«Дяденька, возьми мою сестрёнку… Она очень голодная». Я только что предал землю жену — и в тот же день стал отцом отца чужих детей. Их история
Артем мчался по городскому тротуару, чувствуя, как каждая удаляющаяся секунда времени неумолимо отдаляет его от заветной цели. В его руках был не просто кожзаменитель с бумагами, а своего рода пропуск в будущее, которое он так тщательно выстраивал по кирпичику. Внутри него была пустота, огромная и безмолвная, поселившаяся там после того, как его супруга покинула этот мир. Она ушла быстро, оставив после себя лишь тишину и горькое ощущение несправедливости. Работа превратилась для него в огромное спасение, в плотный щит, который хоть как-то защищал его от навязчивых мыслей и тишины в их некогда общем доме. Он стал функционировать как механизм, без чувств, без малейших проблем и радости.
И вот теперь судьба его дела решилась на одно-единственной деловой встрече. Если потенциальные инвесторы не согласятся подписать документы, то все его многочисленные старания рухнут как карточный домик, а вместе с ними исчезнет и последний луч, заставивший его просыпаться по утрам.
Внезапно его стремительное движение прервало тонкий, едва различимый за шумом города голосок.
— Дяденька… прошу вас, послушайте меня всего одну минуту…
Артем резко остановился, едва не столкнувшись с прохожей. Перед ним стоял маленький мальчик. Ему на вид можно было дать лет семь. Он был очень худеньким, его лицо бледное, одежда явно была ему велика и не спасала от пронизывающего ветра. Но самое главное — в своих руках он бережно, с невероятной осторожностью держал крошечный сверток из старенького одеяльца, из которого выглядывало личико младенца.
— Пожалуйста… возьмите мою маленькую сестричку, — произнес мальчик, и его голос дрогнул. — Она хочет кушать. Очень сильно.
Артем хотел было продолжить свой путь, сознательно отмахиваясь от этих помех, но его взгляд встретился со взглядом ребенка. И в этих глазах он не увидел ни капли детской беззаботности. Он увидел бесконечную осень, смешанную с огромной, недетской ответственностью за то хрупкое Существо, которое он прижимал к своей груди.
— Мальчик, как тебя зовут? — спросил Артем, старый, чтобы его голос прозвучал как можно мягче.
— Меня зовут Серёжа, — тихо ответил ребёнок, инстинктивно притягивая к себе одеяльце с младенцем.
— А где же твоя мама? — снова спросил Артем, уже чувствуя, как в душе он начинает нарастать тревогу.
Серёжа опустил голову, и его маленькие плечики содрогнулись от беззвучного плача.
— Она ушла… уже давно. Сказала, что вернется, когда купит нам хлеб. Но не пришла. Мы ждали ее возле подъезда. Уже второй день.
Эти простые слова прозвучали для Артема как гром среди ясного неба. Он попытался представить эту картину: двое совсем маленьких детей, один из которых был вынужден взвалить на себя свою хрупкость, взяв на себя заботу о друге. Двое суток на холодном осеннем ветру, без еды, без тепла, без какой-либо надежды на помощь.
— И ты все это время был один с сестренкой? — переспросил Артем, чувствуя, как у него сжимается горло.
— Да, — просто и безропотно ответил Серёжа. — А Леночка все время плакала. А я не знал, как ее успокоить и где взять для нее молочку.
Имя девочка, Леночка, отозвалось в сердце Артема острой болью. Именно так звали его покойную супругу, когда она была совсем маленькой. Это было знакомо. Судьбой. Артем на мгновение закрыл глаза, отгоняя все мысли о деловой встрече, о контрактах, о миллионах. Внутри него что-то перевернулось, и он услышал тихий, но настойчивый внутренний голос, который говорил ему: Останься. Помоги.
— Хорошо, — твердо сказал Артем. — Пойдемте со мной. Сейчас мы найдем способ вам помочь.
Он повел детей в ближайшем кафе, где заказал им теплую кашу, молоко, фрукты и приготовленную смесь для малышей. Серёжа ел быстро, но при этом каждый свой следующий кусочек пытался предложить сестренке. Леночка, согревшись и утолив голодом, наконец перестала плакать и даже улыбнулась. И в тот самый момент Артем ощутил свое в груди странное, давно забытое тепло. Это было чувство необходимости. Кому-то он был нужен. По-настоящему.
Он достал свой телефон и одним коротким сообщением отменил деловую встречу. Потом изменил все свои планы на следующий день. А потом и на всю неделю. В его жизни теперь было только двое детей, которые смотрели на него с безграничным доверием.
Когда приехали сотрудники правопорядка, Серёжа в страхе прижался к ногам Артема. Он умолял не отдавать его в специальное учреждение.
— Там очень страшно, — Шептал он, и его глаза были полны ужаса. — Там никто не улыбается. Там никто не любит.
И Артем, вспомнив свои детские годы, проведенные в видимом месте, холодном и безразличном, прекрасно различал каждое слово мальчика. Он знал, каково это — быть абсолютно никому не нужным.
— Я готов взять их под свою ответственность, — заявил он представителям закона. — Я оформлю всю необходимую бумагу для временной печати.
Сотрудники удивленно переглянулись. Они редко сталкивались с подобными ситуациями, особенно когда инициатором выступал абсолютно посторонний, успешный человек.
После этого часы превратились в бесконечную вереницу оформления документов, бесед и официальных процедур. Но когда Артем наконец вышел из здания с бумагами в одной руке и двумя детьми, крепко держащимися за другого, он почувствовал невероятное облегчение. Он сделал что-то по-настоящему влиятельное. Впервые за последний год он почувствовал, что поступает правильно.
Дома Серёжа осторожно ступил на порог просторной гостиной и замер, оглядывая все вокруг с нескрываемым изумлением. Большое окно, пропускающие последние, казалось, лучи заходящего солнца, мягкий диван, уютное покрывало — для мальчика это место дворцом из сказки.
— Это теперь ваш дом, — сказал Артем. — По крайней мере, в ближайшее время.
Серёжа молчал. Потом его взгляд упал на плюшевого мишку, которого Артем купил для Леночки по дороге. Мальчик взял игрушку и крепко прижал к себе, смотря на вопросительный взгляд Артема.
— А… а можно, чтобы он был немного и моим? — Робко спросил он.
— Конечно, можно, — улыбнулся Артем. — Он теперь твой друг.
Вечером Леночка снова начала хныкать. Артем растерялся, не зная, как правильно успокоить ребенка. Но Серёжа, как настоящий старший брат, подошел, осторожно взял сестрёнку на руки и начал тихонько напевать ей песенку, ту самую, которая, вероятно, пела им их маму. Девочка почти сразу успокоилась. Артем смотрел на эту ситуацию с чувством глубокого уважения к власти. Этот маленький мальчик был не просто ребенком. Он был настоящим защитником, опорой для своей сестры.
Дни складывались в недели. Артем постепенно учился быть тем, кем никогда не стать предполагаемым — отцом. Он читал детям сказки по ночам, гулял с ними в парке, учил Серёжу читать по слогам и писать свои первые буквы. Его сердце наполнялось теплом, когда Леночка произнесла свой первый «день», протягивая к нему ручонки. Он с гордостью отметил, как Серёжа постепенно начал вздрагивать от каждого громкого звука, как он начал смеяться над его шутками и как однажды совсем просто назвал его по имени — Артем.
И вот наступил день, который он одновременно и ждал, и боялся. Раздался телефонный звонок из службы опеки.
— Мы разыскали мать детей. Она находится в медицинском учреждении. Но… ее состояние оставляет желать лучшего. Существуют большие риски, что она не сможет сразу принять на себя ответственность за воспитание детей. Будет подниматься вопрос о полной недостаточности ее родительских прав.
Артем замер. Понятно, что он должен быть проблемой радости, ведь теперь ничто не мешает детям остаться с ним навсегда. Но вместо этого его охватил странный, непонятный страх. Потому что теперь окончательный выбор был за ним. Выбор, который изменит всю его жизнь.
В ту ночь он долго сидел у окна своей спальни, глядя вдаль на холодные звезды. Он вспоминал свою жену. Ее светлую улыбку. Ее слова, которые она сказала ему когда-то, очень давно: «Когда-нибудь, если ты снова почувствуешь, что твое сердце оживает и начинает биться в новом ритме — значит, ты нашел свой новый путь».
Утром следующего дня он набрал номер своего юриста.
— Я принял решение. Я хочу оформить официальное опекунство. Нет, поведусь. Я хочу усыновить их. Обоих. Я хочу, чтобы они стали моими детьми по всем документам и в моем сердце.
Последующие несколько месяцев стали бесконечными собеседованиями, наблюдениями и сбором количества справок. Многие удивились его решению: успешный, состоявшийся мужчина, ранее не проявлявший интереса к семейной жизни, берет на себя ответственность за двоих чужих детей. Но Артем был непоколебим. На каждом собеседовании он обращал внимание на то, как Серёжа научил его варить идеальную манную кашу, как заливисто смеётся Леночка, когда он щекочёт её, и на то, как тихо спят они оба, держась друг за дружбу. Это отношение к тому, как они стали его настоящим, пусть и не по крови, но семьей.
И вот спустя несколько долгих месяцев ожидания он наконец получил официальное решение суда. Теперь они были его. Всегда.
Они построены из шумного города в уютном доме за городом, с большим садом, где росли яблони. Теперь в их жизни были качели, на которых они качались все вместе, велосипедные прогулки по окрестным дорожкам и первые неуверенные шажки Леночки на мягкой траве, когда она крепко держалась за его большой палец.
Однажды вечером, когда Артем укладывал Серёжу спать, мальчик обнял его за шею и прижался щекой к его плечу.
— Спасибо тебе… папа, — прошептал он, и в его голосе звучала абсолютная, безоговорочная любовь и доверие.
Артем не смог выдержать нахлынувших на него чувств. По его щекам медленно потекли слезы, но это были слезы очищения и счастья.
— Спокойной ночи, мой дорогой сынок, — тихо ответил он, гладя мальчика по волосам.
В тот вечер, стоя под звездным небом и глядя на освещенные окна своего дома, он больше не чувствовал внутри себя той старой, знакомой пустоты. Его сердце было наполнено до краев. Оно было большим, теплым и по-настоящему живым.
И он наконец понял простую, но великую суть: иногда в твою жизнь приходит помощь не в виде яркого света или громогласного чуда. Иногда она приходит в виде двух пар детских глаз, полных надежд и безграничного доверия, которые смотрят на тебя и вручают тебе свою судьбу.
И в тот самый миг ты перестаешь быть просто человеком, который бежит по своим делам.
Ты становишься семьей. Ты становишься домом. Ты становишься любовью.
