— Неужели это правда? Неужели я так ему понравилась, что готов жениться на мне? Если так, то за что мне такое счастье? Ведь это счастье выйти замуж за такого человека… необыкновенного человека… Николай Леонтьевич и собой хорош, и умный, и обходительный… уважают его.
Лида Колесова лежала в темноте и мучилась сомнениями. Уже давно наступила ночь, угомонились даже собаки во дворах, тишина стоит… еще немного, и петухи оповестят о наступлении утра. А Лиде не спится. Вспоминает встречу с Николаем Меркушевым, всё-всё вспоминает, все слова сказанные, даже как смотрел на нее при первой встрече, как улыбался ей. А она-то думала, может он всем улыбается. Оказалось, нет, это он на Лиду так смотрел.
На исходе семидесятых, неподалеку от их села, обосновались гидрогеологи, знающие люди сказали, будто воду ищут, изучают подземные воды. Немного их, там же и строение для ночлега поставили. Директор совхоза распорядился, чтобы обеды им прямо туда возили, и для этого дела выделил одного человека – Лиду Колесову, она в совхозной столовой работала.
А Лиде что, ей поручили, она и выполняет. Приезжает на стареньком грузовичке, водитель кастрюли помогает выгрузить, сам ждет, пока она людей накормит. Главный у них как раз Николай Леонтьевич Меркушев, сорок два ему, но выглядит старше, может потому, что строгим и ответственным показался сразу. А потом присмотрелась, а глаза-то у него добрые, лицо приятное и общается вежливо.
Благодарит каждый день, как приезжает Лидия. Сначала просто разговоры, а потом и подарки стал дарить: то конфет коробку, каких в селе давно не видели, то печенье… а недавно цветы подарил. Правда, полевые. Но такой букетик аккуратный, такие незабудки милые, очень похожи на цвет глаз Николая Леонтьевича. Лидия вспыхнула, как будто увидел кто, что же люди подумают. Бригада его без единого слова и взгляда букет восприняла, а водитель грузовика только и сказал потом: «Ну прямо интеллигент, с цветочками».
— Это плохо? – спросила Лида, виновато прикрыв букетик ладонью.
— Отчего же плохо? Наверное хорошо, если от чистого сердца.
Лида чуть не закричала на всю кабину: — От чистого! От чистого!
И потом каждый день цветы стал дарить. Нарвет в поле и после обеда обязательно букетик вручает, Лида уже привыкла. А потом на разговор отвел ее, спросил, когда к ним в клуб кинофильмы привозят, это значит, чтобы вместе сходить.
Лида испугалась, но не от того, что вместе, а потому, что Николаю Леонтьевичу еще до села дойти надо, это же далековато будет. Высказала свое сомнение ему.
— Так ты поэтому? – Он обрадовался, что она беспокоится о нем. – Не переживай, Лида, у меня ноги пока еще крепкие… или думаешь, старик я для тебя?
— Нет, что вы, какой же старик… да и мне уж тридцать пять…
— В свои тридцать пять ты для меня как девчонка… да ты и есть девчонка… Ну значит в субботу в клуб идем. Вон у нашего Сергея мотоцикл здесь, так он меня на нем и довезет, а обратно я пешком дойду, пять километров — это мелочи.
Вот так они и сходили в кино, и все теперь знаю, что Лида Колесова встречается с гидрогеологом Меркушевым. Она бы не пошла, будь он женат. Но Николай года два как один, вот и мотается по командировкам в поисках воды, дома ведь никто не ждет. Разведен он, сын вырос уже, а сам разуверился в добрых семейных отношениях, потому как жили они плохо.
И вдруг повариха появилась у них, увидел, услышал, посмотрел на Лиду и поверил в любовь. Не было в этой женщине какой-то особенной красоты, невероятной привлекательности, которая могла с ног сбить мужчину. Нет, она была тихой, даже невзрачной на первый взгляд, и совершенно ничем себя не приукрашивала. А вот почему-то понравилась, представил ее рядом и дыхание у него как будто кто-то перехватил. И чтобы время не тянуть, сразу признался и замуж позвал.
— Я ведь, Лида, готов свою квартиру на дом в райцентре обменять. Хочешь, ко мне переезжай, а хочешь, я к тебе… и работу свою готов оставить, мне и в вашем райцентре найдется вакансия.
Лида сначала растерялась, быстро все… а потом согласилась.
И вот лежит теперь в темноте, не спится ей, всё думает, верный ли шаг сделала, согласившись. Ведь она простая, а он… на него местные женщины смотрели, когда они в клуб пришли. Уж такой видный Николай Леонтьевич, и лицом пригож, и сам умный, а она что… чем же она хороша?
Лида теперь часто к зеркалу подходит, смотри и думает, что в ней хорошего. Ничего особенного. Не зря, видно, Петр, ее односельчанин, сначала жениться на ней хотел, а потом отказался. Ну не так, чтобы отказался, но намекнул, что раздумал. Было это двенадцать лет назад, и с той поры никто к Лиде не посватался. Да она и сама не особо стремилась.
Старшая сестра Тамара давно живет в городе, там техникум окончила, еще когда отец был жив, там замуж вышла, квартиру получили, так и живут. Юра, средний из детей, он вообще на Дальнем Востоке с семьей, тоже давно уехал. А Лида, получается, младшая. Осталась после школы с матерью, отец умер у них, так и прожила все эти годы.
Восемь лет назад мать заболела, тяжело ей было ходить, так Лида во всем помогала, полностью погрузилась в заботы о матери. Анна Авдеевна три года сама передвигалась, сама себя обслуживала, только что тяжелую работу не делала, это все на Лиде было.
А потом слегла, поднималась, но уже ничего не делала. И вот приехали Тамара с Юрием, понимая, что мать плоха теперь, уход нужен. «Мы далеко, часто ездить не сможем, — сказала Тамара, — так что присмотри за матерью, ты ведь рядом». Юрий тоже поддержал предложение Тамары, стал просить Лиду о том же. «А мы тебе деньгами поможем, может лекарство какое надо, — предложила Тома, — пиши, звони, высылать будем.
— Да разве я ее брошу? Конечно, рядом я. – Пообещала Лида.
Тамара с Юрием выдохнули, обрадовались, что договориться смогли. «А что касается родительского дома, то пусть он тебе достанется, раз ты за мамой ухаживаешь, продляешь ей жизнь, мы претендовать не станем».
«Вот как мне, так и не надо, — сказал Юрий, — у нас все есть, что нам дом деревенский, он и стОит не так уж много».
И еще Тамара пообещала лекарство достать, если чего-то в райцентре не будет, в общем помогать будут, чем смогут, но приезжать и рядом с матерью сидеть, не могут они.
И вот последующие пять лет Лида была с матерью, полностью за ней ухаживала, за что Анна Авдеевна ей была очень благодарна. Но умом понимала, что Лида, как привязанная возле нее, едва на работу успеет сходить и сразу домой. А жить-то когда? Ведь одна Лида, нет у нее семьи, а годы идут. Так и умерла Анна Авдеевна почти что на руках дочери.
Приехали Тамара с Юрием, помогли Лиде, управились по-людски, да и разъехались.
И прошел год, как схоронила она мать. И тут встреча с Николаем Леонтьевичем… уже не ждала и не мечтала.
После бессонной ночи нашла силы собраться на работу, а в обед с замиранием сердца отправилась на тот стан к геологам. Стол накрыла, все по чашкам разложила, а сама глаза боится поднять.
Мужчины пообедали, спасибо сказали, разошлись, а Николай Леонтьевич с разговорами к Лиде, а она старается не смотреть на него, потому что уж больно хорош, так бы и кинулась ему на шею, обняла бы и прошептала: «Любый ты мой, дождалась я тебя!»
Но не посмела так сделать. Не в ее характере.
— Ты чем-то, Лида, опечалена, или мне показалось? – спросил и за руку ее взял.
Она руку на себя тянет. – Вот скажите, Николай Леонтьевич, я, и в самом деле, вам нравлюсь?
— Лида, может я это редко повторяю, так могу еще раз сказать… не просто нравишься, полюбил я тебя…
— Полюбил? – сердце у нее затрепетало. – И то, что жениться решили…
— А ты разве не хочешь за меня замуж? Ну семь лет разница, так это разве много…
— Да не в этом дело, Коля, — с горечью сказала она, — я ведь совсем простая, деревенская я…
— И что в этом не так? Мне ты нравишься такая, какая есть. Да я вон сам, гляди, уже лысина намечается…
— Да что ты, нет, ты на артиста похож…
Николай Леонтьевич рассмеялся негромко. – А если бы артистом был, не пошла бы…
— Ну ты же не артист.
— Нет, конечно. Эх, жаль, родителей у тебя уже нет, а то бы свататься пришел, руки твоей попросил у старших…
Оттаяла Лида, улыбнулась, вроде развеялись сомнения, успокоилась и дала согласие заявление подать.
***
— Лидия, года не прошло, как мать схоронила, а уж замуж собралась, готова кинуться за первым встречным, пятками сверкая.
Клавдия, двоюродная сестра покойной Анны, узнала о скором замужестве Лидии и пришла, чтобы «глаза открыть».
— Да прошел уже год, — оправдывалась Лидия.
— Он может посмеяться над тобой решил, а ты и поверила.
— Почему, тетя Клава? Все у нас серьезно.
— Ну ты погляди на себя и на него взгляни… Очень видный мужик, у него в каждом селе по невесте…
— Да с чего вы взяли? Развёлся он, сына вырастил и развёлся…
— Лидушка, да не такая ему нужна, ему на городской надо жениться. А ты ведь простая, в девках засиделась, вот и надо выходить за простого, за местного, ну чтобы ровня была…
— А я что же хуже всех? Сама знаю, что не красавица…
— Вот, наконец-то, дошло до тебя… вот и думай, чтобы потом не выть в подушку… Я же тебе добра желаю, наперед вижу, что не пара вы. Вот как бывает в жизни, выйдет за красавца, а он бегает от нее, а она плачет.
— Николай Леонтьевич сам измену пережил, он и жениться-то не хотел долго, а сейчас поверил… так что же мне, отказаться от него?
— Не откажешься, так он сам откажется. Лида, не по тебе верба выросла, ох, не по тебе, ищи кого проще.
Клавдия ушла, а Лида снова задумалась. На следующей неделе заявление хотят подать, а тут тетка расстроила ее. И ведь права Клавдия. Лидия никогда красавицей не была, и сейчас нет в себе уверенности. Совсем теперь в сомнениях, все из рук валится. Одно обрадовало: Тамара на пару дней приехала. Лида ее давно звала, вещи кое-какие материны отдать хотела, пусть на память будут. Да и огородным угостить, своё же, доморощенное.
Тамаре уже сорок семь, она начальником отдела на заводе работает, но нашла время, приехала.
— Ты вроде как похорошела, а глаза грустные, не пойму, что с тобой, — сказала Тома.
— Сама, не знаю, что со мной… я ведь хотела замуж выйти, а теперь не знаю…
— Замуж? За кого?
Лида присела рядом и все рассказала старшей сестре, даже все слова передала, что говорили они друг другу. — Знаю, что не красавица, да и упустила время, то с Петром не сложилось, то мама болела, не до этого мне было, а теперь, конечно, поздно. Ну куда мне? Он ведь образованный, симпатичный, умный… Может права тетя Клава…
— Ну если умный, значит правильно делает, что женится на тебе, — сказала Тамара, — я всегда считала, умный по-умному должен жениться. Да и ты у нас красивая.
— Неправда!
— Ну симпатичная! И не вздумай Клавдию послушать! Она еще с молодости на нашу мамку зуб точила. Это потому, что отец на нашей маме женился, а на Клавдию и не взглянул.
— Правда что ли?
— Правда, уж я знаю, я ведь постарше тебя, слышала от мамки. Да и Ирка у нее вроде как развелась, снова мужика ищет… Ты же знаешь, она Ирку-то в город давно отправила, от позора прикрыла… Ирка – известная звезда… Так что, нет, не отказывайся. Если все так, как ты про Николая рассказала, то хороший мужик, выходи за него! И давай-ка, зови его сюда.
— И так вечером придет…
— Нравится?
— Не то слово, люблю его…
Николай Леонтьевич приехал в село на попутке под вечер. В чистой одежде, выбрит и с веж, с букетом полевых цветов и с коробкой конфет, он даже Тамару удивил своим видом и манерами.
Пять минут неловкости и все разговорились.
— Как же я рад, что вы старшая сестра, будет у кого рукИ попросить… Мы, конечно, в любом случае распишемся, по хочется с соблюдением традиций.
— Отдаю, — сказала Тамара, — Лида у нас хорошая, добрая… вот смотрю на вас… прекрасная пара!
— И я о том же, я может такую женщину всю жизнь искал.
Легко стало на душе у Лиды, развеялись ее сомнения, и с заявлением тянуть не стали, подали на другой день.
Тамара уехала домой тоже с легким сердцем. Она ведь переживала, да и совесть малость заела, что Лида за матерью ухаживала, а замуж не вышла. Хотя может и не поэтому, но все равно как-то грустно было от того, что сестра одна. А теперь не одна, мужчина рядом надежный.
Новобрачных поздравили самые близкие. Лида и Николай никого и не приглашали. Родственники телеграммой поздравили. А Клавдии Лида вообще ничего не сказала. Тетушка от людей узнала, хотела высказать свое недовольство, да поняла, нет теперь смысла.
В тридцать шесть лет Лида родила дочку. А еще через год Николай перевез семью в райцентр в новый дом. И теперь Лиде совершенно некогда думать, за что ей такое счастье. Просто счастлива и всё.
