У меня аллергия на помидоры — до отёка. Коллега знала об этом и всё равно добавила их в котлеты «чтобы проверить»
Я никогда не думала, что взрослый человек может сознательно проверять чужую аллергию. Но оказалось — может.
У меня аллергия на помидоры. Не просто «покраснела и чешусь», а серьёзная — с отёком, удушьем, уколами и скорой. Первый раз это случилось ещё в детстве, с тех пор я очень аккуратна. Всегда спрашиваю состав, читаю этикетки, если сомневаюсь — не ем.
На работе о моей аллергии знали. Не потому что я носилась с этим, а потому что пару раз отказывалась от салатов и честно объясняла причину.
— Да ладно, на помидоры? — удивлялись.
— Представь себе, — улыбалась я.
У нас был обычный офис — закупки, бухгалтерия, отдел кадров. Небольшой коллектив, человек пятнадцать. В целом жили мирно. Были, конечно, свои коалиции, разговоры на кухне, но без открытых конфликтов.
Одна сотрудница (Светлана) выделялась. Она любила быть в центре внимания. Если кто-то с кем-то поссорился — она знала подробности. Если кто-то опоздал — она уже обсуждала это с третьим лицом. Вроде бы улыбчивая, а ощущение от неё всегда было неприятное.
Я старалась держаться ровно. Здороваться, общаться по работе и не углубляться.
На восьмое марта как всегда решили устроить общий стол. Каждый приносил что-то своё. Я, как обычно, принесла фрукты и сыр.
Светлана принесла домашние котлеты.
— Попробуйте, я сама делала, — ходила она по кабинету.
Я подошла и спросила отдельно:
— Там нет помидоров? У меня аллергия, ты знаешь.
Она посмотрела прямо в глаза и сказала:
— Нет-нет, что ты. Обычные котлеты.
Я ещё переспросила:
— Точно?
— Конечно. Я же помню.
Я взяла одну. Ничего особенного — вкус как вкус. Через минут десять я почувствовала знакомое жжение в губах. Потом стало трудно глотать. Горло начало стягивать.
Я знаю эти симптомы. Сначала думаешь — показалось. Потом понимаешь — нет.
— Мне плохо, — сказала я тихо коллеге.
Дальше всё было быстро: отёк, паника, кто-то вызывает скорую, кто-то ищет воду. Меня увезли в больницу. Капельницы, уколы. Врач строго спросил:
— Что вы ели?
Я перечислила.
— В котлетах мог быть томат?
Я вспомнила её уверенное «нет» и почувствовала, как внутри всё холодеет.
Через день я вернулась на работу. Бледная, злая и растерянная.
Светлана подошла ко мне сама.
— Ну что, всё обошлось? — спросила с лёгкой улыбкой.
— В котлетах были помидоры? — спросила я прямо.
Она пожала плечами:
— Немного. Я всегда добавляю в фарш.
— Я же спрашивала!
— Да ладно тебе, — отмахнулась она. — Я хотела проверить, правда ли у тебя аллергия. А то сейчас модно придумывать.
Я смотрела на неё и не верила, что это реальный разговор.
— Проверить?? — переспросила я.
— Ну да. А вдруг ты просто хочешь привлечь к себе внимание таким образом?
Мне стало страшно. Не за себя — за сам факт, что рядом работает человек, который считает нормальным «проверять» чужое здоровье.
Коллеги, услышав это, были в шоке. Сначала шептались. Потом разговор вышел наружу.
— Ты понимаешь, что она могла умереть? — сказал кто-то.
Светлана только пожимала плечами:
— Не умерла же.
После этого случая всё изменилось. Люди начали вспоминать её другие «проверки» — слухи, подставы, странные совпадения. Оказалось, почти каждый сталкивался с её пакостями, просто по отдельности.
Было общее собрание. Разговор получился тяжёлым. Руководство слушало, мы говорили. Не кричали — просто факты.
Я не требовала её увольнения. Честно. Я хотела только одного — чтобы она больше никогда не имела возможности «проверять» кого-то таким способом.
В итоге её перевели на другой участок, в другой кабинет. Но и там она умудрилась поссориться с половиной коллектива. Снова сплетни, снова жалобы.
Через несколько месяцев руководство поставило вопрос жёстко: либо по собственному, либо по статье за создание конфликтной ситуации и нарушение служебной этики.
Она ушла по собственному.
Когда я узнала, что она больше не работает с нами, я испытала облегчение.
Иногда я думаю: что должно быть внутри человека, чтобы так поступить? Недоверие? Зависть? Желание почувствовать власть?
С тех пор я стала осторожнее. Не только с едой. С людьми.
Аллергия — это не каприз. И чужое «проверю-ка я» может стоить жизни.
