— Ира, а ты дачу, что ли, сдала? — без всяких приветствий начала Нина Степановна. — Я не лезу, дело хозяйское, просто спросить хотела.
Ирина как раз сводила отчёт за полугодие и не сразу поняла, о чём речь.
— Какую дачу, Нина Степановна? Никому я её не сдавала. Там Лариса с Кириллом на выходных были.
— Лариса твоя в воскресенье вечером уехала, я сама видела, — обстоятельно докладывала соседка. — А в понедельник с утра две машины приехали. Мужчина с женой, двое ребятишек, и ещё одна пара с собакой. Мангал твой вытащили, гамак опять на яблоню повесили, музыка до двенадцати ночи. Я утром через забор спрашиваю, вы, мол, кто такие будете, а мужчина вежливый такой, говорит, сняли на неделю, отдыхаем. И ещё спросил, где тут магазин.
— Как это сняли? У кого?
— Вот и я звоню узнать, у кого, — обиделась Нина Степановна. — Я ж думала, ты сама. Мать твоя никого чужого на участок не пускала, а тут собака по флоксам носится.
Нина Степановна дружила с Ирининой мамой ещё с тех времён, когда участки только нарезали, и после маминой смерти по-соседски приглядывала за домом. Ирина поблагодарила, пообещала разобраться и сразу набрала золовку. Лариса ответила не сразу, и голос у неё был какой-то слишком бодрый.
— Ой, Ирочка, привет. А я как раз собиралась тебе звонить.
— Правда? И что сказать хотела?
— Да там ребята, знакомые Кирилла, попросились на недельку пожить, — затараторила Лариса. — У них в квартире ремонт, с детьми деваться некуда. Ну я и подумала, чего дому пустовать, пусть люди отдохнут. Они аккуратные, ты не переживай.
— Знакомые Кирилла с двумя детьми и собакой? — уточнила Ирина. — Кириллу двадцать четыре года.
— Ну а что, у него друзья разные, — не смутилась Лариса. — Ир, я на работе, клиентка ждёт, вечером созвонимся, ладно?
И сразу отключилась, не дожидаясь ответа. Ирина позвонила мужу. Сергей был на объекте и говорил, перекрикивая перфоратор.
— Ир, давай вечером, а? — попросил он, когда она в двух словах объяснила, что происходит. — Ну пустила Лариска кого-то, может, правда знакомые. Ничего страшного же не случилось, дом стоит.
— Серёжа, там чужие люди живут в доме моих родителей.
— Ну не чужие, раз знакомые. Всё, мне некогда, вечером обсудим. Только ты сразу не заводись, хорошо?
— Что стряслось? — заглянула через перегородку Оля из расчётного отдела. — У тебя такой вид, как будто к нам проверка пришла.
Ирина коротко пересказала ей разговор с соседкой. Оля выслушала и сразу потянулась к мышке.
— Как ваше СНТ называется?
— «Рассвет». А тебе зачем?
— Затем, что знакомые Кирилла бесплатно с собакой не живут, — Оля уже что-то набирала. — Сейчас все всё сдают. Сестра моя гараж сдаёт, свекровь моя комнату студентке сдала, а сама к нам переехала, спасибо ей огромное. Так, Авито, «Рассвет», дом посуточно.
Объявление нашлось на второй странице. «Уютный домик с садом у реки, мангальная зона, тишина и свежий воздух. 3500 в сутки, от двух суток». На фотографиях были мамино кресло-качалка, покрывало, которое Ирина вязала три зимы подряд, веранда и её собственные пионы у крыльца. Отзывов набралось уже четыре. Последний был совсем свежий: «Всё отлично, хозяйка Лариса очень отзывчивая, рекомендуем».
— Хозяйка Лариса, значит, — прочитала вслух Оля. — Ир, ты меня извини, но я бы уже ехала туда с участковым.
— Тут номер указан, незнакомый какой-то.
— Так звони. Только голос сразу не выдавай.
Ирина набрала номер. Ответили после второго гудка, и она сразу узнала этот голос, хотя звучал он непривычно мягко и по-деловому.
— Добрый день, слушаю вас.
— Здравствуйте, я по поводу домика, — сказала Ирина.
— Да-да, домик свободен с воскресенья, — обрадовались на том конце. — Три с половиной тысячи в сутки, минимум двое суток. Предоплата пятьдесят процентов переводом, ключи вам на месте передаст мой сын. Там всё есть, посуда, постельное, мангал.
— А хозяйка не будет против? — не удержалась Ирина.
— Так я и есть хозяйка, — удивилась Лариса.
— Очень интересно получается, — сказала Ирина. — А я тогда кто, Лариса?
В трубке помолчали, а потом пошли короткие гудки.
Юрист Павел Андреевич из соседнего кабинета выслушал Ирину совершенно спокойно.
— Дача получена вами по наследству, это ваша личная собственность, ни муж, ни его родня прав на неё не имеют, и замок вы как собственник можете поменять хоть завтра, — сказал он. — Сдавать дом без вашего согласия никто не вправе, деньги, полученные за такую сдачу, вы можете потребовать вернуть, в том числе через суд, а если это продолжится, пишите заявление в полицию.
***
Началось всё в мае, на юбилее у Сергея. Пятьдесят пять лет отмечали у свекрови, потому что Валентина Ивановна была уверена, что юбилей сына должна устраивать мать, а невестка может помочь с готовкой. Ирина и помогла: два дня резала, мариновала, запекала курицу с картошкой, а свекровь потом принимала поздравления с таким видом, будто всё это сделала сама.
Когда за столом заговорили про лето, Валентина Ивановна вдруг вспомнила про дачу.
— Ирочка, а у тебя же дом всю неделю пустой стоит, — ласково начала она. — Ты туда только по субботам ездишь, а Ларисе с Кириллом летом деваться некуда. Пусти ты их, пусть воздухом подышат. Лариса на работе устаёт, ей отдыхать надо.
— Я тебе там и огород прополю, — подхватила Лариса. — Ещё спасибо скажешь.
Ирина растерялась. Ей было пятьдесят два, и дачу эту она любила с детства. Дом строил её отец, мама каждое лето жила там с мая по октябрь, и после её смерти четыре года назад Ирина знала там каждую доску и каждый куст. Мысль о том, что в её отсутствие там будет хозяйничать золовка, ей сразу не понравилась. Но отказывать при всех, за праздничным столом, было неловко.
— Ну, я не знаю, — осторожно начала она. — Там ведь и воды горячей нет, и удобства во дворе.
— Да конечно, пусть едут, — перебил её Сергей и широко улыбнулся. — Чего там, свои же люди. Ир, ну правда, жалко тебе, что ли?
— Вот, — обрадовалась свекровь. — Сразу видно, кто в доме хозяин.
Ирина промолчала, чтобы не портить мужу праздник. Высказала она ему уже дома, что так не делается и что дача, между прочим, её, а не его.
— Ну Ир, ну что ты начинаешь, — отмахивался Сергей. — Мама бы обиделась, Лариска бы надулась, весь вечер насмарку. Пару раз съездят, им надоест. Там же копать надо, а Лариска у нас копать не любит.
Копать Ларисе, как выяснилось, было и не нужно. Ключи она забрала в понедельник, сделала себе дубликат и уже в пятницу укатила на дачу с сыном и его друзьями. Когда Ирина приехала в субботу утром, в сарае хозяйничали незнакомые парни, а на яблоне, которую сажал ещё её отец, висел гамак, прибитый гвоздями прямо к стволу.
— Ларис, ну гвоздями-то зачем? — расстроилась Ирина. — Этой яблоне сорок лет.
— Ой, да ничего ей не будет, — беспечно отвечала золовка из гамака. — Ты какая-то нервная стала, Ир. Тебе бы самой отдохнуть.
Дальше становилось только хуже. Лариса ездила каждые выходные, иногда с пятницы до понедельника. Ирина приезжала в собственный дом как в гости: на её кровати спали, её посудой пользовались, баллон с газом закончился за две недели, а за свет в июне пришло почти пять тысяч, хотя раньше больше полутора никогда не набегало. Прополоть огород Лариса так и не собралась, зато клубнику собирала исправно, и в июне Ирине достались от неё две горсти.
— Серёж, я так больше не могу, — жаловалась Ирина мужу. — Я туда еду отдыхать, а вместо этого за твоей сестрой убираю.
— Ир, ну потерпи немного, — вздыхал Сергей. — У Лариски сейчас сложный период.
— Какой ещё период? Она развелась, когда Кирилл в первый класс пошёл.
— Ну вот, с тех пор и сложный, — на полном серьёзе отвечал муж. — Ей одной тяжело. И кредит за машину Кирилла на ней. Мама переживает. Давай не будем раздувать, а?
Ирина раздувать не стала. Она молча оплатила свет, купила новый баллон и сняла гамак с яблони. Лариса обиделась и пожаловалась матери, свекровь позвонила сыну, а Сергей пришёл к жене с виноватым лицом и попросил повесить гамак обратно, только аккуратно, на верёвках, чтобы все были довольны. Ирина тогда даже рассмеялась, до того нелепо это звучало.
***
Вечером Сергей пришёл позже обычного, долго мыл руки, долго переодевался, и Ирина поняла, что разговора он боится.
— Ну, что там? — спросил он наконец, усаживаясь за стол и придвигая тарелку. — Разобралась?
— Разобралась, — Ирина положила перед ним телефон с открытым объявлением. — Твоя сестра сдаёт мою дачу по три с половиной тысячи в сутки. Отзывы уже есть. Хозяйка Лариса очень отзывчивая, рекомендуют.
Сергей глянул в телефон и слишком быстро отложил его.
— Ну Лариска даёт, совсем с ума сошла.
— Серёжа, ты знал?
— Что знал? Ир, ну откуда мне знать.
— Серёжа, я тебя двадцать девять лет знаю. Ты когда врёшь, сразу есть начинаешь.
Сергей положил вилку.
— Ну, она как-то говорила, ещё в июне, — признался он. — Что хочет пару раз пустить людей, чтобы за свет было чем заплатить. Я сказал, чтобы она сама с тобой это решала.
— А она решила со мной?
— Выходит, что нет.
— И ты мне ничего не сказал.
— Ир, ну ты бы сразу начала, — Сергей говорил так, будто виновата была она. — Ты же сразу заводишься. Я думал, пустит разок, никто и не заметит. Зачем всех ссорить из-за ерунды.
— Это, по-твоему, ерунда? — переспросила Ирина. — Это мамин дом, Серёжа. Там мамины вещи, мамина посуда, мамины альбомы. Там чужие люди спят на маминой кровати.
— Ну вот, опять ты про маму, — расстроился Сергей. — Я же не про это. Я про то, что Лариске деньги нужны. Ну заработала она немного, что теперь. Она же не чужая.
— Она не чужая, — не выдержала Ирина. — Зато дом для неё чужой. Мой.
— Ир, давай так, — оживился Сергей, как будто нашёл выход. — Я с ней поговорю. Спокойно, по-хорошему. Она больше не будет, а ты сделаешь вид, что ничего не знаешь. Маме тоже не скажем, чтобы не расстраивалась. И всё тихо-мирно.
— То есть я должна сделать вид, что меня не обокрали?
— Ну почему сразу обокрали, скажешь тоже, — поморщился муж. — Она же ничего не вынесла.
Ирина встала и ушла в комнату. Сергей потом постучал и сказал через дверь, что она всё неправильно понимает. Ирина лежала и вспоминала, сколько раз за двадцать девять лет брака слышала от мужа «давай не будем» и «мама просто расстроится». Когда Лариса взяла у них в долг на отпуск и так и не вернула. Когда на свадьбе их дочери Юли Валентина Ивановна громко рассказывала гостям, что невеста пошла в мать, такая же упрямая. Каждый раз Сергей просил потерпеть, не обращать внимания и быть мудрее. Раньше Ирине казалось, что он просто добрый и не любит скандалов. А теперь выходило, что скандалов он не любит только для себя, а разгребать их всю жизнь приходилось ей.
***
Утром Ирина взяла день в счёт отпуска и поехала на дачу первой электричкой. Сергей предложил отвезти, но как-то вяло, и она отказалась.
Нина Степановна караулила её у калитки.
— Ну наконец-то, — сказала она. — Я уж думала, ты Серёжу пришлёшь.
— Серёжу я пришлю, когда гамак обратно вешать надо будет, — ответила Ирина. — Они здесь?
— Здесь, куда им деться. Мужчина на реку ушёл, а жена с детьми на веранде. Ира, ты только не кричи на них, люди вроде приличные.
Кричать Ирина не собиралась. Женщину на веранде звали Светлана, и когда Ирина представилась, та сначала ничего не поняла.
— Подождите, — растерянно переспросила она. — Как это вы хозяйка? А Лариса тогда кто?
— Лариса сестра моего мужа, — объяснила Ирина. — Дача моя, от родителей досталась. Я ей разрешила здесь отдыхать, но сдавать не разрешала.
— Ой, мамочки, — Светлана села прямо на ступеньку. — Мы же по объявлению нашли, всё как положено, предоплату перевели, потом остаток. Двадцать одну тысячу за шесть суток. Ключи нам парень молодой отдал, сын её, сказал, мама очень занята, у неё ещё объекты.
— Какая деловая у меня золовка, оказывается, — покачала головой Ирина.
— Он ещё сказал, что клубнику можно есть, хозяйка разрешает, — смущённо добавила Светлана. — Мы детям давали. Вы извините, мы правда не знали.
— Да клубника давно отошла, её ещё в июне без вас съели, — махнула рукой Ирина. — Вы тут ни при чём, я понимаю.
Вернулся с реки муж Светланы, Андрей, с ведром и удочками, выслушал всё и почесал затылок.
— Ну и дела, — сказал он. — Надо Ларисе написать, пусть объясняет. И что нам теперь, собираться? Мы же заплатили, у нас отпуск.
— Живите до воскресенья, как договаривались, — решила Ирина. — Вы-то не виноваты. Только собаку от флоксов уберите, пожалуйста, это мамины.
— Собака не наша, это Ковалёвых, они вчера уехали, — сообщил Андрей. — А за флоксы простите, недоглядели.
Нина Степановна, которая всё это время стояла за забором и делала вид, что поливает огурцы, не выдержала.
— Ира, так ты попроси, пусть они отзыв напишут, — посоветовала она. — Что приехала хозяйка и очень удивилась.
Андрей засмеялся первым, за ним Светлана, и Ирине тоже стало смешно, хотя смеяться вроде было не с чего. Она прошлась по дому, проверила мамин сервант, альбомы, шкатулку с пуговицами, которую мама собирала всю жизнь. Всё было на месте. Только на тумбочке в комнате лежала распечатанная бумажка: «Уважаемые гости, просьба не выносить посуду на улицу и сдавать ключи лично в руки. Ваша хозяйка Лариса».
Ирина сфотографировала бумажку и вышла на крыльцо.
— Нина Степановна, у вас остался телефон мастера, который вам весной замок менял?
— А как же, — оживилась соседка. — Витька, племянник мой. Он тебе в воскресенье всё сделает, и недорого.
***
Свекровь позвонила в пятницу вечером, и не Ирине, а сыну. Сергей долго слушал, кивал, говорил «мам, ну ты не волнуйся» и «мам, ну разберёмся», а потом сообщил жене, что в субботу их ждут на обед.
— Лариска маме всё рассказала, — виновато объяснил он. — Ну, по-своему, конечно. Мама говорит, надо сесть и по-семейному поговорить, а то нехорошо получается.
— По-своему это как?
— Ну, что ты её перед людьми опозорила, — вздохнул Сергей. — Ир, ты только там не начинай. Маме семьдесят восемь, она потом неделю таблетки пить будет. Ну извинись ты перед Лариской для вида, трудно тебе, что ли? Всё и уладится.
— Мне извиниться? — не поверила Ирина. — Серёжа, ты сам себя слышишь?
— Ну не за то, что ты неправа, а просто чтобы мир был, — терпеливо пояснил муж. — Пойми ты, это же семья.
Ирина пошла, но извиняться не собиралась.
У свекрови их уже ждала Лариса. Стол был накрыт, но угощать никто не торопился.
— Ну, рассказывай, — начала свекровь, когда все расселись. — Что ты там устроила? Лариса который день сама не своя.
— Я ничего не устраивала, — спокойно ответила Ирина. — Приехала на свою дачу и узнала, что её посуточно сдают. Без моего ведома.
— Ну и что? — возмутилась Валентина Ивановна. — Дом пустой стоял, а у Ларисы кредит. Ты что, родственникам пожалела? Мало тебе? У вас с Серёжей две зарплаты, квартира, машина. А она одна сына тянет.
— Сыну двадцать четыре года, — напомнила Ирина. — Его уже можно не тянуть. Он, кстати, жильцам ключи выдавал, очень ответственно подошёл.
— Кирилла не трогай, — вспыхнула Лариса. — Он мне помогал.
— Я вижу, как он помогал.
— Ир, ну давайте без этого, — вмешался Сергей. — Мам, Ларис, давайте все успокоимся. Никто никого не хотел обидеть.
— А я хочу понять, — сказала Ирина, — почему в моём доме живут чужие люди, а деньги за это получает Лариса.
— Потому что я там всё лето порядок наводила, — заявила золовка. — Траву косила, посуду мыла. Мне за работу положено.
— Двадцать одну тысячу за неделю? За посуду?
— Там не неделя была, а три, — выпалила Лариса и тут же осеклась.
Свекровь недовольно на неё покосилась, Сергей закашлялся.
— Три недели, — медленно посчитала Ирина. — Это если по двадцать одной, то за шестьдесят тысяч выходит. А свет за июнь я оплатила, почти пять тысяч. И баллон новый я покупала. Лариса, ты мне хотя бы за баллон перевести не хочешь?
— Какая же ты мелочная, — не выдержала Валентина Ивановна. — Из-за баллона семью рушить.
— Мам, ну Ира не про баллон, — неуверенно начал Сергей. — Она в принципе. Давайте так. Лариса отдаст Ире половину, и забудем. Чтобы никому не обидно было.
— Половину чего? — не поняла Ирина. — Моего?
— А ты что хочешь, всё? — возмутилась Лариса. — Я работала. Я фотографии делала, объявление составляла, с людьми переписывалась. Ты знаешь, какие они капризные? Одним подушки не такие, другим душа нет, третьим комары мешают.
— С тобой переписывались, а жили они в моём доме, — ответила Ирина.
— И вообще, Серёжа знал, — вдруг заявила Лариса. — Я ему ещё в июне сказала, что буду сдавать. Он ответил, делай как знаешь, только Ире пока не говори, она расстроится. Так что нечего тут из меня преступницу делать.
Сергей ничего не ответил, и по его молчанию Ирина поняла, что золовка не врёт.
— Серёжа, это правда?
— Ир, ну я не так сказал, — забормотал муж. — Я сказал, чтобы она сама с тобой решала, а тебе пока не надо говорить, потому что ты устала, у тебя отчёты. Я хотел как лучше. Я думал, она пару раз пустит, и всё.
— Вот видишь, — торжествующе сказала свекровь. — Сын разрешил. В семье муж решает. Какие тогда к Ларисе претензии?
— Дача не Серёжина, — ответила Ирина. — Это дом моих родителей, и достался он мне. Серёжа ничего не мог разрешить, потому что это не его.
— Ах вот как ты заговорила, — повысила голос Валентина Ивановна. — Не его. Двадцать девять лет вместе живёте, а у тебя всё своё. Я всегда говорила, что ты себе на уме.
— Мам, ну не надо, — попросил Сергей. — Ира просто устала.
— Я не устала, Серёжа, — Ирина поднялась из-за стола. — Я как раз отдохнула и хорошо подумала. Спасибо за обед. Ключи, Лариса, можешь оставить себе на память, завтра я меняю замок. И на объявление твоё я уже пожаловалась, его сняли, так что новых гостей не будет.
— Ты не имеешь права, — закричала Лариса. — У меня люди на следующую неделю заплатили.
— Вот им и верни, — посоветовала Ирина. — Ты же хозяйка, тебе и отвечать.
Она ушла, не дожидаясь мужа. Сергей догнал её только у подъезда.
— Ир, ну зачем ты так, — начал он. — Мама теперь плакать будет. Можно же было помягче.
— Помягче я три месяца пробовала, — ответила Ирина. — Ты мне лучше вот что объясни. Почему, когда я молчу, все довольны, а когда говорю, у меня сразу характер плохой?
Сергей так и не нашёлся с ответом.
***
В воскресенье Светлана с Андреем уехали рано утром, оставили после себя чистоту и коробку конфет на столе.
— Мы отзыв всё-таки напишем, — пообещал Андрей. — Честный, как есть.
Витька, племянник Нины Степановны, поменял личинку в замке за полчаса и взял с деталью три тысячи. Он как раз собирал инструменты, когда к калитке подъехала знакомая машина, та самая, за которую Лариса выплачивала кредит. Из неё вышел Кирилл и остановился, увидев Ирину у двери.
— Тёть Ир, здрасьте, — растерянно сказал племянник. — А вы чего тут?
— Замок меняю, — ответила Ирина. — А ты чего?
— Да я так, — замялся Кирилл. — Ключи у людей забрать. Мама попросила.
— Люди уехали, ключи у меня. Больше тебе тут ничего забирать не надо.
— Тёть Ир, ну я-то при чём? — обиделся Кирилл. — Мама сказала ключи отдать, я отдал. Мама сказала забрать, я приехал. Я вообще не в курсе был, что вы против.
— Кирилл, тебе двадцать четыре года, — вздохнула Ирина. — Ты людям за деньги ключи от чужого дома выдавал и не в курсе был?
— Ну я думал, вы с мамой договорились, — пожал плечами племянник. — Дядя Серёжа же знал.
Витька, не отрываясь от своего чемоданчика, хмыкнул.
— Тёть Ир, а гамак можно забрать? — помявшись, спросил Кирилл. — Он мой, я его на маркетплейсе заказывал.
— Забирай, — разрешила Ирина. — И гвозди из яблони тоже можешь забрать, они тоже твои.
Кирилл снял гамак и уехал, даже не попрощавшись с Ниной Степановной, которая наблюдала за всем через забор, как будто сериал смотрела.
В понедельник Лариса прислала сообщение, длинное и обиженное. Что из-за Ирины ей пришлось вернуть предоплату двум семьям, что так с родственниками не поступают и что мама из-за Ирины не спит. Ирина ответила коротко: номер карты, сумму и одну фразу о том, что сдавать чужой дом без согласия хозяйки — это разговор для полиции, но она готова обойтись без этого. Свет за июнь и июль, газовый баллон и новый замок в сумме вышли двенадцать тысяч четыреста. Через час пришёл перевод на десять тысяч с подписью: «Остальное вычла за прополку».
— За какую прополку? — хохотала в трубку Нина Степановна, когда Ирина ей рассказала. — У тебя же там лебеда по колено стоит.
Юля позвонила в тот же вечер.
— Мам, мне папа звонил, — сразу начала дочь. — Просил тебя уговорить помириться с бабушкой. Сказал, бабушка таблетки горстями пьёт и всем рассказывает, что ты её в могилу сведёшь.
— Бабушка это рассказывает с того дня, как я за твоего отца вышла, — ответила Ирина. — Пока, как видишь, не свела.
Юля засмеялась, но быстро стала серьёзной.
— Мам, а ты сама-то как?
— Нормально. Замок поменяла. Сижу вот, думаю.
— Про что думаешь?
— Про папу. Ты знаешь, Юль, меня не Лариса расстроила. Лариса всегда такой была, я от неё ничего другого и не ждала. А папа знал и молчал. Три недели там чужие люди жили, а он мне в глаза смотрел и говорил, что всё хорошо.
— Он всегда так делает, мам, — вздохнула Юля. — Помнишь, бабушка на мою свадьбу в белом платье собиралась прийти? Папа тоже говорил, что ничего страшного, бабушка просто хочет нарядно выглядеть. Мы с тобой её еле отговорили.
— Помню, — улыбнулась Ирина. — Она потом полгода на меня обижалась, а не на тебя.
— Вот, а на папу никто никогда не обижается, — сказала Юля. — Я ему сегодня сказала: пап, ты думаешь, что ты всех миришь, а ты просто прячешься, пока мама за всех отдувается. Он обиделся и трубку бросил. Потом перезвонил и спросил, правда ли я так думаю.
— И что ты?
— Сказала, что правда. И что если бы мой Дима так делал, я бы уже давно с ним не жила.
— Юля, — растерялась Ирина. — Ты что, мне на развод намекаешь?
— Мам, я тебе ни на что не намекаю, это вы с папой сами решайте, — ответила дочь. — Я просто хочу, чтобы тебя в этой семье тоже кто-нибудь защищал. А то все защищают Ларису, папа защищает бабушку от расстройства, а тебя кто?
Ирине на это ответить было нечего.
***
В субботу Ирина снова поехала на дачу одна. Надо было собрать смородину, пока не осыпалась, перестирать всё постельное бельё и вернуть дому его прежний запах. Сергей с ней не поехал, сказал, что обещал отвезти мать в поликлинику. Ирина спорить не стала.
Около двух часов у калитки остановилась их машина. Сергей вышел с пакетом из «Пятёрочки» и с коробкой, которую нёс бережно, как торт.
— Это что у тебя? — удивилась Ирина.
— Петли на калитку, — сказал он. — Старые совсем, скрипят. Немецкие, между прочим, хорошие.
— Ты же маму в поликлинику повёз.
— Повёз и обратно привёз, — кивнул муж. — А потом подумал и сюда поехал.
Нина Степановна немедленно появилась у забора.
— Серёжа, здравствуй, — сказала она. — Ты сегодня по объявлению приехал или как родственник?
— Нина Степановна, ну хоть вы не начинайте, — поморщился Сергей.
— А я не начинаю, я уточняю, — невозмутимо ответила соседка. — А то тут в последнее время много всяких ездит.
Сергей взялся за калитку. Ирина собирала смородину и слушала, как он возится с отвёрткой и ворчит на старые шурупы. Потом он подошёл и сел рядом на скамейку.
— Ир, мама спрашивает, может, ты ей позвонишь, — начал он. — Просто скажешь, что зла не держишь. Она переживает. И ещё спрашивает, можно ли Кириллу с девушкой на выходные в августе приехать, он им уже пообещал. Лариска ведь не со зла всё это.
— Серёж, — сказала Ирина, не отрываясь от куста. — А мне кто позвонит?
— В смысле? — не понял он.
— Кто мне позвонит и скажет, что был неправ? Лариса? Мама твоя? Ты?
— Ну я же приехал, — сказал он, помолчав.
— Приехал, — согласилась Ирина. — Петли вот немецкие привёз.
— Ир, ну а что ты хочешь, чтобы я с матерью разругался? С сестрой родной? — голос у него стал жалобный. — Я же между вами как меж двух огней. Всю жизнь стараюсь, чтобы всем хорошо было.
— Всем, кроме меня, — сказала Ирина. — Ты не между двух огней, Серёжа. Ты в сторонке стоишь, пока я горю. А потом подходишь и просишь, чтобы я поменьше дымила, потому что маме неприятно.
Сергей хотел что-то ответить, но тут у него зазвонил телефон. На экране было написано «Мама». Он посмотрел на телефон, потом на жену.
— Бери уже, не прячься, — сказала Ирина.
Сергей помедлил и всё-таки ответил.
— Да, мам. Нет, я не дома, я у Иры на даче. Мам, подожди. Да, я слышу. Мам, Кирилл сюда не приедет. Ни на выходные, ни с девушкой, никак. И Лариса тоже. Нет, Ира тут ни при чём, это я так сказал. Потому что это Ирин дом, мам. Нет, я не кричу. Всё, я потом перезвоню.
Он положил телефон на скамейку и какое-то время молчал.
— Она теперь месяц со мной разговаривать не будет, — сказал он наконец. — А сначала Ларисе позвонит, потом Лариска мне. Потом тётя Люба из Саратова позвонит и скажет, что я мать довёл.
— Ничего, Серёж, переживёшь как-нибудь.
— Переживу, — неуверенно согласился он. — Ир, а ты меня простишь?
Ирина поставила миску со смородиной на скамейку.
— Не знаю, Серёжа, честно тебе говорю. Я двадцать девять лет думала, что ты у меня добрый. А ты, оказывается, просто удобный. Для всех, кроме меня.
— Серёжа, — позвала из-за забора Нина Степановна, которая, конечно, всё слышала. — Раз уж ты с инструментом, у меня тоже калитка скрипит. Я заплачу.
— Сколько? — растерялся Сергей.
— Три пятьсот, — невозмутимо сказала соседка. — И клубнику можно есть, хозяйка разрешает.
Ирина не выдержала и рассмеялась, а Сергей взял отвёртку и пошёл к соседке, так до конца и не поняв, шутит она или говорит всерьёз.
