Классная Арины сразу не понравилась ее родителям, хотя девочка утверждала, что ее одноклассники от учительницы в восторге. А чем восторгаться?
Во-первых, возраст — хорошо за пятьдесят. Все знают, что в таком возрасте учителя выгорают, становятся равнодушными, а некоторых вообще дети начинают раздражать. Да и разница в мировоззрении — по возрасту такая учительница ближе к бабушкам детей, чем к родителям. Вообще другое поколение. И как она может понять детей?.. Второе — в общем-то, продолжение первого. Другие понятия, другие ценности. Как говорится, чему свеча может научить электрическую лампочку?
Нет, в самом деле, доходило до смешного. Учительница требовала, чтобы дети в учебном чате обязательно здоровались и уж только потом спрашивали то, что им нужно. Здоровались! Понятно, что она вообще понятия не имела о цифровом этикете и о современном общении. Все эти «спс», «счс» и «пжст» она считала проявлением неуважения. А ведь это не более чем экономия времени. Нет. Она этого не понимала.
А Федя и Мила, родители Арины, не понимали этих устаревших формул — «Добрый день». К чему? Это же не официальный документ, а учебный чат! А еще — «скажите, пожалуйста». Да-да! Инна Владимировна говорила детям, что именно так надо задавать вопрос учителю! Жуть. Пока поздороваешься, пока все эти ненужные реверансы сделаешь — уже и забудешь, о чем спросить хотела. Она, кстати, и на собрании намекнуть пыталась, мол, уважаемые родители, мне было бы очень приятно, если бы вы не забывали со мной здороваться при общении в мессенджерах, ведь я же с вами всегда здороваюсь. Ну еще бы! Попробовала бы она по-другому! Ей, так-то за это деньги платят. Она на работе, а родителям зачем свое время тратить на все эти «здравствуйте» и «пожалуйста»?
Словом, поводов для возмущения у родителей Арины с каждым днем становилось все больше, они уже и в чате (другом, где только родители) осторожно интересовались, всех ли устраивает Инна Владимировна и не пора ли просить директора, чтобы их пятому классу дали кого-нибудь поадекватнее? К их удивлению, остальные родители считали, что с классной детям повезло. Мол, она отлично их понимает, всегда на их стороне, не боится идти на конфликт с другими учителями, если считает, что ребенок прав. А еще за короткое время — только за первую четверть — сумела подобрать «ключик» почти ко всем ученикам и узнать об их увлечениях, горестях и радостях. И дети тянутся к ней! Рассказывают про свои тренировки, соревнования, пройденные уровни в играх, а Инна Владимировна всегда найдет минутку, чтобы внимательно выслушать ребенка, поздравить с победой или поддержать в случае проигрыша. Да что там говорить! Она даже внешкольные мероприятия — музеи, экскурсии, театры — сначала с детьми обсуждает, чтобы не вести их туда, где им совсем уж будет неинтересно. Разве это плохо?
Федя и Мила на время замолчали: идти против всего класса было бы ошибкой. Что же поделать? Не все так хорошо разбираются в людях, как они. Ничего. Скоро и все остальные поймут, что за человек их классная. Вот тогда уже можно будет подумать о коллективном письме директору. С просьбой заменить классного руководителя.
Однако буквально через неделю после начала второй четверти произошел случай, который так сильно возмутил родителей Арины, что они поняли: придется идти на открытый конфликт. В одиночестве. Потому что терпеть такое невозможно.
…Арину пригласили на день рождения. Ее подружка из музыкальной школы, девочка из очень состоятельной семьи, собирала друзей в загородном доме. Была запланирована большая программа с аниматорами, квест и даже фейерверк. Понятно, что гостей пригласили пораньше — к двенадцати часам.
Арина сказала, что ТАКОЕ мероприятие она пропускать не собирается, с чем родители согласились сразу. Тем более, что в школе в этот день намечалось очередное скучное мероприятие — концерт, посвященный битве под Москвой, где Арина должна была читать какое-то пафосное стихотворение.
«Скажешь, что ты к врачу записана, — объясняла Мила дочери, параллельно тыкая в экран смартфона: нужно было оформить пропуск последних уроков в электронном дневнике. — Сейчас я тебе еще заявление напишу на всякий случай.» — «А если не отпустит?» — «Пусть только попробует! Не имеет права!»
Мила оказалась права. После недолгой нотации — «ты могла бы предупредить заранее, Арина, так не делается, ты подводишь своих товарищей, никто за полдня твое стихотворение выучить не успеет, нам все придется менять в последний момент,» — Инна Владимировна девочку, конечно же, отпустила.
День рождения в элитном ЖК прошел замечательно, о чем Арина на следующий же день рассказала одноклассникам. А классная каким-то непостижимым образом об этом узнала. Закрывшись с Ариной в пустом классе, она всю большую перемену читала нотации девочке самым строгим голосом и добилась того, что та разревелась. И написала маме.
Мила в сопровождении Феди явилась в школу уже на следующее утро. «Вы что себе позволяете? — начала она на повышенных тонах. — Вы кто? Учительница? Вот и учите своей литературе!» — «Вы не имеете права так унижать ребенка! — вторил ей Федя. — И вообще не имеете права! Ребенка воспитывают родители! Законные представители, а не учителя! Что там у вас? «Мороз и солнце — день чудесный»? Так вот и учите с детьми ваши стихи и не лезьте в воспитательный процесс! Вам не за это платят!..» — к их огромному удивлению, учительница не стала спорить и что-то доказывать. — «Простите, — тихо сказала она. — Я вас поняла. Приму к сведению. Больше такого не повторится.»
…Приближался Новый год, а вместе с ним и самый долгожданный концерт в школе. Его ждали все — и малыши, и старшеклассники. Не только из-за особенной атмосферы, не только из-за того, что здесь не было никакой торжественности и пафоса — было только желание веселиться. Не только из-за этого. Дети ждали этого концерта потому, что по многолетней традиции учителя разрешали детям самим решать, какие номера показывать — голос взрослых тут был только совещательным. И дети старались изо всех сил: тексты придумывались и заучивались без принуждения, музыкальные номера репетировались каждую свободную минуту, организатора мероприятий чуть ли не на части рвали — всем хотелось отработать свой танец на сцене.
«Я буду сольно петь песню! — обрадовала Арина родителей. Мне сказали, что у меня получается лучше всех. — Я же в музыкальной школе учусь!.. В общем, мне нужно самое красивое платье!»
Мила, конечно, поохала — на новогодние каникулы они всей семьей собирались отдохнуть за городом, а это недешево, — но деньги, конечно же, нашла ради такого случая. А буквально за день до концерта, когда платье уже было куплено, а счастливые родители отпросились с работы, чтобы прийти на бенефис дочери, Арина вернулась из школы в слезах. «Они сказали, что решили переделать наш номер! — рыдала она. — Я теперь вообще не участвую! В последний момент! Сказали, что песни вообще не будет! Почему так-то?» — «А классная что?» — «А что? Говорит, что ребята сами так решили, а ей все равно, главное, чтобы номер от класса был.»
«Вы что себе позволяете? — разъяренный Федор тут же позвонил Инне Владимировне. — почему дети творят, что хотят? Вы почему не в состоянии объяснить им, что так не делается? Ребенок настроился, мы купили дорогущее платье, с работы отпросились, а вы в последний момент все меняете? Что значит — ребята решили? А вы на что? Где ваша воспитательная функция?» — «Так я не воспитатель, — спокойно ответила Инна Владимировна. — Мне за это не платят. Моя задача — показать номер от класса. Ну и стихи с детьми выучить. Про «мороз и солнце». А воспитывать детей должны родители, разве нет?..»
