— Милочка, мы тут с Серёженькой посоветовались и всё решили.
Галина по-хозяйски отодвинула табурет и грузно опустилась на него, бросив свою лаковую сумочку прямо на обеденный стол.
— Димке нужна прописка. Да и доля в имуществе не помешает. Мальчику пора обустраиваться в жизни.
Елена замерла с прихваткой в руке. Она как раз снимала с плиты сковороду с ужином. За окном темнело, рабочая неделя выдалась тяжелой, и сил на семейные баталии не было совершенно.
— Какая ещё доля?
— На даче твоей. Говорили же об этом.
Свекровь поправила шёлковый платок на шее. Вид у неё был решительный, как у председателя собрания.
— Ни о каких долях мы не говорили.
Елена опустила сковороду на подставку и сполоснула пальцы под краном.
— И прописывать я туда никого не собираюсь. Тем более твоего Димку.
— А что такого?
Сергей подал голос от окна. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и старательно ковырял ногтем край обоев.
— Мать дело говорит. Что она, чужая, что ли? Родня ведь. Свои люди.
— Вот именно!
Свекровь довольно закивала, поглядывая на сына.
— Димка парень работящий. Будет вам грядки полоть. А то участок простаивает. Девочку свою туда привезёт. Ему трудно сейчас! С работой не везёт катастрофически.
Елена присела на табурет напротив свекрови. Дачу она купила пять лет назад. Продала бабушкину двушку, добавила все свои накопления и взяла участок с добротным домом в хорошем поселке.
Сергей к покупке отношения не имел. У него вечно то гениальные проекты прогорали, то начальники попадались плохие и не ценили его талантов. Он тогда как раз год сидел дома, искал себя. Зато его мать сразу развила бурную деятельность на чужих сотках, как только появились документы.
— Он третью работу за год меняет, — без выражения произнесла Елена.
— Начальство плохое попадается! — тут же вскинулась Галина. — Зато с тётей повезло. И с дядей.
— С дядей ему, может, и повезло. А моя дача тут при чём?
— Ты как со старшими разговариваешь?
Свекровь недовольно скривила губы.
— Как заслужили. Моя дача. Никаких племянников там не будет. Тем более с девочками. Точка.
— Лен, ну ты палку-то не перегибай, — вступил Сергей, переминаясь с ноги на ногу. — Димке жить негде. Они с Леркой поругались, хозяйка их со съемной квартиры попёрла за неуплату.
— И поэтому здоровый лоб должен ехать в мой дом?
Елена сложила руки на коленях.
— А куда ему идти? — развел руками муж. — Не на улицу же. Пусть поживет до осени. Там отопление есть, котел работает.
— Сергей, ты меня слышишь? Это моя дача. Я за неё кредиты закрывала, пока ты на диване лежал.
Сергей пошел пятнами. Он терпеть не мог, когда жена при матери напоминала о его периодах безработицы.
— Я не лежал, я на перспективу работал! И вообще, мы семья. Всё общее.
— Дача не общая, — припечатала Елена. — Документы на меня. Покупалась на деньги от бабушкиной квартиры. Твоего там ни копейки нет.
Галина возмущенно всплеснула руками.
— Ишь ты, как заговорила! Копейки свои считает. А то, что мы с Серёжей тебе ремонт там делали? А то, что я там каждый куст своими руками посадила? Каждую грядку вынянчила!
Свекровь перешла на повышенные тона.
— Пока ты по своим офисам прохлаждалась, я дом в порядке держала! Так что право имею.
— За огурцы спасибо. Но прописывать Димку я не буду. И пускать его туда тоже. Разговор окончен.
— А я тебя и спрашивать не стану.
Галина хитро прищурилась и откинулась на спинку стула.
— Это как же?
Елена почувствовала неладное. Тон свекрови из возмущенного вдруг стал издевательски спокойным.
— А вот так, — ехидно протянула Галина. — У меня ключи есть. И председатель меня знает. Завтра же Димку туда отвезу. Пусть живёт. По-семейному надо жить. Для своих ничего не жалко.
— Губу раскатала, — бросила Елена, поднимаясь с табурета.
Она направилась в прихожую. Там, на тумбе у зеркала, всегда лежала запасная связка от дачи. Той связкой пользовался Сергей, когда ездил проверять котел или чистить снег зимой.
Елена пошарила рукой по полке. Ключей не было. Заглянула в ящик. Пусто.
— Сергей, где ключи?
Она вернулась на кухню. Муж внезапно заинтересовался узором на линолеуме.
— Ну, я это…
— Что «это»?
— Маме отдал.
Сергей нервно сглотнул.
— Ей нужнее. Они с Димкой там рассаду повезут на днях. Да и вещи кое-какие надо закинуть. Парню реально некуда идти.
Елена оперлась о дверной косяк. В голове всё вдруг стало кристально ясно.
Свекровь пришла не спрашивать разрешения. Она пришла поставить перед фактом. Они уже всё решили. Без неё. В её же доме.
— Значит, вы уже и вещи собрали? — ровно спросила она.
— Собрали, — гордо ответила Галина. — Димка завтра с утра Газель нанял. Диван свой старый привезет, а то у тебя там в гостиной спать жестко на одной кровати.
— В моей гостиной.
— Ой, да перестань ты якать! Моё, моё… С собой на тот свет заберешь?
Свекровь презрительно махнула рукой.
— Родная племянница на улице остается, тьфу, племянник! А она за метры свои трясется.
— Значит так.
Елена отлепилась от косяка и сделала шаг к столу.
— Завтра утром Димка может везти свой диван куда угодно. Хоть на свалку. Но на мой участок он не заедет.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула свекровь.
— Ещё как посмею. Я завтра же еду на дачу. Вызываю мастера. И меняю все замки. И на калитке, и на доме.
Сергей дернулся от окна.
— Лена, ты чего? Зачем такие крайности?
— Крайности? Это ты ключи от моего дома за моей спиной раздаешь.
Она в упор посмотрела на мужа.
— Ты хоть один платеж по ипотеке сделал? Ты хоть раз за свет там заплатил?
— Я продукты покупал! — огрызнулся муж. — Шашлыки жарил!
— Ах, продукты. Молодец какой. Медаль тебе шоколадную купить? Или грамоту выписать?
Галина вскочила со стула, схватив свою сумочку.
— Да я туда столько труда вложила! Горб заработала на твоих грядках!
— За труд спасибо. Могу компенсировать. Заберёшь свои оцинкованные ведра и тяпки. Завтра выставлю их за калитку. Но ноги твоей и твоего Димки там больше не будет.
— Я там хозяйка не меньше твоего! — не унималась Галина. — Председатель всё подтвердит! Мы там всем поселком скидывались на дорогу!
— Председатель подтвердит то, что написано в выписке. А там написана моя фамилия.
Елена указала на дверь.
— На выход.
— Что?!
Свекровь вытаращила глаза. Вся её самоуверенность вдруг дала трещину. Она явно не привыкла, что безотказная невестка, которая всегда молча глотала её шпильки ради мира в семье, вдруг даёт такой жесткий отпор.
— Ты мать мою из дома гонишь? — возмутился Сергей, делая шаг к жене.
— Я гоню из дома наглого человека, который распоряжается моим имуществом. А ты, если хочешь, можешь идти вместе с ней. И с Димкой. Будете втроем на старом диване спать.
Сергей приоткрыл рот, но слова застряли. Он перевел растерянный взгляд с разозленной жены на мать.
Галина тяжело задышала. Она явно ждала, что сын сейчас стукнет кулаком по столу и поставит зарвавшуюся жену на место. Но Сергей только виновато потупился и отступил обратно к окну.
— Ноги моей больше в этом доме не будет! — процедила сквозь зубы свекровь.
Она развернулась и, громко топая, направилась в прихожую. Дверь за ней тяжело закрылась. На лестничной клетке загудел лифт.
Сергей виновато потер шею.
— Ну зачем ты так? Обидела маму. Она же как лучше хотела.
— Сергей, — устало произнесла Елена. — Иди спать. А я пошла искать номер слесаря.
Утром субботы выдалось прохладным. Елена приехала в поселок к восьми. Трава на участке блестела от росы, а свежий воздух немного успокоил нервы. Мастер из местной службы приехал через полчаса.
Он деловито снял старую сердцевину замка на входной двери, потом перешел к калитке. Елена стояла на крыльце, кутаясь в домашнюю кофту, и пила кофе из термоса.
Около десяти часов к воротам с натужным ревом подъехала старая, ржавая Газель.
Из кабины выскочил Димка — взъерошенный, в спортивных штанах, с сигаретой в зубах. Следом из кузова показался край того самого знаменитого дивана, обитого потертым флоком.
— О, теть Лен, здрасьте! — весело крикнул Димка, подходя к калитке. — А бабуля сказала, ключи у нее. Но раз вы тут, открывайте! Мы сейчас быстро разгрузимся.
Мастер как раз закручивал последний саморез на новой накладке замка.
— Не утруждайся, Дим, — спокойно ответила Елена, подходя к забору. — Разворачивай машину.
Улыбка сползла с лица племянника.
— В смысле? Куда разворачивать? Мне жить негде. Мы же договорились.
— Вы договорились с Галиной Сергеевной. Вот к ней и езжай жить. А здесь чужой дом.
Димка сплюнул сигарету в траву.
— Вы че, серьезно? Я же за Газель косарь отдал!
— Это твои проблемы.
Из машины высунулся недовольный водитель.
— Эй, хозяева! Разгружать будем или как? У меня следующий заказ горит!
— Не будем! — крикнула ему Елена. И повернулась к племяннику: — Счастливого пути, Дима.
Димка зло выматерился себе под нос, вытащил из кармана телефон и начал яростно тыкать в экран.
— Алло, бабуль! Да, я приехал! А тут эта… тетя Лена не пускает! Говорит, валите отсюда.
Он сунул телефон через прутья забора прямо в лицо Елене.
— Нате, пообщайтесь!
Из динамика донесся визгливый голос свекрови.
— Елена! Ты что удумала?! А ну открывай ворота ребенку! Совести у тебя нет!
— Зато у меня есть новые ключи, Галина Сергеевна.
Елена не стала брать телефон.
— И если ваш ребенок не уберет свою машину от моих ворот через пять минут, я вызову охрану поселка.
Она развернулась и пошла обратно к крыльцу, не обращая внимания на крики из динамика и ругань Димки. Мастер тактично кашлянул, протягивая ей новую связку ключей.
— Готово, хозяйка. Принимайте работу.
За спиной громко хлопнула дверца Газели, взревел мотор. Димка уезжал вместе со своим диваном.
Телефон в кармане Елены завибрировал. Звонил Сергей. Она посмотрела на экран, усмехнулась и сбросила вызов. Ей предстояло еще много дел на участке.
К лету дача преобразилась. Сергей первые пару недель пытался дуться и спал в гостиной, но быстро понял, что кормить его и оплачивать счета мамочка не разбежится. Жена же могла и его чемоданы за дверь выставить, если он продолжит качать права. Пришлось смириться и даже пару раз приехать покосить газон.
Племянник Димка так и не появился на горизонте — говорят, снова искал себя, лежа на диване в материнской квартире.
А свекровь перестала звонить с ценными указаниями и рассказывать, как правильно жить. За своими оцинкованными ведрами она так и не приехала.
Елена сидела на веранде своего дома, пила чай и смотрела на чистые, перекопанные грядки. Пришлось нанять местного парня для прополки, но это была ничтожная плата за тишину и покой.
От души наконец-то отлегло.
