Валентина росла замкнутой, нелюдимой, потому что была некрасивой и к тому же хромой. Ещё в пять лет полезла Валя на дерево за высоко забравшимся наверх котёнком, да и упала с нижней ветки. Так и осталась хроменькой, но котёнка оставили девочке из-за её слёз. Был Мурзик подброшен к ним во двор, и пришлось матери Вали, Нине Егоровне, уступить – взять его домой ради дочери.
Валя с детства обожала животных: и кошек, и собак. Всегда в их тесной квартирке кого-то спасали: нелетающих ещё голубят, маленьких котят, кормили дворовых собак.
Жила Валя с мамой и бабушкой. А когда мать Нина Егоровна вышла повторно замуж и уехала на окраину города, Валя осталась с бабушкой и со своим Мурзиком.
Очень она скучала по матери, но девочку брали в гости только по выходным дням, так как отчим и мать работали на фабрике, и поздно возвращались домой уставшие, а Валя плохо училась в школе. Бабушка и взялась воспитывать внучку, так как работала в школьной столовой, и просила учителей быть особенно снисходительными к Валентине, и жалеть её.
Закончив восемь классов, Валентина пошла работать в городскую столовую помощником повара, так как учиться дальше ей было трудно.
— Валя особенная, — снова умоляла бабушка Нина начальство столовой, — она без талантов, но и без злобы. Добрая и послушная, а главное – работящая, сильная, всё сделает, что скажут.
К тому времени бабушка Нина уже вышла на пенсию, и чувствовала себя неважно. Валя успевала и на работе, и дома: она взяла на себя заботу по уходу за бабушкой, так как её мать жила в доме мужа, и боялась лишнего слова поперёк сказать, не то, чтобы мать и дочь к себе взять.
Так Валентина и работала долгие годы на одном месте. Она радовалась, что была сыта, и повариха отдавала ей остатки еды для бабушки и объедки для питомцев.
— Вот я вас всех кормлю! – говорила бабушке Валя, и накладывала ей кашу в тарелку.
А то, что не смогла съесть бабушка, перекладывалось в миску для кошек. Косточки от кур и от бульона для первого блюда рачительно распределялись между собаками.
Линда, среднего размера, жила в квартире, а вторая — Динка, чуть больше, ютилась около сарая в будке, которую Валентина сколотила сама из старых досок, найденных на свалке.
Случилось так, что отчим Вали умер рано, и Нина Егоровна осталась одна в доме. Тогда Валентина переехала в дом, а мать вернулась обратно в свою квартиру, так как ей было тяжело управляться с огородом. Да и не было в доме канализации и воды.
Так Валентина оказалась на окраине городка в деревянном доме на улочке у самого леса. Многие жалели Валю. Мол, ей, хроменькой, достался такой неблагоустроенный дом, с большим садом, огородом! А Валя радовалась.
Ведь теперь её животные – две собаки и кот, могли жить на природе в своём дворе!
Когда Валя уехала, бабушка слегла совсем и долго не прожила. А Валентина жалела, что не взяла старушку к себе, не успела. Хотела сначала обжиться на новом для неё месте, но не успела забрать бабушку.
Теперь Валя перешла работать ближе к своему дому – стала мыть полы в городской больнице, которая находилась на краю города.
Работа казалась Вале намного легче прежней, и она старалась. В больнице её тоже кормили, и снова Валя собирала косточки и то, что оставили после отъезда больные. Всё шло для питания собак и кошек. И Валя радовалась. Она всегда улыбалась. И её некрасивое лицо с крупными и грубоватыми чертами лица начинали казаться милее…
Так шли годы. Всё было по-прежнему, кроме одного: питомцев у Вали прибавилось. Три собаки и семь кошек жили во дворе в мире и согласии, чем удивляли знакомых и соседей Валентины.
— Она не от мира сего, — говорили люди, — ненормальная. Сама еле зарабатывает на хлеб, и столько тварей содержит! Хоть бы мать ей сказала, что нельзя быть такой сердобольной!
Злые языки уверяли, что отсутствие мужа и детей у Вали и вынуждает её любить животных.
— С кем ей ещё поговорить-то? Она ведь недалёкая совсем, — посмеивались одни, — а собаки её с полуслова понимают…
— Пусть хоть собаки и кошки, а у вас зато всё в порядке и все вас любят! Да? – укоряли за чёрствость сплетников другие.
Улочка, где жила Валя, была короткой. Дома друг на против друга напоминали небольшую деревеньку, где все знали друг друга.
Вскоре лай собак и множество кошек, которые порой через дыры в заборе лазили и в другие огороды, стали надоедать соседям.
— Валька! – кричали они, — опять твой серый кот к нам ходит! Мы его гоним, а он снова идёт!
— Так у вас кошка, вот он и ходит! Это же его жена… уверяла Валя.
— Вот мы его огреем палкой, и не будет ходить, только ты не жалуйся… — отвечали соседи.
— Не надо, — просила Валя, — я его запру в доме, пока ваша кошка гуляет… Зачем же обижать его…
Такие разговоры бывали не раз. Валя чувствовала себя виноватой перед соседями. Поэтому, когда она жаловалась матери на них, та однажды предложила поменять дом на другой, что ближе к лесу.
— Доченька, — сказала мать, — соседи всегда будут тебя ругать. А давай наш дом поменяем на другой, который самый крайний к лесу, и будешь ты там жить спокойно, словно на хуторе. Никому не помеха. Между ним и улицей даже ручей пробегает, как граница, вот и будет тебе спокойно с твоими кошками и собаками.
Валя сразу же согласилась, даже не ходила глядеть дом. А он оказался гораздо меньше, старее, и сад с огородом был запущен, и баньки не было…
Мать получила за такой обмен доплату, чему была рада. Вале же пришлось довольствоваться тем, что получила в наследство. Она ничего не сказала матери, не смела перечить или упрекать. Мать была уже в возрасте, и Валя тоже собиралась на пенсию через пару лет…
Так Валентина оказалась на самом краю улочки, на отшибе.
— Вот уж мать упекла свою дочку в лес. Ничего себе мамаша… — судачили люди, — хоть Валька и странная, и убогая, но всё-таки ей родная дочь!
— А что вы хотите? – вспоминали другие старожилы улицы, — она и девчонкой её не взяла сюда. За мужика сама держалась и за этот дом. Вот теперь Вале придётся совсем тяжело. Там и до колонки дальше, и до магазина…
Многие жалели Валентину, а те соседи, что жили рядом, вздохнули с облегчением: тише станет, собаки лаять не будут. И то хорошо. Хотя сама Валя спокойная и безответная.
Валентина жила на новом месте, и всю зиму обустраивала на свой лад немолодую избушку. Собаки и кошки привыкли к новому месту, ведь их добрая хозяйка по-прежнему их ласкала и кормила. По выходным дням она чинила то сени, то ступени крылечка, то колола дрова в сарае, которых ей досталось немало, и то – радость.
Весна настала ранняя, сухая, солнечная и ветреная. Валя взяла отпуск, чтобы разобраться в огороде. Надо было вырубать старые кусты и деревья, которые переросли свой век, копать гряды, как только отогреется земля.
Целыми днями женщина работала в огороде, а её верные питомцы сидели рядом и следили за всем, что делает хозяйка.
— Ничего, мои дорогие… — говорила с ними Валя, — вот засажу огород и займусь ремонтом сарая, а потом и двора, к следующей зиме будет потеплее, а то пришлось нам всем вместе в маленьком доме зимовать…
После одного из таких рабочих дней, Валя рано легла спать – утомилась.
Она спала крепко и, если бы не её собаки и кошки, которые всегда были рядом с ней и на чеку, она бы ни за что не проснулась. Оказывается, ночью загорелась сухая трава за садами и огородами на их улице, по их стороне. Ветер дул прямо на дома и огонь, невесть откуда взявшийся, так быстро распространялся, что уже начали гореть деревянные заборы, сараи и бани.
Люди проснулись, забегали, заголосили, вызвали команду пожарных. Приехали несколько машин, и быстро начали тушить возгорание, однако два дома всё же сильно пострадали, выгорели внутри. Хорошо, что обошлось без жертв, и жильцы успели вынести даже некоторые самые ценные вещи…
Валя стояла на улице и смотрела на пожар не подходя близко. Ей было жутко. Дом, в котором она раньше жила, остался, его отбили у огня, но соседи, которые особенно с ней конфликтовали, потеряли своё жилище. Молясь и шепча «Отче наш», Валя побрела к своему домику, к которому огонь даже не приблизился. Ручей, бегущий в небольшом овражке, спасал Валин дом от пожара, он охранял и весь участок, вдоль которого лежало его русло, и даже сад и огород были в безопасности.
Валю так потрясло это событие, что она стала ходить в ближайший храм и ставить свечи Николаю Угоднику. А матери своей всё говорила:
— Уберегла ты меня от огня и несчастья…Поначалу боялась я на краю одна жить. Страшно мне было. И если бы не мои собаки и кошки, то вряд ли бы я смогла уснуть. А теперь рада! Ручеёк не даст огню подойти к моему участку, там всегда сыро. А сама я буду смотреть за печами особенно внимательно, мамочка… А ты ко мне на лето переезжай…
Мать впервые заплакала, обнимая свою неказистую дочку.
— Слава Богу, что ты жива. Вот и ладно, я к тебе обязательно буду в гости приезжать… — пообещала она Вале.
Однако в гости к дочери она ездила мало. Не хотелось ей выходить из своей удобной квартиры, не хотелось идти пешком на ту улочку на отшибе, куда даже городские рейсовые автобусы не ходили. К тому же рацион у дочери был очень скудным: картошка с огорода, каши или жидкие супы…Привычка экономить и делиться всем с питомцами, даже куском из своей тарелки, была у Вали всегда.
Люди с улицы связали пожар у Валиных недругов и спасением Вали с Божьим провидением.
— Бог всё видит… — говорили соседи, всё чаще видя Валентину на службе в церкви, — Валюшка – Божий человек, никого не обидела, а Бог таких жалеет и спасает…
Выйдя на пенсию, Валя стала трудиться при церкви, помогая убираться, обихаживая территорию, и батюшка немного приплачивал ей и приглашал на трапезу. Так Валя и прикипела душой к церкви, и привыкла к своему старенькому домику, который уже стал под её тёплыми руками и уютным, и удобным.
Когда матери Вали не стало, получив квартиру, Валя продала её, и на вырученные деньги провела в свой домик все удобства, и стало ей совсем хорошо в нём жить. Помогли ей в этом устройстве и соседи, и батюшка церкви. Чтобы не обманули доверчивую, простоватую Валентину строители, нашли ей добросовестных работников.
Десяток лет прошёл с той поры. Выстроили за домом Валентины ещё два дома, улица стала длиннее, моложе дома. Питомцев у Вали стало меньше, ушли на радугу некоторые её кошки и две собаки. Валя берегла их как могла и оплакивала, когда теряла.
Соседи успокаивала добрую женщину, говоря, чтобы она больше заботилась о своём здоровье, ведь уже и самой немало лет. Но Бог дал Валентине долгие годы и здоровье, и силы.
— Вот не было у неё мужа, который пил и мотал нервы, не было и детей, о которых ночи надо было не спать, так и живёт она уже столько лет, и силы ещё есть, и сама на огороде трудится до сих пор! – с завистью говорили некоторые соседи.
— Такая судьба… Что завидовать? А детей ей, действительно, замещали её питомцы, а любви в её сердце было не меньше, чем у матери-героини… — говорили другие.
А Валя всегда при встрече улыбалась людям, независимо от того, что о ней думали и говорили. Такая уж была простая и наивная женщина она, словно ребёнок, не вышедший из детства…
