На пороге стоял зять Виктор – муж младшей сестры Елены. Как всегда, безупречно причесанный, в пальто, пахнущий дорогим одеколоном. За его спиной робко переминалась с ноги на ногу сама Елена.
– Тамарочка, дорогая моя! – Виктор расплылся в такой широкой улыбке. – Ну что за чудо женщина! Снова вся в трудах, вся для семьи. Дай я тебе помогу, эти банки ведь такие тяжелые! Леночка, ну что ты стоишь в дверях как неродная? Проходи быстро, помоги сестре.
– Да ладно тебе, Вить, я сама справлюсь, – негромко ответила Тамара. – Чайник как раз вскипел. Садитесь к столу.
– Ой, нет-нет, Тамарочка, никаких «сама»! – Виктор бережно переставил горячую банку на поднос и ласково заглянул ей в глаза. – Мы же семья. Ты для нас столько делаешь, мы твои должники по гроб жизни. Твое варенье – это просто шедевр кулинарии, клянусь! Вчера с Леной баночку открыли, так за один присест уговорили. Золотые у тебя руки, золотые!
Елена тихонько кивнула, проходя к столу:
– Да, Том, очень вкусное. Спасибо тебе.
– Кушайте на здоровье, – улыбнулась Тамара, разливая чай по чашкам.
Ей было приятно слышать такие слова, но где-то в глубине души, под самым сердцем, зудело странное, противное чувство. Взгляд Виктора, какой-то скользкий, никак не вязался с его приторно-сладкими речами. Но Тамара тут же мысленно отругала себя:
– Ну что ты за человек такой подозрительный, Тома? Человек к тебе со всей душой, заботится, помогает, а ты везде подвох ищешь.
***
Прошло около двух недель. Тамара начала замечать, что отношение родственников к ней резко и необъяснимо изменилось. Тетя Галина, старшая в их роду, при встрече в сквере едва кивнула и поспешила перейти на другую сторону улицы.
А когда Тамара позвонила своему племяннику Даниле, сыну Елены и Виктора, тот отвечал как-то натянуто, неохотно, постоянно вздыхая в трубку.
Не выдержав, Тамара сама приехала в гости к тете. Пожилая женщина долго не хотела открывать дверь, а когда все же впустила племянницу, разговаривала сквозь зубы.
– Тетя Галя, да объясни ты мне ради бога, что случилось? – взмолилась Тамара, присаживаясь на край дивана. – Я перед кем-то провинилась? Почему все от меня шарахаются?
– Ох, Тамара, Тамара… – тетя Галина сурово покачала головой, поправляя на плечах старую шаль. – И не стыдно тебе? Перед чужими людьми строишь из себя святую великомученицу, вареньем всех угощаешь, а над родной сестрой издеваешься!
– В смысле – издеваюсь? – Тамара опешила. – Тетя Галя, ты о чем?
– Да обо всем! – вскинулась старушка. – Виктор рассказывал, как ты Ленку попрекаешь маминым наследством. Будто ты кричишь на нее, что дача только твоя, а они там никто и звать их никак. Оля плакала вчера, говорила, что ты у них последние деньги на ремонт этой дачи вымогаешь, угрожаешь судом! Виктор ведь так за тебя переживает, говорит: «Жалко мне Тамару, одинокая баба, умом тронулась на почве жадности, но Леночку я в обиду не дам».
У Тамары перехватило дыхание, а в ушах зашумело.
– Тетя Галя… Это Виктор тебе такое рассказал? – прошептала она. – Да я на этой даче все лето сама пахала! А они только отдыхать приезжали! И копейки я с них не просила!
– Ой, ладно тебе, Тома, не оправдывайся теперь, – устало отмахнулась тетя Галина. – Виктор врать не станет. Он такой интеллигентный, мягкий мужчина, всегда о тебе с такой теплотой говорит при нас, вздыхает только, жалеет тебя. А ты… Эх, жадность тебя сгубила. Иди лучше, мне отдыхать надо.
Выйдя на улицу, Тамара долго стояла у подъезда, подставив лицо холодному ветру. Ей казалось, что ее облили ушатом ледяной грязной воды. Виктор, зять, который целовал ей руки и хвалил ее варенье, методично уничтожал ее репутацию перед всей родней. Но зачем? Ответ лежал на поверхности: мамина дача в пригороде была лакомым куском, и Виктор давно заглядывался на этот участок, мечтая построить там огромный коттедж.
***
В следующую субботу вся семья должна была собраться у тети Галины на семейный обед – отмечали ее семьдесят пятый юбилей. Тамара решила, что не станет прятаться по углам и отмалчиваться. Она приехала одна из первых, привезя с собой огромный праздничный пирог.
Вскоре приехали Елена, Виктор и их двадцатишестилетний сын Данила.
Виктор с порога буквально засыпал тетю Галину комплиментами, вручил ей пышный букет роз и, заметив Тамару в коридоре, тут же расплылся в своей фирменной, приторно-сладкой улыбке.
– Тамарочка! Дорогая наша! – он сделал шаг вперед, пытаясь обнять ее за плечи, но Тамара аккуратно уклонилась. – Какая ты сегодня нарядная! Леночка, посмотри, как Тамаре идет этот синий цвет! А пирог какой испекла, боже мой, у меня уже слюнки текут! Золотая ты наша труженица, что бы мы без тебя делали!
– Спасибо, Витя, – спокойно ответила Тамара, глядя ему прямо в глаза. – Стараюсь для семьи.
– И правильно, дорогая, правильно! Семья – это самое святое, что у нас есть! – пафосно провозгласил Виктор, проходя в гостиную к столу.
Родственники расселись по местам. За столом присутствовали тетя Галина, дядя Петр, Елена, Виктор, Данила и еще несколько близких. Атмосфера была натянутой. Тетка демонстративно не смотрела в сторону Тамары, а дядя Петр лишь хмуро сопел в свои усы. Виктор же, напротив, был душой компании: шутил, ухаживал за дамами, разливал напитки и то и дело провозглашал тосты за здоровье тети Галины и «за процветание их дружного семейного клана».
В разгар застолья Данила достал свой телефон и подключил его к портативной Bluetooth-колонке, которая стояла на буфете в углу комнаты, чтобы включить фоном тихую инструментальную музыку.
– Во, так уютнее будет, – улыбнулся парень, отправляя в рот кусок пирога. – Теть Том, пирог реально пушка, респект!
– Спасибо, Дань, кушай на здоровье, – улыбнулась Тамара.
Через полчаса Виктор поднялся из-за стола, слегка пошатываясь от выпитого, и ласково похлопал жену по плечу.
– Леночка, дорогая, я отойду на минутку на балкон, свежим воздухом подышу. И другу позвонить надо по работе, обещал. Вы тут без меня не скучайте! Тамарочка, пирог – просто сказка, я вернусь и обязательно еще кусочек съем!
Он подмигнул Тамаре и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь, ведущую на балкон.
Елена проводила его любящим взглядом и тихо вздохнула:
– Какой же он у меня все-таки заботливый… Все о работе думает, крутится как белка в колесе.
В этот момент музыка из колонки на буфете внезапно оборвалась. Вместо нее раздался громкий, отчетливый звук телефонного вызова, а затем динамик зашипел.
Данила удивленно уставился в свой телефон.
– Ой, что за ерунда… Папа к колонке подключился, что ли? Опять не туда ткнул! Сто раз ведь показывал, как значок блютуса выглядит.
Парень хотел было сбросить вызов, но Тамара мгновенно перехватила его руку.
– Не сбрасывай, Дань. Сделай погромче. Давайте послушаем, о чем наш заботливый Витенька говорит по телефону.
– Да ладно вам, теть Том, неудобно же… – замялся Данила.
– Сделай громче, я прошу! – твердо повторила Тамара.
Данила нехотя нажал на кнопку регулировки громкости. В этот момент на балконе Виктор, судя по всему, дозвонился до своего приятеля. Его голос зазвучал из колонки на всю комнату – громко и четко.
– Да здорово, Санек! – гремел голос Виктора из динамика. – Да где я… У старухи на юбилее сижу, скука смертная. Ленка моя тут слюни пускает, а ее сестрица бестолковая, Тамарка, пирог притащила. Да, та самая вешалка, никому не нужная. Сидит, глазами своими глупыми хлопает, думает, я ее реально уважаю. Ой, коряга! Я ей сегодня полчаса руки целовал, еле сдержался, чтоб не заржать.
Елена замерла с вилкой в руке, тетка прижала ладонь к открытому рту.
– Да ладно тебе, Вить, – пробасил его приятель. – Зачем ты так? Нормальная баба вроде, дачу вам отдает.
– Отдает? Да шиш там! – злобно хохотнул Виктор. – Жмется, коза старая. Но ничего, я ее уже перед всей родней такой грязью облил, что она скоро сама приползет и эту дачу на Ленку перепишет, лишь бы с ней здороваться начали. Я бабке такое наплел! Она теперь на Тамарку смотреть не может. Еще пара недель обработки – и участок наш. Построю там нормальный дом, а эту вешалку даже на порог не пущу. Ладно, Санек, пойду я. Дальше перед этим отребьем любовь изображать. Давай, на связи!
Раздался короткий писк, и колонка затихла. Даня, красный, как рак, снова подключился с телефона к ней, заиграла музыка. Люди за столом сидели, как громом пораженные. Елена спрятала лицо в ладонях и тихо заплакала. Тетя медленно повернула голову к Тамаре.
Балконная дверь распахнулась, и в комнату вальяжной походкой вошел Виктор.
– Ну вот и я! – весело провозгласил он, потирая руки. – Прохладно там, конечно. Тамарочка, дорогая, ну где там твой чудо-пирог? Накладывай скорее зятю кусочек, побалуй меня!
Тамара медленно поднялась со своего места. Виктор по взгляду понял, что случилось что-то нехорошее.
– Что такое, Тамарочка? – замялся он, переводя взгляд на плачущую жену и хмурого сына. – Леночка, ты чего плачешь? Случилось что-то? Дань, чего за дела?
Данила молча поднял телефон и показал отцу на него пальцем.
– Ты к колонке подключился, пап, – глухо сказал парень, отводя глаза. – Хотел, видать, интернет включить, и опять не на тот значок нажал. Все на колонку транслировалось. Мы твой разговор от и до слышали!
Виктор побледнел так, что его лицо слилось по цвету со стеной. Он открыл рот, судорожно глотая воздух, как выброшенная на берег рыба.
– Да я… да это шутка была! – залепетал он, делая шаг к тетке. – Теть Галь, да мы с Саньком всегда так дурачимся… Юмор у нас такой, специфический, мужской! Леночка, ну скажи им! Тамара, ты же умная женщина, ну какая дача, господи…
– Замолчи, Виктор, – рявкнула Тамара, и он мгновенно осекся. – Хватит позориться. Ты сейчас выглядишь еще более жалко, чем в своей этой лицемерной роли заботливого зятя.
Она обвела взглядом притихших родственников.
– Я ведь чувствовала, что не зря ты передо мной хвостом метешь. Чувствовала, но верить не хотела, списывала все на свою подозрительность. Думала: ну нельзя же быть настолько двуличным существом. Оказывается, можно. Ты перед всей родней меня грязью поливал, чтобы дачу прибрать к рукам?
– Тамара… – подала голос тетя Галина. – Ой, как стыдно-то перед тобой… Как же я этому паразиту поверила! Как он сладко пел, ирод!
Дядя Петр медленно поднялся из-за стола.
– Слышь, зятек, – грубовато произнес он, надвигаясь на бледного Виктора. – А ну-ка пошел вон отсюда. Быстро. Пока я тебе твою интеллигентную физиономию не подправил. Из-за тебя, гаденыша, чуть девчат не перессорили!
– Дядь Валер, да подожди ты… – испуганно залепетал Виктор, пятясь к выходу. – Лена, пойдем домой! Лена!
Елена подняла голову и посмотрела на мужа так, будто бы видела его впервые в жизни.
– Я никуда с тобой не пойду. Никогда больше не смей мне на глаза попадаться. Забирай свои вещи и убирайся к своему Саньку в гараж. Я подаю на развод.
– Да вы что, с ума все сошли?! – взвизгнул Виктор. – Да пошли вы все! Тоже мне, семейка! Клан, елки-палки! Кучка клоунов!
Он развернулся и выскочил в коридор. Через три секунды хлопнула дверь.
Тетя Галина подошла к Тамаре, крепко обняла ее и тихо заплакала:
– Прости нас, Томочка… Прости, родная. Из-за этого прохвоста чуть семью не разрушили.
– Все хорошо, тетя Галь. Хорошо, что выяснилось все. Давайте лучше пирог есть, а то остынет.
***
Свое обещание Елена выполнила – с мужем развелась. Виктор напоследок жене закатил грандиозный скандал: оказалось, что не любил он ее никогда, и жил по привычке. И готовит она плохо, и прибраться по-человечески не может. Тамара с сестрой общаться продолжает, и во всем поддерживает. А как иначе? Родня ведь…
