«Ты, наверное, салатик будешь?» – усмехнулся кавалер (36л), глядя на мою фигуру. Я нашла изящный способ заставить его пожалеть о сказанном
Я сидела напротив него на мягком диване в модном ресторане, куда он сам же меня и позвал, и чувствовала себя огромной слонихой, хотя объективно мои 80 килограмм были упакованы в довольно удачное зеленое платье.
Сергей, мужчина тридцати шести лет с греческим профилем и анкетой успешного предпринимателя, разглядывал меня с таким нескрываемым разочарованием, будто я была посылкой с Китая, которая оказалась ожидание — реальность.
Самое смешное во всей этой ситуации было то, что я никогда не использовала фотошоп, не выбирала ракурсы «сверху, чтобы щек не видно» и честно указывала свой рост и тип фигуры, потому что мне жалко своего времени на пустые встречи. Но видимо, мужчины смотрят только на лицо, а остальное дорисовывают в своем воображении, подгоняя под стандарты интернет-моделей.
Мы сидели уже минут десять, официант принес меню, и повисла та самая тишина, когда одному нечего сказать, а другому уже все понятно, но уходить сразу как-то невежливо.
Я была голодная как волк, потому что целый день моталась по объектам (я работаю дизайнером интерьеров), и мечтала о нормальном ужине, а не о смотринах. Сергей лениво листал меню и наконец поднял на меня свои светлые, пустые глаза.
– Ну что, выбрала? – спросил он, и в голосе проскользнули такие снисходительные нотки. – Ты, наверное, салатик будешь? Тут «Цезарь» вроде ничего, легкий.
«Ты, наверное, салатик будешь». Это был не вопрос, а утверждение, приправленное такой дозой пассивной агрессии, что ею можно было бы отравить небольшой город. Он как бы говорил: «Посмотри на себя, детка, тебе вообще есть вредно, но так уж и быть, травы я тебе куплю». У меня внутри все сжалось, та самая старая, детская пружина обиды, когда тебе говорят, что у тебя «крупная кость» и лучше не доедай булочку.
Раньше, лет пять назад, я бы в такой ситуации скукожилась, покраснела, пробормотала бы «да, конечно, просто зеленый чай и листья салата», а потом пришла бы домой и рыдала в подушку, заедая стресс бутербродами в темноте кухни.
Но сегодня что-то пошло не так, видимо, сказалась усталость. Я посмотрела на его холеное лицо, на это выражение брезгливого превосходства, и подумала: «А какого черта?». Я пришла в ресторан, хочу есть. Я взрослая женщина, которая зарабатывает достаточно, чтобы купить себе хоть всего быка, зажаренного на вертеле. Почему я должна давиться травой, чтобы какому-то левому мужику было комфортнее считать меня «худеющей толстушкой»?
Подошел официант. Сергей уже открыл рот, чтобы озвучить заказ за меня, но я его опередила.
– Добрый вечер, – сказала я, улыбаясь так широко, как только могла. – Мне, пожалуйста, стейк Рибай, прожарка медиум, чтобы сочный был. К нему картофель по-деревенски с чесночным соусом. И, пожалуй, бокал красного сухого, какое посоветуете к мясу?
На лице Сергея отразилась целая гамма эмоций: от шока до ужаса, как будто я заказала не кусок мяса, а жареного кота.
– Эээ… – протянул он. – Ты уверена? Это же тяжело на ночь. Мясо… оно долго переваривается.
– А я никуда не спешу, – ответила я, глядя ему прямо в переносицу. – У меня отличный метаболизм и зверский аппетит. А вы что будете? Салатик?
Он скрипнул зубами, но марку держать надо было. Заказал себе какую-то белую рыбу на пару и воду без газа. Видимо, решил продемонстрировать мне, как питаются «правильные» люди, или просто испугался чека, потому что Рибай в этом заведении стоил как крыло от самолета.
Пока мы ждали заказ, он пытался вести светскую беседу, но получалось плохо. Все разговоры сводились к тому, как важно следить за собой, как нынче дорого болеть и что женщины после тридцати часто «запускают себя».
– Вот у меня бывшая, – вещал он, – тоже любила покушать. В итоге разнесло так, что стыдно было с ней выходить. Я ей абонемент в зал подарил, а она обиделась. Странные вы, женщины. Вам добра желаешь, а вы агрессируете.
Я слушала это и понимала, что передо мной классический пример человека, который самоутверждается за счет других. Ему было плевать на мое здоровье, ему было важно, как он будет смотреться рядом со мной. И сейчас ему было некомфортно, потому что я не вписывалась в картинку его идеального мира, где он — благодетель, выгуливающий «неликвид».
Гастрономический экстаз как форма протеста
Когда принесли еду, я поняла, что это был лучший выбор вечера. Стейк был огромный, ароматный, с красивыми полосками от гриля, истекающий прозрачным соком. Картошка дымилась, пахла розмарином и чесноком.
Я взяла нож и вилку, отрезала солидный кусок, макнула его в соус и отправила в рот. Это было божественно. Я жевала медленно, смакуя каждый оттенок вкуса, и видела, как Сергей давится своей пресной рыбой. Он смотрел на то, как я ем, с какой-то смесью отвращения и завороженности.
Видимо, в его картине мира полная женщина должна стыдиться своего аппетита, есть украдкой, крошечными кусочками, постоянно извиняясь за свое существование. А я ела с наслаждением, не прячась, вытирая губы салфеткой и запивая вином.
– Вкусно? – спросил он, и голос его прозвучал как-то жалко.
– Невероятно, – честно ответила я. – Ты даже не представляешь, как это поднимает настроение. Зря ты рыбу взял, мужчинам нужно мясо, тестостерон, все дела.
Он промолчал, только желваки заходили. Я добила его, когда официант пришел убирать тарелки.
– А десертное меню можно? – спросила я. Глаза Сергея округлились до размеров блюдец.
– Ты еще и десерт будешь? – выдохнул он. – Куда в тебя лезет?
– В душу, Сережа, в душу лезет, – рассмеялась я. – Мне, пожалуйста, шоколадный торт. И капучино.
Этот торт стал моим манифестом свободы. Я победила не Сергея, а свой страх быть «неудобной». Раньше я бы умерла от стыда, думая: «Боже, он подумает, что я обжора». Сейчас я думала: «Какой вкусный торт, и как же мне плевать, что думает этот закомплексованный сноб».
Оплата счета была отдельным цирковым номером. Он долго изучал чек, проверял каждую позицию, потом достал карту с видом мученика. Я, кстати, предложила заплатить за себя, просто чтобы посмотреть на реакцию.
– Нет, я угощаю, – буркнул он, но было видно, как ему больно расставаться с деньгами за ужин женщины, которая не оправдала его ожиданий и не стала «салатной феей».
Мы вышли на улицу. Он даже не предложил подвезти, хотя хвастался своей машиной полвечера. Вызвал мне такси, сухо кивнул и быстро ретировался в сторону парковки. Я села в старенький «Солярис», откинулась на сиденье и расхохоталась. Водитель посмотрел на меня в зеркало с улыбкой:
– Хороший вечер был, девушка?
– Отличный, – ответила я, поглаживая живот, в котором уютно устроились стейк и тортик. – Просто замечательный.
Почему они боятся такого аппетита
Пока я ехала домой через пробки, телефон пиликнул. Сообщение от Сергея. Я даже не удивилась, текст был предсказуем до запятой. «Ты классная девчонка, но, наверное, у нас ничего не получится. Мы слишком разные. Удачи тебе».
На самом деле он искал кого-то более «удобного». Кто будет смотреть ему в рот, экономить его деньги, стесняться своего тела и бесконечно худеть ради его одобрения. Мой здоровый аппетит и отсутствие комплексов напугали его больше, чем цифра на весах. Мужчины определенного типа боятся женщин, которые умеют получать удовольствие от жизни — от еды, от себя. Им кажется, что такую женщину невозможно контролировать. И они правы. Нас невозможно контролировать, потому что мы не зависим от их оценки.
А еще я подумала про деньги. Мелькнула мысль, что он просто прикинул смету: «Если она на первом свидании съедает столько, то сколько она проест за месяц? Я ж ее не прокормлю!». Это было так смешно и грустно одновременно. Мужчина, который позиционирует себя как успешный добытчик, пугается стейка. Видимо, его успех держится на тотальной экономии на всем живом.
Я зашла в квартиру, скинула туфли и посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Нормальная женщина. С бедрами, с грудью, с румянцем на щеках от хорошего вина и мяса. Мне не было грустно, что свидание не удалось. Было радостно, что оно закончилось именно так. Стейк стал отличным фильтром, отсеявшим человека, с которым мне бы пришлось всю жизнь оправдываться за каждый съеденный кусок.
Мы часто думаем, что если подстроимся, ужмемся, станем тише и меньше, то нас полюбят. Но правда в том, что если ты ужмешься, тебя просто перестанут замечать или начнут использовать как удобную мебель. А любовь — это когда тебе подкладывают самый вкусный кусочек и говорят: «Ешь, дорогая, тебе силы нужны».
А как вы ведете себя на свиданиях, когда понимаете, что не нравитесь партнеру? Пытаетесь исправить впечатление или, как я, уходите в отрыв?
