Мне нужен внук.

Дина познакомилась с Кириллом в парке. Она сидела на скамейке с книгой, он бегал по аллее и в какой-то момент остановился рядом, чтобы перевести дыхание. Зачем-то спросил, что она читает. Книга была дурацкая, детектив в мягкой обложке, купленный в переходе. Но Кирилл выслушал её пересказ с таким серьёзным лицом, будто она доклад делала. Потом сказал, что сам читает только инструкции к технике, потому что в художественной литературе все врут. Дина засмеялась, и с этого всё началось.

Через полтора года они поженились. Жить было негде. До свадьбы Дина снимала комнату в двушке у метро, а Кирилл жил с матерью, Ларисой Петровной, в трёхкомнатной квартире в спальном районе. Лариса Петровна, женщина крупная, громкая и очень деятельная. Она встретила невестку с распростёртыми объятиями и сразу предложила молодым переезжать к ней, чтобы копить на своё жильё быстрее. Дина колебалась. но Кирилл уговорил, и она согласилась.

Первые месяцы всё шло гладко: Дина работала в салоне красоты, Кирилл — в автосервисе, вечерами они считали, сколько осталось накопить до первоначального взноса, и рисовали себе будущую квартиру — обязательно с балконом, обязательно не на первом этаже.

А потом Лариса Петровна начала разговор о внуках. Сначала мягко, между делом, потом настойчивее. Оказалось, Света, родная сестра Кирилла никак не могла зачать. Не получалось у них с мужем. Вот и напирала свекровь на Дину. Вскоре эта тема стала обязательной частью любого застолья.

— Ну сколько можно ждать-то? — говорила она. — Время идет, часики тикают.

Дина отшучивалась, потом начала отвечать резче. Ребёнок не получался — они не предохранялись уже года три, и ничего не происходило. После обследований выяснилось, что причина в Кирилле — не критично, но естественным путём вероятность невелика. Врач предложил ЭКО. Кирилл вышел из кабинета с таким лицом, будто ему сообщили, что он больше никогда не сядет за руль.

Дома Лариса Петровна выслушала сына, всплеснула руками, потом села на кресло и заплакала. Потом деловито вытерла слёзы.

— Так, значит, надо делать это ваше ЭКО, — сказала она, отсморкавшись. — Сколько это стоит?

— Мам, мы не потянем, — ответил Кирилл. — Там одни лекарства чего стоят.

— А я вам говорю, что потянем. — Лариса Петровна выпрямилась. — Я вам обещаю: как только родится ребёнок, я продаю эту квартиру и делю деньги. Вам на первоначальный взнос, Свете её долю, себе на комнату. Внук мне нужен, и я готова за него заплатить.

Дина тогда промолчала. Ей не понравилось, как быстро свекровь всё решила, но она списала это на эмоции. А через неделю Лариса Петровна начала обрабатывать Кирилла всерьёз: приходила вечером с распечатками клиник, рассказывала про знакомую, которая «сделала ЭКО в сорок два и теперь сына нянчит», и повторяла, что готова оплатить всё до копейки.

Дина слушала, как муж сначала отнекивается, потом соглашается, потом уже сам звонит в клинику и записывается на консультацию. Тогда она сказала ему прямо:

— Я не пойду на ЭКО, пока у нас нет своего жилья.

— Так мама же обещала продать квартиру, — ответил Кирилл. — Вот и будет нам на первый взнос. Ты пойми, это единственный шанс.

— А если она передумает?

— Не передумает. Она сама это предложила. Ей внук нужен, она же не враг себе.

Дина не верила людям, которые обещают слишком много, но Кирилл давил, Лариса Петровна давила, и в какой-то момент Дина сдалась. Устала она от ежедневных ссор. К тому же сестра Кирилла, Светлана, уже лет десять замужем и тоже без детей.

Процедура оказалась долгой и дорогой. Лариса Петровна переводила деньги на лекарства, Кирилл возил Дину на приёмы, и разговоры о продаже квартиры как-то притихли. Дина спросила один раз — свекровь ответила уклончиво, мол, сейчас рынок не тот, надо дождаться, пока ребёнок родится, — и Дина решила не давить, пока не закончится протокол. Свои накопления, которые они откладывали на взнос, тоже ушли — часть на анализы, часть на платные приёмы, часть на лекарства, которые свекровь «забыла» оплатить.

А потом случилось то, чего она уже почти не ждала: беременность. Две полоски, потом анализ крови, потом УЗИ, на котором врач показал крошечную точку на экране и сказал, что сердце бьётся. Дина вышла из кабинета и заплакала от облегчения и страха.

Беременность пошла тяжело. Токсикоз не проходил к двенадцатой неделе, а усиливался, потом начались проблемы с давлением. Дину положили в больницу на сохранение. Она провела в стационаре почти весь второй триместр, и больничная палата стала ей роднее собственной квартиры. Кирилл приезжал по вечерам, привозил бульоны и журналы, сидел у окна и рассказывал новости, которых было немного: на работе всё по-старому, мама спрашивает, как дела, Светка звонила.

Про Свету Дина тогда не придала значения.

Всё рухнуло в один вечер, когда она лежала в палате после очередной капельницы и листала телефон. В общем чате знакомых кто-то выложил фотографию с дня рождения, и на заднем плане Дина увидела Светлану с округлившимся животом. Дина увеличила фото, посмотрела ещё раз. Живот был большой, месяцев шесть, не меньше.

Она позвонила Кириллу.

— Твоя сестра беременна?

Пауза на том конце была такой длинной, что Дина успела услышать, как в трубке шумит телевизор и как на кухне гремит посуда.

— Да, — ответил он наконец. — Она сама забеременела. Врачи говорили, что шансов почти нет, а тут вот так вышло. В общем, чудо.

— И давно ты знаешь?

— С зимы.

— С зимы. То есть ты знал и молчал.

— Дина, я не хотел тебя расстраивать, тебе нельзя нервничать.

— А сейчас, значит, можно? Я увидела фотографию в чате! Ты понимаешь, что я пошла на ЭКО только потому, что твоя мать обещала продать квартиру и поделить деньги? А теперь выясняется, что у неё уже есть внук на подходе!

— Она просто не хотела, чтобы ты нервничала.

— Она не хотела, чтобы я узнала! Потому что если бы я узнала, я бы не пошла на это ЭКО, и она бы не получила второго внука за мои нервы и моё здоровье!

Кирилл молчал. Дина слышала, как он дышит в трубку.

— Скажи мне честно, — сказала она, понизив голос, потому что соседка по палате уже косилась в её сторону. — Твоя мать заплатила за ЭКО? Полностью?

— Она заплатила за первую часть, — ответил Кирилл. — Остальное с наших накоплений.

— Но она же обещала!

— Обещала.

— Так пусть отдаёт. И пусть объяснит, что теперь с квартирой.

На следующий день Кирилл приехал в больницу с таким лицом, что Дина всё поняла ещё до того, как он открыл рот.

— Она говорит, что не обещала оплачивать всё, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Говорит, что она помогала, сколько могла, а остальное наши проблемы.

— А квартира?

— С квартирой она сказала подождать. Говорит, сейчас не время, надо сначала посмотреть, как всё сложится.

— Как всё сложится? — Дина услышала свой голос как будто со стороны. — У нас ребёнок на подходе, у нас так и нет жилья. Теперь, оказывается, и нет денег, потому что все накопления ушли на это чёртово ЭКО. А она говорит «посмотреть, как сложится»?

— Дина, не кричи, тебе нельзя.

— Не говори мне, что мне нельзя! — она всё-таки повысила голос, и медсестра, проходившая мимо палаты, обернулась. — Ты мне лучше скажи: ты знал, что она не собирается продавать квартиру? Ты знал, что она всё это придумала, чтобы получить внука, а потом слиться?

— Я не знал! — Кирилл тоже повысил голос. — Я думал, она серьёзно! Она мне говорила, что всё продаст и поделит, я ей верил!

— Ты верил. А я теперь лежу здесь, и трясусь от нервов с того момента, как узнала, что вы от меня всё скрывали!

Она замолчала и отвернулась к стене. Кирилл постоял ещё немного и ушёл. Следующие два дня он не приезжал, только звонил. Дина отвечала односложно.

Её выписали через неделю. Дома было тихо и пусто — Лариса Петровна гостила у Светланы, и Дина впервые за долгое время осталась в квартире одна. Она села на диван и стала думать. Свекровь с самого начала играла свою игру: сначала уговорила их жить у нее, чтобы держать сына под контролем, потом пообещала продать квартиру, чтобы Дина согласилась на ЭКО, а как только поняла, что Светлана сама забеременела, интерес к невестке пропал.

Вечером пришёл Кирилл. Он сел напротив жены и долго молчал, разглядывая свои руки.

— Я говорил с матерью ещё раз, — сказал он наконец. — Она сказала, что денег нет. Что она потратила их на Свету, потому что у нее муж потерял работу, и им сейчас тяжело.

— То есть она потратила наши деньги на Светку.

— Она говорит, что это были её деньги.

— А квартиру она продаст?

— Нет. Вроде как, Света против.

Дина засмеялась невесело. Она представила себе эту картину: свекровь, которая мечтала о внуке, теперь бегает между двумя беременными и пытается всех обмануть.

— Значит, так, — сказала она, когда смех прошёл. — Я больше не буду с ней разговаривать. Никогда. И ребёнка ей не покажу. Мы немедленно съезжаем на съемную квартиру.

— Дина, это же моя мать.

— А я кто? Твоя мать меня использовала. В общем, решай, либо мы вдвоем съезжаем отсюда, либо я ухожу от тебя.

Через неделю они сняли двушку в микрорайоне. Дешевле, чем в центре, еще и с двумя комнатами и нормальной кухней

Дальше всё пошло своим чередом. Дина доходила беременность — тяжело, с постоянными угрозами, но доходила. Родила в срок, мальчика, которого назвала Митей. Кирилл присутствовал на родах.

Он, конечно же, сразу позвонил матери. Свекровь приехала в роддом на второй день, с сумкой, набитой пелёнками и какими-то баночками. Но Дина велела ее не пускать. Просто сказала медсестре, что не хочет никого видеть. Лариса Петровна ушла, а вечером позвонила Кириллу и долго кричала в трубку, что невестка неблагодарная, что она столько для них сделала.

Кирилл выслушал и сказал только одно:

— Мама, ты сама во всём виновата.

Это была первая фраза за много лет, которую он сказал матери поперёк. Дина узнала об этом позже, от него самого. И почему-то именно эта фраза, а не рождение сына, заставила её впервые задуматься о том, что, может быть, всё ещё можно исправить.

Дина вышла на работу, когда Мите исполнилось восемь месяцев. Помогла её мать, которая приехала из другого города и осталась на полгода.

Деньги за ЭКО свекровь так и не вернула. Дина вычеркнула свекровь из своей жизни, как вычёркивают из списка телефонных номеров надоедливого спамера.

Светлана родила девочку через месяц после Дины. Лариса Петровна, по слухам, сидела с внучкой и жаловалась знакомым, что вымоталась.

А квартиру они всё-таки купили. Через два года, когда накопили на первый взнос сами, без чьей-либо помощи. Небольшую, на четвёртом этаже, с балконом и видом на парк. Дина стояла посреди пустой комнаты, держала Митю за руку и думала о том, что если бы тогда, в самом начале, кто-нибудь сказал ей, чем всё это закончится, она бы ни за что не поверила. Но теперь, глядя на сына, который прыгал по голому полу и хохотал от того, что эхо в пустой комнате отвечало ему гулким «а-а-а», она понимала: всё было не зря.

— Мам, а мы тут правда будем жить? — спросил Митя, задрав голову.

— Правда, — ответила Дина. — Только теперь это наша квартира.

Кирилл приехал с коробками и пиццей, и они сидели на полу, ели из картонной коробки и слушали, как в соседней квартире кто-то сверлит стену.

— Знаешь, — сказал Кирилл, откусывая пиццу, — я тут подумал. Может, нам всё-таки стоит съездить к матери на Новый год?

Дина посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты серьёзно?

— Ну, мы всё-таки семья.

— Семья, — повторила Дина. — А когда она нас обманывала, она тоже о семье думала?

— Дина, я не говорю, что она права. Я говорю, что она старая и глупая, и, может, нам стоит быть выше этого.

Дина отложила пиццу и вытерла руки салфеткой.

— Знаешь что, — сказала она. — Я не поеду и Митю не пущу. Ты можешь ездить к ней сколько хочешь, это твоя мать, я не запрещаю. Но я больше не хочу иметь с ней ничего общего. Ни на Новый год, ни на день рождения, ни на похороны. Я её вычеркнула.

Кирилл помолчал, потом кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Я понял.

Он, наверное, не до конца понял — Дина знала это по его лицу, — но она уже устала объяснять. Она просто взяла ещё один кусок пиццы и откинулась на стену, глядя, как Митя бегает по комнате с картонной коробкой на голове и изображает робота.

Позже, когда сын уснул на надувном матрасе в углу, а Кирилл ушёл в ванную, Дина сидела на подоконнике и смотрела в окно. За стеклом был обычный московский двор — машины, фонари, кто-то выгуливал собаку. Она думала о том, что жизнь, наверное, никогда не будет справедливой, и что люди, которых ты считаешь близкими, могут оказаться врунами. Она думала о том, что если бы не вся эта история с ЭКО, она бы, наверное, никогда не узнала, какой на самом деле может быть человек ее свекровь.

Кирилл вышел из ванной и прошёл мимо, стараясь не шуметь. Дина окликнула его:

— Кирилл.

Он обернулся.

— Что?

— Ты знаешь, что я тебя всё ещё не простила до конца?

— Знаю.

— Но я рада, что мы купили эту квартиру. И что у нас есть Митя. И что мы, несмотря ни на что, всё ещё вместе.

Кирилл подошёл и сел рядом на подоконник.

— Я тоже рад, — сказал он тихо.

Дина не ответила. Она просто смотрела в окно и думала о том, что завтра надо будет купить шторы, и ещё коврик в ванную, и, может быть, если хватит денег, новый чайник.

А Лариса Петровна не звонила. Ни на Новый год, ни на день рождения Мити, ни просто так. Дина потом узнала от знакомых, что свекровь рассказывает всем, будто невестка ей «не даёт видеться с внуком», и будто бы она, Лариса Петровна, «ЭКО им оплатила».

— Пусть говорит, что хочет, — сказала Дина Кириллу.

Когда Мите исполнилось три, Дина случайно встретила Свету у входа в поликлинику. Светлана была с дочкой — девочка с двумя хвостиками и в розовой куртке. Они остановились друг напротив друга, и Дина впервые за долгое время не почувствовала раздражения.

— Привет, — сказала Света.

— Привет.

— Как Митя? Растёт?

— Растёт. А у тебя как?

— Да тоже. — Светлана помолчала и добавила: — Слушай, я знаю, что между вами с мамой всё сложно. Я не хочу лезть, просто хотела сказать, что мне жаль, что так вышло.

Дина посмотрела на неё и вдруг поняла, что Светлана не виновата. Она тоже была частью этой истории, но не она её начала.

— Я не на тебя злюсь, — сказала Дина. — Просто не хочу больше общаться с твоей матерью.

— Я понимаю. Она и мне уже всю плешь проела. — Светлана усмехнулась. — Говорит, что я её не ценю, что я плохая дочь, что она для нас всё, а мы её ни во что не ставим.

— Знакомо.

— Ага. Слушай, если хочешь, давай как-нибудь погуляем вместе. Дети, всё такое…

Дина подумала и кивнула.

— Давай.

Через неделю они действительно встретились в парке — Митя и Светкина дочка сначала смотрели друг на друга настороженно, потом нашли общий язык и убежали к качелям. А Дина со Светой сели на скамейку и проговорили два часа. С тех пор стали созваниваться, вместе водили детей в парк, иногда сидели на кухне у Дины и обсуждали детские болезни и мужей. Дина в какой-то момент поняла, что вот это настоящая семья.

Трёхкомнатную квартиру Лариса Петровна так и не продала. Она умерла через пятнадцать лет и Светлана с Кириллом поделили наследство пополам.

Дина иногда думала о том, что если бы Лариса Петровна была честнее, всё могло бы сложиться иначе. Но потом она смотрела на Митю, на его улыбку и понимала, что не хочет ничего менять. Даже если бы была возможность.

Потому что своя ноша не тянет, а чужая валит с ног. И она, Дина, наконец-то научилась отличать одну от другой.

Оцініть статтю
Додати коментар

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Мне нужен внук.
Бабушке недолго осталось, квартирка будет моей!