«Я буду у тебя ночевать, пока делаю ремонт, заодно и покормишь»: заявил бывший (54 года) спустя 5 лет после развода. Мой ответ его удивил
Пять лет, ровно столько прошло с того дождливого вторника, когда за Игорем навсегда закрылась дверь моей квартиры. Расставались мы, как это часто бывает после двадцати лет брака, тяжело и некрасиво.
Он кричал, что я загубила его молодость, что со мной скучно, и что он уходит к женщине, которая «понимает его тонкую душевную организацию». Тонкая организация Игоря, к слову, требовала ежедневного горячего ужина из трех блюд, наглаженных рубашек и полного отсутствия бытовых проблем.
С тех пор мы не общались. Я привыкла к тишине, сделала ремонт на свой вкус, выкинула его старое кресло, которое годами портило вид гостиной, и наконец-то начала жить для себя.
И вот, обычное субботнее утро. Я сижу на кухне, пью свежесваренный кофе, смотрю в окно на просыпающийся город. Звонит телефон. Номер незнакомый. Обычно я не беру трубку с чужих номеров, но тут почему-то ответила.
— Марин, привет. Узнала? — раздался в динамике до боли знакомый баритон. Голос ничуть не изменился, разве что добавилось какой-то снисходительной хрипотцы.
Внутри ничего не екнуло. Только легкое удивление, как если бы на улице в середине июля пошел снег.
— Здравствуй, Игорь. Какими судьбами?
Он не стал тратить время на светские беседы и вопросы о моем здоровье. Игорь всегда переходил сразу к делу, если дело касалось его комфорта.
— Слушай, тут такое дело. Я затеял капитальный ремонт в своей квартире. Решил все снести до основания, перепланировку сделать. Сама понимаешь, пыль столбом, шум, строители туда-сюда ходят. Жить там сейчас решительно невозможно, у меня от строительных смесей уже аллергия начинается.
Я молчала, ожидая логической развязки этого монолога, хотя смутное предчувствие уже начало шевелиться где-то в районе солнечного сплетения.
— В общем, я подумал и решил, — продолжил он тоном человека, сообщающего благую весть. — Я буду у тебя ночевать, пока делаю ремонт. Ну, месяца на два, может, на три, как пойдет. Комната у тебя свободная есть, я же знаю. И это, заодно и покормишь меня. Ты же все равно себе готовишь каждый вечер после работы, что тебе стоит лишнюю тарелку супа налить или котлету бросить на сковородку?
Я чуть не поперхнулась кофе. Степень его незамутненной наглости была настолько колоссальной, что на секунду я даже потеряла дар речи. Пять лет тишины. Уход к другой. Грязь при разводе. И теперь — «налить супа и пустить пожить».
Он, видимо, принял мое молчание за знак согласия и решил уточнить детали:
— Только я теперь за питанием слежу. По утрам овсянку на безлактозном молоке ем, а жареное мне нельзя, так что котлеты лучше на пару делай. Я сегодня вечером с вещами подъеду, ключи мои старые у тебя остались или мне новые сделаешь?
В этот момент во мне проснулась не обиженная брошенная жена, а женщина, которая знает себе цену и никому ничего не должна. Я сделала глубокий вдох и произнесла максимально спокойным, даже ласковым голосом:
— Игорь, какая замечательная идея. Я всегда говорила, что у тебя блестящий ум. Я готова пойти тебе навстречу.
— Ну вот и славно, — самодовольно хмыкнул он. — Я знал, что ты одумаешься и поймешь, что мы не чужие люди.
— Записывай условия, — перебила я его триумф. — Аренда комнаты — сорок пять тысяч рублей в месяц. Поскольку ты лицо ненадежное, предоплата за три месяца вперед. Плюс страховой депозит в размере месячной платы на случай, если ты что-то сломаешь. Это за проживание.
В трубке повисла странная тишина, было слышно только тяжелое дыхание бывшего мужа. Но я не собиралась останавливаться.
— Теперь по питанию. Индивидуальное меню, включая паровые котлеты и безлактозное молоко — это еще тридцать пять тысяч в месяц. Уборка твоей комнаты, стирка и глажка белья в базовый тариф не входят. Хочешь чистые рубашки — накидывай еще пятнадцать. Итого, для заезда сегодня вечером с тебя двести тридцать тысяч рублей. Номер телефона, к которому привязана карта, у тебя остался. Жду перевод, и как только деньги поступят, можешь выезжать с чемоданом.
— Ты… ты в своем уме? — наконец прорвало Игоря. Голос его сорвался на фальцет. — Какие деньги?! Я твой бывший муж! Я к тебе по-человечески обратился, в трудную минуту, а ты из меня веревки вьешь! Барыга!
— Именно потому, что ты бывший муж, Игорь, скидок не предусмотрено. По-человечески я бы чужому квартиранту дешевле сдала, без учета надбавки за моральный ущерб. А благотворительная ночлежка у нас находится в соседнем районе. Адрес скинуть сообщением?
Он разразился такой отборной бранью, что мне пришлось отвести телефон от уха. Я не стала дослушивать этот поток сознания и просто нажала кнопку отбоя. Затем заблокировала номер.
Я налила себе вторую чашку кофе и улыбнулась. День обещал быть прекрасным.
Я сидела и думала: откуда в некоторых людях берется эта святая уверенность, что мир вращается вокруг них? Что женщина, которую когда-то предали и оставили, будет годами сидеть у окна в ожидании возможности снова начать обслуживать своего «господина» просто потому, что ему стало неудобно жить в пыли?
Дорогие читатели, а как бы вы ответили на такую феноменальную наглость? Сталкивались ли вы с похожими ситуациями, когда бывшие возвращались, как ни в чем не бывало, и требовали помощи?
