось, обсуждает позор твой. Я уже неделю нос на улицу не показываю. Стыдоба! Сразу ведь расспросы начнутся. А что я людям скажу? Что с ума спятила моя внученька престарелая?
В деревне, конечно, судачили долго. Ничто не волновало деревенских сильнее, чем незамужняя Мария сорока трёх лет от роду и её новорождённый сын.
Пилила бабка Машу нещадно. Но за год Варвара, вполне бодренькая для своих лет старушка, резко сдала, вскоре её не стало. Горевала Маша, несмотря ни на что, всё-таки, бабка её вырастила…
Вырос Паша настоящим красавцем. Высокий, кареглазый брюнет, он был совсем не похож на свою маму, которую нежно обожал.
В семьдесят лет Маша стала бабушкой. Паша, узнав о рождении дочери, вместе с матерью поехал к роддому. Его жена, Оля, лежала на первом этаже.
— Оля, Оленька, — кричал счастливый отец. — Покажи дочку!
Оля подошла к окну, держа на руках малышку. Маша счастливо улыбалась, смахивая слёзы.
— Ух ты! Мама, она рыженькая! Смотри, как на тебя похожа…
