– Лена, выключи чайник, ну сколько можно просить! – крикнула мама из спальни.
Я оторвалась от конспектов и пошла на кухню. Чайник на плите уже заливался свистом, пуская пар под потолок. Мама даже не вышла. В последнее время она вообще редко выходила из своей комнаты, если папы не было дома.
Раньше мы вечерами раньше мы вечерами чаевничали, обсуждали мои будущие экзамены, мамину работу в библиотеке, папины бесконечные командировки на строительные объекты. Теперь все изменилось.
Я налила себе чаю, вернулась в коридор и заглянула в приоткрытую дверь спальни. Мама сидела на кровати, поджав ноги. Экран ее смартфона подсвечивал лицо снизу, отчего оно казалось непривычно молодым и каким-то загадочным. Она улыбалась.
– Мам, чай готов, – позвала я.
Она вздрогнула, моментально перевернула телефон экраном вниз и натянула на лицо строгое выражение.
– Да, Леночка, сейчас приду. Отрежь мне сыра, пожалуйста.
Я постояла секунду, разглядывая ее. Новая прическа, каштановые волосы аккуратно уложены, хотя идти никуда не надо – время девятый час вечера. На губах – остатки розового блеска, который она раньше доставала только по праздникам.
За последние три недели мама похудела, обновила гардероб, купила пару шелковых блузок и, главное, завела страницу в новой соцсети, где через день меняла аватарки. На всех фотографиях она выглядела непривычно кокетливой.
На следующий день в школе я не выдержала и поделилась сомнениями с Леркой, лучшей подругой. Мы сидели на подоконнике в коридора, ждали начала урока физики.
– Да ладно тебе, Лен, – Лерка крутила в руках маркер. – Может, у нее просто кризис среднего возраста. Подумаешь, фотки выкладывает. Моя вон вообще в сорок пять лет на латиноамериканские танцы записалась.
– Если бы только фотки, – я покачала головой, вспоминая вчерашний вечер. – Она с телефоном даже в ванную ходит. Папа звонит с объекта, она отвечает сухо, быстро, мол, занята, поужинала, ложусь спать. А сама потом до двух ночи сидит в сети. Я же вижу свет из-под двери.
Лерка посмотрела на меня уже серьезнее, перестала вертеть маркер.
– Слушай… А под фотками кто-то пишет? Ну, комментарии там, лайки?
– Пишет. Какой-то Олег. На аватарке мужчина в очках, солидный такой, на машине. Пишет: «Вы прекрасны, Ирина», «Ваша улыбка согревает». И мама ему отвечает. Смайлики эти дурацкие, цветочки.
– Ой, подруга, дело пахнет керосином, – Лерка сочувственно хлопнула меня по плечу. – Очень похоже, что у твоей мамы появился ухажер. Виртуальный или реальный – вопрос. Но то, что она туда улетела, это факт.
Слова Лерки засели в моей голове. Весь день я пыталась убедить себя, что это глупости. Мои родители прожили вместе восемнадцать лет. Папа обожающий маму. Да, он часто уезжал, зарабатывал на квартиру, на мое будущее обучение. Но они никогда серьезно не ссорились. Какая любовь в сети? Какое распутство? Маме тридцать девять лет, она взрослая, серьезная женщина.
Дома никого не было. Мама ушла на какую-то внеплановую выставку в галерею, папа обещал вернуться из командировки только в пятницу. Я разулась, прошла в гостиную и увидела на журнальном столике мамин старый ноутбук. Она обычно брала его, чтобы заполнять рабочие отчеты, но сейчас он был просто прикрыт, а не выключен. Синий огонек на боковой панели мерно мигал.
Я знала, что поступаю плохо. Нас всегда учили уважать чужое личное пространство. Но противное предчувствие оказалось сильнее правильного воспитания.
Я подошла, подняла крышку ноутбука. Экран загорелся. На панели задач висела иконка браузера. Я кликнула на нее. Мама даже не догадалась закрыть вкладки или выйти из профиля. Первым делом открылся сайт знакомств. Профиль с ее фотографией, той самой, в новой шелковой блузке. Имя изменено на «Ирэн».
Я замерла, глядя на экран. Входящие сообщения горели красным кружком. Рука сама потянулась к колесику мышки, прокручивая диалоги. Их было много, но самый длинный, бесконечный чат был с тем самым Олегом.
«Ирочка, доброе утро. Как спалось? Думал о нашей встрече в парке. Ты удивительная женщина».
«Олег, спасибо. Мне так не хватает этих слов. Дома глухая стена. Муж приедет, опять начнет про свои стройки, кирпичи… Я чувствую себя просто бесплатным приложением к его быту. С тобой я снова ожила».
Я читала эти строчки, и внутри все сжималось от какой-то брезгливости и злости. Мой папа, который вкалывает в ледяных недостроях, чтобы мы ни в чем не нуждались, – «глухая стена»? Простые, добрые разговоры за ужином – «кирпичи»?
Там были и более свежие сообщения. Олег звал ее на выходные за город, в какой-то загородный отель. И мама… мама соглашалась. Писала, что соврет мужу про очередную конференцию библиотечных работников в области.
– Как она могла? – выдохнула я в пустую комнату.
Входная дверь щелкнула. Я захлопнула ноутбук, отскочила от стола и бросилась в свою комнату, едва успев прикрыть дверь.
За ужином я не могла смотреть на маму. Она вела себя как обычно, рассказывала про выставку, аккуратно резала хлеб, но в ее движениях появилась какая-то фальшивая легкость.
– Лена, ты чего не ешь? – спросила она, заметив, что я просто ковыряю вилкой в тарелке с макаронами. – Опять с Леркой поссорились?
– Нет, с Леркой все нормально, – я подняла глаза, глядя прямо на нее. – Мам, а кто такой Олег?
Мама замерла с куском хлеба в руке. Розовый блеск на ее губах как будто потускнел. Она медленно положила хлеб на салфетку.
– Какой еще Олег? Не знаю никаких Олегов. Среди моих знакомых таких нет.
– Хватит, пожалуйста, – я почувствовала, как к горлу подступает горячая волна. – Я видела твой ноутбук. Сайт знакомств, переписку. Ты собираешься с ним за город в выходные? Папа приедет в пятницу, а ты уедешь к какому-то мужику из интернета?
Лицо мамы изменилось. Спокойствие слетело, уступив место какому-то злому, колючему выражению. Она резко встала из-за стола.
– Ты как разговариваешь с матерью? Кто дал тебе право лазить в мои вещи? Ты вообще понимаешь, что такое личные границы? Я взрослая женщина, и я не обязана отчитываться перед семнадцатилетней девчонкой!
– А перед папой ты обязана отчитываться? – я тоже встала, голос задрожал. – Он там работает без выходных, а ты тут «Ирэн» на сайтах знакомств! Мне противно, мама!
– Замолчи!
– Ты ничего не понимаешь в совместной жизни. Ничего. Прожить восемнадцать лет, когда тебя замечают только как кухарку и прачку – ты попробуй сначала. Папа твой… Он хороший человек, но он давно меня не видит. Я для него – предмет мебели. Мне нужно было просто почувствовать, что я еще кому-то интересна как женщина!
– И ради этого надо врать и предавать? – бросила я.
– Я никого не предавала! Это просто общение. И за город я не поеду, я еще не сошла с ума. А вот то, что ты шпионишь за собственной матерью – это настоящее предательство. Чтобы больше я этого не слышала. Закрыли тему.
Мама развернулась и ушла в спальню, громко хлопнув дверью. Ужин остался остывать на столе.
***
Оставшиеся дни до пятницы прошли в режиме холодной войны. Мы с мамой разговаривали только короткими, техническими фразами: «Передай соль», «Я в школу», «Купи молока». Она больше не оставляла ноутбук открытым, а телефон держала в кармане домашнего халата. Но я видела, что переписка продолжается. Всякий раз, когда на ее смартфон приходило уведомление, она бросала все дела и уходила на балкон или в ванную.
Я не знала, что делать. С одной стороны, это их жизнь, их брак. С другой – смотреть на папу, который ничего не подозревает, было невыносимо. Я чувствовала себя соучастницей этого обмана.
В пятницу в шесть вечера папа вернулся. Уставший, с тяжелой сумкой. Лицо обветренное, под глазами залегли складки от усталости, но глаза светились радостью.
– Девчонки мои, привет! – басом загудел он в коридоре, разуваясь. – Ну, принимайте работника. Ленка, вымахала-то за две недели, скоро выше меня будешь! Ириша, а ты чего не встречаешь?
Мама вышла из кухни, улыбаясь той самой дежурной улыбкой.
– Привет, Коля. Устала просто на работе, отчетный период. Мой руки, я суп погрела.
Папа прошел на кухню, поцеловал ее в щеку, не заметив, как она едва заметно отстранилась. Он сел за стол, начал рассказывать про объект, про то, что начальник обещал премию к новому году, и мы сможем поехать в санаторий все вместе.
Мама слушала, подперев щеку рукой, кивала, но взгляд ее был устремлен куда-то сквозь папу. На столе рядом с ее тарелкой лежал телефон. Экран вспыхнул – пришло сообщение. Мама быстро прикрыла его ладонью.
Я сидела напротив и понимала, что больше не могу. Это лицемерие просто душило.
– Пап, – тихо произнесла я.
– Чего, Ленусь? – он повернулся ко мне, жуя хлеб.
– Папа, посмотри мамин телефон, пожалуйста.
Мама побледнела.
– Лена, иди в свою комнату, – проговорила она ледяным тоном.
– Нет, не уйду, – я достала из кармана свой мобильный. Я знала, что мама заблокирует свой телефон, поэтому за день до этого, пока она мыла посуду, сделала фотографии экрана ее ноутбука, где был открыт тот самый чат с Олегом. – Пап, посмотри вот это.
Я протянула ему свой телефон с открытой галереей.
***
Папа удивленно посмотрел на меня, потом на маму. Она сидела неподвижно, уставившись в свою тарелку с остывающим супом.
Он взял мой телефон. Сначала его лицо выражало недоумение. Он приближал экран, читал строчку за строчкой. Я видела, как медленно меняется его выражение лица. Сеточка морщин вокруг глаз разгладилась, лицо стало каким-то каменным, чужим.
Он дочитал до конца, пролистал несколько фотографий переписки, где обсуждалась поездка в отель, и аккуратно положил мой телефон на стол.
– Коля… – тихо начала мама, не поднимая глаз. – Коля, это не то, что ты думаешь. Это просто глупость, интернет-флуд. Ничего не было, клянусь тебе.
Папа молчал. Он смотрел на маму, словно видел ее впервые в жизни. Простой, работящий мужик, который не умел говорить красивых слов, сейчас выглядел полностью растерянным.
– Загородный отель, значит, – медленно, глухим голосом произнес он. – Конференция в области. Ира, это как?
– Коля, мне просто одиноко! – маму вдруг прорвало, она подняла голову, в глазах блеснули слезы. – Ты все время на работе. Ты приезжаешь и засыпаешь перед телевизором. Ты хоть раз за последний год спросил, что у меня на душе? Что я чувствую? Мне сорок лет скоро! Я жить хочу, хочу чувствовать себя красивой, нужной! Олег… Он просто говорил мне комплименты. Мне этого не хватало!
– А прийти и сказать мне об этом нельзя было? – папа поднялся из-за стола. Он казался огромным в нашей маленькой кухне. – Надо было чужому мужику писать, какой я ограниченный и как тебе со мной тошно? Про кирпичи мои писать? Я эти кирпичи, Ира, таскаю, чтобы у тебя шуба была, чтобы Ленка в институте училась не на платном, а если и на платном, так чтобы деньги были!
– Да не в деньгах счастье, Коля! – выкрикнула мама, закрывая лицо руками.
Папа ничего больше не произнес. Он вышел из кухни, прошел в коридор. Я слышала, как он надевает куртку, как шуршит его тяжелая сумка.
– Пап, ты куда? – я выбежала вслед за ним.
Он повернулся, потрепал меня по плечу. Рука у него была тяжелая и холодная.
– Поживу пока на объекте, в бытовке. Там тепло, условия есть. Надо подумать, Лен. Не могу я сейчас здесь находиться.
Дверь захлопнулась.
***
Прошло две недели. Папа так и не вернулся домой. Он звонит мне каждый день, спрашивает про учебу, дает деньги на карманные расходы, но о маме не спрашивает вообще. На мои вопросы отвечает коротко: «Надо разобраться, дочка. Пока не готов».
Мама замкнулась. Сайт знакомств она, конечно, удалила в тот же вечер. Телефон теперь лежит на тумбочке в прихожей, она к нему почти не прикасается. Про Олега больше никто не вспоминает – оказалось, что виртуальный кавалер моментально испарился и заблокировал «Ирэн», как только запахло реальными проблемами и разборками с разгневанным мужем. Обычная история для интернет-героев.
Дома тихо. Мама готовит ужин, убирает, но делает все механически, как робот. Иногда я вижу, как она сидит на кухне в темноте и смотрит в окно на пустой двор.
Вчера она подошла ко мне, когда я собиралась спать. Постояла в дверях, поправила кофту.
– Ты на меня зла, Лен? – тихо спросила она.
– Нет, мам. Не зла. Просто грустно все это.
– Мне тоже, – она вздохнула. – Я ведь действительно не собиралась к нему ехать. Мне просто хотелось сказки. Хотелось, чтобы кто-то писал эти глупые стихи, ждал меня. Женщины глупые, Лен. Ради пяти минут фальшивого внимания готовы сломать то, что строилось годами. Береги отца, он у нас золотой. А я… Я идиотка.
Она ушла к себе. А я лежала и думала. С одной стороны, мне безумно жалко папу – его предали ни за что, просто за то, что он уставал на работе. С другой стороны, глядя на маму, я впервые поняла, как страшно бывает женщине остаться один на один со своей ненужностью, пусть даже эта ненужность – всего лишь иллюзия.
Мы все еще ждем, что папа вернется. Но как прежде уже точно не будет. Экранная сказка закончилась, оставив после себя реальные, острые осколки нашей семейной жизни.
