— Папа от мамы ушёл, — сказала Лена, как только Стас зашёл в квартиру. — Насовсем, с вещами. К женщине, которой тридцать четыре года.
— К Алине, что ли? — спросил муж, стягивая ботинки. — Ну наконец-то, а то вся контора уже устала гадать, когда он решится.
Лена даже не сразу сообразила, что её так задело в этом ответе, а потом дошло: муж знал, как эту женщину зовут.
— А ты откуда знаешь её имя?
— Лен, она у нас в плановом отделе сидит, — вздохнул Стас и прошёл на кухню. — Полгода весь коллектив за этим романом наблюдает. Обедать они вместе ездят, после работы он её до дома подвозит, на день рождения ей в кабинет такой букет принёс, что его в дверь боком заносили. Одна Надежда Ивановна не в курсе была, ну и ты, получается.
— Полгода? — не поверила Лена. — И ты всё это время молчал?
— А что я должен был сказать? — развёл руками Стас. — Лена, твой папа нашей экономистке цветы носит? Я не нанимался в вашей семье новости разносить. Он мне вообще-то начальник, я с ним каждое утро на планёрке сижу.
— Он тебе не только начальник, — напомнила Лена.
— Вот поэтому и молчал, — ответил муж и открыл холодильник.
Лена поставила разогревать котлеты и никак не могла успокоиться. Утром позвонила мама, и голос у неё был такой ровный, будто она рассказывала, что в подъезде опять меняют трубы. Отец собрал две сумки, забрал ноутбук и сказал, что шестьдесят лет прожил по расписанию и больше так не хочет. Мама спросила, к кому он идёт, и он ответил честно, даже придумывать ничего не стал. Лена потом полдня набирала отцу, но он сбрасывал, а вечером прислал сообщение: «Дочка, не переживай, у меня всё хорошо, потом поговорим».
— Только давай сразу договоримся, — сказал Стас, когда Лена поставила перед ним тарелку. — Когда эта Алина его выставит, а она выставит, можешь не сомневаться, к нам он жить не пойдёт.
Лена так и осталась стоять со сковородкой в руках.
— Ты сейчас серьёзно? — переспросила она. — Папа только из дома ушёл, а ты уже двери перед ним закрываешь?
— Я не закрываю, я заранее предупреждаю, чтобы потом сюрпризов не было, — спокойно объяснял муж. — У нас двушка, в одной комнате Егор с Соней, в другой мы. Куда ты его положишь, в ванную?
— Если понадобится, найдём куда, — вспылила Лена. — Ты, может, забыл, откуда у нас вообще эта квартира?
— Не забыл, — ответил Стас. — Мне об этом тринадцать лет забыть не дают.
Он доел, сполоснул тарелку и ушёл к детям проверять уроки, а Лена ещё долго сидела на кухне и перебирала в голове всё, что за эти годы сделал для них отец. Выходило, что вообще всё.
Со Стасом она познакомилась на дне рождения однокурсницы. Он был старше на три года, работал прорабом в частной фирме, где зарплату выдавали, когда вспомнят, снимал комнату в общежитии и ездил на старых «Жигулях», которые заводились через раз. При отце он так смущался, что на первом семейном ужине почти ничего не съел. Отец тогда долго к нему присматривался, а потом сказал Лене, что парень толковый, только без поддержки пропадёт. Слова у отца с делом не расходились, и он взял Стаса к себе в дорожное управление мастером, где сам уже много лет был главным инженером. Свадьбу оплатил от начала до конца: банкет на восемьдесят человек, машины, фотограф, платье Лене выбирали в самом дорогом салоне города. А прямо на свадьбе взял микрофон и объявил, что дарит молодым миллион на первый взнос за квартиру, и на следующий же день перевёл деньги.
Когда родился Егор, Лена о работе даже не думала, да и отец сказал, что незачем его внуку по садикам простывать.
— Сиди дома, расти детей, мужу помогай, — говорил он тогда. — А я вас без помощи не оставлю.
И действительно не оставлял. Каждый месяц переводил Лене пятнадцать тысяч «на булавки», дарил внукам дорогие подарки, пару раз оплачивал им всем отпуск на море. Стас поначалу пытался отказываться, потом перестал. Потом родилась Соня, потом Егор пошёл в школу, и как-то так получилось, что диплом экономиста за тринадцать лет Лене ни разу не понадобился. Она вела дом, возила детей по секциям, готовила и была уверена, что у них всё устроено правильно: муж работает, папа помогает, а она держит семью.
А теперь, выходит, папа им больше не помогает, а муж уже заранее решает, где её отцу жить в старости.
Пятнадцать тысяч, кстати, в этом месяце не пришли. Лена заметила это ещё неделю назад, но решила, что папа просто забыл.
***
Мама открыла дверь с телефоном у уха и махнула рукой, чтобы Лена проходила.
— Нет, Люба, не плачу я, — говорила она в трубку. — Чего мне плакать, я впервые за тридцать семь лет выспалась. Да, никто не храпит. Всё, ко мне Лена пришла, потом перезвоню.
В коридоре стояли три большие клетчатые сумки, из одной торчали удочки.
— Это что? — спросила Лена.
— Это отца твоего зимние вещи и рыбалка, — объяснила мама. — Он звонил, просил собрать, говорит, заедет. Пусть заезжает, я ему не грузчик, до машины таскать не буду.
— Мам, ты как вообще?
— Нормально я, — пожала плечами Надежда Ивановна. — Первый вечер поревела, не скрою. Потом легла и подумала, что завтра не надо в шесть утра вставать и ему рубашку гладить. И как-то сразу полегчало.
На кухне мама поставила перед дочерью тарелку с сырниками, налила компот и села напротив.
— Он забрал бритву, ноутбук и зарядку от телефона, — рассказывала она. — А зубную щётку оставил. Видимо, Алина ему новую купит, электрическую.
Лена, сама того не ожидая, засмеялась.
— Заявление в загс мы уже вместе подали, — продолжала мама. — Он торопится, как на поезд. Делить пока ничего не стали, он сказал, что квартиру мне оставляет, по-мужски. Тоже мне, благородный рыцарь.
— Мам, а если он назад попросится? — осторожно спросила Лена.
— Не пущу, — спокойно ответила мама. — Тридцать семь лет я под него подстраивалась. Он хотел котлеты по средам, значит, котлеты по средам. Он в отпуск хотел только на дачу, значит, на дачу. Подруг моих не любил, значит, и подруг почти не осталось, одна Люба терпеливая. Я, Лен, только сейчас сообразила, что у меня своих привычек и нет, все его.
— Но ему шестьдесят, — не унималась Лена. — Эта Алина через год найдёт себе кого-нибудь помоложе, и что тогда?
— А тогда он придёт сюда, и я ничего не смогу сделать, — вздохнула мама. — Я к юристу ходила, на всякий случай. Девочка молоденькая, но толковая, спокойно так мне всё разложила: квартиру мы в браке покупали, значит, половина его, развод этого не отменяет, и жить здесь он имеет полное право.
— И что ты будешь делать?
— Если придёт, будем продавать и разъезжаться, — ответила мама. — Мне и однушки хватит. А жить с ним снова я не буду, пусть хоть на коленях ползает.
Лена помолчала, а потом всё-таки рассказала про Стаса. Ей хотелось, чтобы мама возмутилась вместе с ней, но мама почему-то не торопилась.
— Представляешь, сразу, в первый же вечер, — жаловалась Лена. — Даже не дождался, пока что-нибудь случится. С нами, говорит, жить не будет, и весь разговор.
— А Стас прав, — неожиданно сказала мама.
— Мама, — растерялась Лена. — Хоть ты не начинай.
— А я и не начинаю, — спокойно продолжала Надежда Ивановна. — Ты, Лен, отца любишь, и это правильно. Он тебя всю жизнь баловал, ты у него принцессой была. А я видела, как он со Стасом разговаривает, когда тебя рядом нет. На каждом празднике одна и та же песня: если бы не я, сидел бы ты до сих пор в своём общежитии. Помнишь, что он на юбилее сказал?
Лена помнила. Три месяца назад отцу исполнилось шестьдесят, праздновали в банкетном зале, народу собралось человек пятьдесят, половина с работы. Отец сам взял микрофон и сказал, что в жизни всё успел: дом построил, дочь вырастил, внуков дождался, а ещё зятя из общежития забрал и человеком сделал. Все засмеялись, Стас тоже улыбнулся, а Лена тогда даже гордилась. И только сейчас вспомнила, что за столом, где сидел плановый отдел, была молодая светленькая женщина в зелёном платье, которая первой побежала поздравлять отца с букетом.
— Он же пошутил, — неуверенно сказала Лена.
— Тринадцать лет шутит, — ответила мама. — А Стас терпел, потому что тебя любит и потому что на работе от него зависел. Мужчине это, знаешь, как обидно? И теперь отец твой нагуляется, придёт к вам и будет лежать на диване в квартире, за которую Стас платит, и рассказывать, кто кого человеком сделал.
— Эту квартиру нам папа купил, — упрямо возразила Лена.
— Первый взнос он дал, — поправила мама. — А платит за неё Стас. Я тебе, Лен, вот что скажу, только ты не обижайся. Я хоть всю жизнь работала, у меня зарплата своя, стаж, я сейчас одна не пропаду. А у тебя что своего есть?
— У меня семья есть, — обиделась Лена.
— У меня тоже была, — ответила мама и пошла ставить чайник.
***
Отец позвонил сам через две недели, весёлый и бодрый, и пригласил Лену в кофейню в новом торговом центре.
— Хочу тебя с Алиной познакомить, — сказал он. — Чтобы ты не думала всякого. Она очень хорошая, сама увидишь.
Стас на эту новость только хмыкнул и сказал, что если Лене надо, пусть идёт, он с детьми посидит. Лене было надо. Ей почему-то казалось, что стоит поговорить с отцом с глазу на глаз, и всё встанет на свои места, он объяснит, и станет понятно, что это временное помутнение, а не новая жизнь.
Отца она узнала не сразу. На нём были белые кроссовки, джинсы и куртка с капюшоном, почти как у Егора, а борода была аккуратно подстрижена и, кажется, подкрашена. Рядом сидела та самая светленькая из зелёного платья, на вид ей было лет тридцать, не больше.
— Леночка, здравствуйте, — вскочила Алина. — Я столько о вас слышала, Витя всё время про вас рассказывает. Мы же с вами почти ровесницы, давайте сразу на «ты»?
— Давайте пока на «вы», — ответила Лена и села. — Мне так привычнее.
Отец засмеялся и сказал, что Лена у него всегда была с характером, в мать. Алина рассказывала, как они ездили в Турцию, как Витя научил её плавать с маской, а она научила его фотографироваться так, чтобы живота не было видно. Отец смеялся и кивал. Лена смотрела на него и не могла вспомнить, когда он так смеялся дома. Дома он в основном ворчал на цены, на новости и на то, что мамины котлеты в последнее время стали суше.
Потом Алине позвонили, она извинилась и отошла.
— Ну, как тебе? — спросил отец. — Хорошая же?
— Пап, она младше меня на два года, — сказала Лена.
— И что? — не понял он. — Возраст, дочка, в голове. Я шестьдесят лет жил по расписанию: работа, дача, в среду котлеты, в субботу рынок. А тут человек мне говорит: Витя, поехали на море. И я поехал. Первый раз в жизни не потому, что надо, а потому, что захотел. Ты не представляешь, что это такое.
— А мама?
— А что мама? — отец отвёл глаза. — Мама хорошая женщина, я ей квартиру оставил, ничего не забрал, всё по-честному. Мы с ней давно как соседи жили, ты просто не замечала.
Лене очень не хотелось заводить разговор про деньги, но она всё-таки завела.
— Пап, ты мне в этом месяце так ничего и не перевёл, — сказала она. — Я не из-за денег спрашиваю, просто раньше всегда было.
— Лен, ну ты взрослая, у тебя муж есть, — поморщился отец. — У меня сейчас расходы другие. Алине машину взял, её старая совсем сыпалась. Квартиру она снимает, я теперь аренду плачу. И поездка недешёвая вышла. Я же не миллионер.
— А если у вас не сложится? — Лена всё-таки задала вопрос, который крутился у неё в голове все эти дни. — Где ты тогда будешь жить?
— Не накаркай, — рассердился отец. — Всё у нас сложится. А если что, у меня полквартиры есть, руки-ноги есть и дочь есть, в конце концов. Не выгонишь же ты отца родного.
Лена промолчала. Про слова Стаса она решила отцу не рассказывать.
— И Стасу своему передай, чтобы на планёрках не кривился, — добавил отец. — Я всё вижу. Я его из общежития вытащил, пусть не забывает.
Вернулась Алина, чмокнула отца в щёку и напомнила, что им пора, у неё запись на маникюр. Отец расплатился и оставил официантке такие чаевые, что та два раза сказала спасибо. Лена хорошо помнила, как раньше он устраивал маме разнос за лишние сто рублей в чеке из «Пятёрочки».
***
Дома Лена весь вечер ходила по квартире, не зная, куда себя деть, а когда дети уснули, не выдержала.
— Папа сказал, если что, придёт к нам, — сообщила она мужу. — И я его не выгоню, так и знай.
— Значит, выгоню я, — ответил Стас, не отрываясь от телефона.
— Да что он тебе сделал? — вспыхнула Лена. — Он тебе всю жизнь устроил. Свадьбу оплатил, миллион на квартиру дал, на работу взял. Ты без него кем был? Прорабом в конторе, где зарплату по три месяца задерживали.
Стас отложил телефон.
— Хорошо, давай посчитаем, — спокойно сказал он. — Свадьбу он оплатил, это правда. Только ты вспомни, кто на этой свадьбе сидел. Его начальство, его подрядчики, его знакомые из администрации. А мои родители сидели за дальним столом у двери, мама потом полгода вспоминала, как ей там неуютно было. Это была его свадьба, Лен, не наша. Он себя показывал.
— Неправда это всё, — не согласилась Лена.
— Правда, — продолжал Стас. — Миллион он нам подарил, спасибо ему большое, я не спорю. Но я эту квартиру тринадцать лет плачу, каждый месяц, без единой просрочки. Банку я уже в разы больше отдал, чем тот миллион. На работу он меня взял, тоже правда. Мастером. А начальником участка я стал сам, потому что пахал по двенадцать часов и в выходные на объекты мотался. Спроси у любого в конторе.
— Ты просто неблагодарный, — сказала Лена.
— Я благодарный, — возразил муж. — Я тринадцать лет благодарный. На каждом празднике благодарный, когда он при всех рассказывает, как меня из общежития вытащил. На юбилее благодарный был, когда он в микрофон объявлял, что меня человеком сделал, а полконторы смеялось. На планёрках благодарный, когда он при моих же мастерах говорит: «Зятёк, ты не умничай, я тебя сюда привёл, я и выведу». Я, Лен, очень благодарный. Но я не хочу, чтобы твой отец, нагулявшись, лежал на нашем диване и каждый вечер мне рассказывал, в чьей квартире я живу.
— Это и его квартира тоже, — упрямо повторила Лена. — С него же всё началось.
— Лена, у него своя квартира есть, — напомнил Стас. — Половина. Пусть с мамой твоей продают, делят и покупают каждому по однушке. Взрослые люди.
— Ты хочешь, чтобы маму из её квартиры выгнали?
— Я хочу, чтобы твои родители свои дела сами решали, — ответил Стас. — А не за наш счёт.
— За твой счёт, ты хотел сказать, — Лена чувствовала, что её несёт, но остановиться уже не могла. — Ты же у нас всё оплачиваешь, ты всё тянешь, а я так, при тебе.
— Я такого не говорил.
— Зато думаешь, я же вижу.
— Лен, ты не работала, потому что мы так вместе решили, — устало сказал муж. — Я тебя этим ни разу в жизни не упрекнул.
— Вот сейчас и упрекнул, — ответила Лена.
В дверях комнаты стоял Егор в пижаме.
— Вы из-за деда ругаетесь? — спросил он.
— Иди спать, — хором сказали родители.
— А правда, что у деда девушка моложе мамы? — не унимался сын. — Мне Димка рассказал — его мама у папы на работе, в бухгалтерии. Пацаны говорят, что у меня дед — красавец.
— Егор, спать, — повторил Стас, и сын нехотя ушёл.
Следующие три дня Лена с мужем разговаривали через детей.
— Соня, скажи папе, что ужин на плите, — говорила Лена.
— Соня, передай маме спасибо, — отвечал Стас.
— А вы что, в игру такую играете? — спрашивала Соня, и Лена уходила в ванную, чтобы дочь не видела, что мама вот-вот расплачется.
***
В субботу утром Лене позвонили с незнакомого номера.
— Лена, это Алина, — сказал в трубке нервный голос. — Номер я у Вити в телефоне взяла. Заберите его, пожалуйста.
— Что случилось? — испугалась Лена.
— Спину у него прихватило, третий день лежит, — зачастила Алина. — Сам встать не может, до туалета я его вожу, а у меня работа, мне в понедельник квартальный отчёт сдавать. Я не могу с ним сидеть, я не сиделка.
— Да как это вышло?
— Шкаф мне собирал, — вздохнула Алина. — Я на маркетплейсе заказала, коробки тяжёлые, пятый этаж без лифта. Я ему говорю, давай грузчиков вызовем, а он: я что, не мужчина? Затащил, собрал, а разогнуться уже не смог. Врач приходила, сказала, ничего страшного, возраст и тяжесть, неделю лежать на твёрдом и таблетки пить, в больницу с таким не кладут. А мне его куда? У меня однушка съёмная, диван мягкий, он на нём всю ночь стонет, я не высыпаюсь.
Лена положила трубку и обернулась. Стас стоял в дверях кухни, он всё слышал.
— Собирайся, поедем за ним, — сказал он и пошёл за ключами от машины.
По дороге они почти не разговаривали. Лена позвонила маме и включила громкую связь, и та ответила именно так, как Лена и ожидала.
— Нет, Лена, даже не проси, — сказала Надежда Ивановна. — Пусть его Алина лечит, раз он ей шкафы таскал.
— Мам, ему некуда, — уговаривала Лена. — У него там полквартиры, между прочим, ты сама говорила.
— Вот пусть встанет на ноги и приходит свои права качать, — отрезала мама. — А лежачим я его к себе не возьму. Я тридцать семь лет за ним ухаживала, хватит с меня.
Стас молча дослушал этот разговор до конца.
— К нам везём, — сказал он, когда Лена убрала телефон. — На неделю, Лен, не больше. Своих слов я не беру назад.
Спускали отца с пятого этажа почти сорок минут. Стас держал тестя под руку, останавливался на каждой площадке, а отец охал, ругался и командовал, куда ставить ногу. Алина шла сверху с его сумкой и объясняла выглядывающим соседям, что это Витина семья приехала, всё в порядке. У машины она поцеловала отца в макушку и пообещала звонить каждый вечер.
Дома отца уложили на их диван, другого подходящего места в квартире всё равно не было. Стас достал с антресолей старый надувной матрас и постелил себе в детской, между кроватями Егора и Сони. Лена устроилась на раскладном кресле рядом с отцом, чтобы ночью подать ему воды.
Дети деду обрадовались. Соня рисовала ему открытки, Егор бегал в аптеку и рассказывал, что в школе теперь все знают, какой у него дед. Отец первые два дня больше стонал, чем разговаривал, а на третий повеселел и начал командовать. Котлеты оказались пересолены, телевизор слишком тихий, подушка слишком низкая, а Соня не на тот канал переключила. Алина звонила каждый вечер, и отец сразу менял голос на бодрый и говорил, что всё отлично, дочка ухаживает, скоро будет как новенький.
Стас приходил с работы поздно, здоровался с тестем, спрашивал, как самочувствие, и уходил ужинать на кухню. На четвёртый вечер отец сам его позвал.
— Зятёк, зайди-ка, — крикнул он из комнаты. — Ты на планёрке передал, что я на больничном?
— Передал, Виктор Семёнович, — ответил Стас с порога. — Ещё во вторник.
— И что говорят?
— Говорят, выздоравливайте.
— Смеются, небось, — поморщился отец. — Ты там смотри, лишнего не болтай. И вообще, не расслабляйся. Я, может, и лежу, но всё вижу.
— Хорошо, не буду, — кивнул Стас.
— И нечего с таким лицом ходить, — вдруг разозлился отец. — Будто я тебе в тягость. Ты не забывай, благодаря кому ты в этой квартире живёшь.
Лена стояла на кухне, дверь в комнату была приоткрыта, и она слышала каждое слово.
— Я помню, Виктор Семёнович, — очень спокойно ответил Стас. — Вы на первый взнос дали, а остальное я тринадцать лет банку плачу. Банк, правда, благодарность в счёт платежа не принимает, только переводом.
Отец хотел что-то ответить, но Стас уже ушёл в детскую.
Лена зашла к отцу через несколько минут. Он лежал и сердито переключал каналы.
— Пап, зачем ты так со Стасом? — спросила она.
— А что я такого сказал? — не понял отец. — Правду сказал. Кем он без меня был? Мальчишкой из общежития с дипломом и ржавыми «Жигулями».
— Пап, сейчас не он у тебя на диване лежит, — тихо сказала Лена. — А ты у него.
Отец долго на неё смотрел, потом отвернулся к стенке.
— Настроил он тебя, — проворчал он. — Мать настроила, теперь этот. Одна ты у меня оставалась, и ту забрали.
Лена ничего не ответила и вышла на кухню. Стас сидел над тарелкой и жевал котлету.
— Ты это специально? — спросила она. — Про банк.
— Нет, само вырвалось, — признался Стас. — Тринадцать лет копилось.
Лена села напротив. Ей очень хотелось сказать, что так с отцом нельзя, что он пожилой, лежит, встать сам не может, а Стас мог бы и промолчать, как молчал всегда. Но она вспомнила юбилей, микрофон, смех за столами и то, как Стас тогда улыбался. Она ещё подумала в тот вечер, что у мужа отличное чувство юмора.
— Ты меня прости, — сказала она.
— За что именно?
— За то, что неблагодарным тебя назвала.
— Да ладно, проехали, — отмахнулся Стас. — Котлеты, кстати, и правда пересолены.
Лена фыркнула, а потом не выдержала и засмеялась, да так, что отец из комнаты крикнул, чего это они там расхохотались.
— Стас, я, наверное, на работу выйду, — сказала она, когда отсмеялась. — Соня уже в школе, Егор совсем большой.
— Выходи, если хочешь, я только за, — удивился муж. — А с чего вдруг?
— Мама спросила, что у меня своего есть, а я до сих пор ответить не могу.
— У тебя половина этой квартиры, если уж на то пошло, — пожал плечами Стас. — Мы её в браке покупали, так что она общая, кто бы там ни платил. Это не я придумал, это закон такой.
***
На шестой день отец уже вставал и потихоньку ходил по квартире, держась за стенку. Вечером позвонила Алина, долго ворковала в трубку, и после разговора отец объявил, что завтра уезжает.
— Алиночка соскучилась, — сообщил он. — Завтра после работы за мной заедет. Я ей сказал, что уже почти в форме.
— Пап, врач велела неделю лежать, — напомнила Лена.
— Врачи всегда перестраховываются, — отмахнулся отец. — Мне там лучше будет. Там меня ждут.
Лена хотела сказать, что и здесь его ждали, пусть и не все, но промолчала.
Алина приехала на следующий день на той самой машине, которую ей подарил отец, и поднялась в квартиру с букетом для Лены и пакетом мандаринов для детей.
— Спасибо вам огромное, — щебетала она в прихожей. — Я так переживала, места себе не находила. Витюша, ты собрался?
Отец был уже одет, в тех самых белых кроссовках, которые ему зашнуровала Соня, потому что наклоняться он пока не мог. Он обнял внуков, поцеловал Лену и сказал, что котлеты у неё в этот раз почти как у матери получились.
— Ну, бывайте, — сказал он с порога. — Лена, звони.
Стасу он кивнул и ничего не сказал. Зато Алина обернулась у лифта и весело помахала рукой.
— Стас, пока, — сказала она. — До понедельника, на планёрке увидимся.
Когда дверь за ними закрылась, Лена ещё постояла в коридоре, а потом пошла в комнату. Стас уже принёс из детской матрас и выпускал из него воздух.
— Он тебе даже спасибо не сказал, — сказала Лена.
— Я не за спасибо его вёз, — ответил муж.
— А за что?
— За тебя, — пожал плечами Стас. — Ты бы его одна с пятого этажа не спустила. И мама твоя тоже.
Телефон у Лены зазвонил почти сразу. Мама, видимо, рассчитала по времени, Лена ещё вчера ей сказала, что Алина приедет вечером.
— Ну что, забрала его красавица? — спросила Надежда Ивановна.
— Забрала, — ответила Лена. — Даже мандарины детям привезла.
— Вот и хорошо, — сказала мама. — Считай, репетицию провели. Теперь хоть знаете, как оно будет.
Лена попрощалась и повернулась к мужу. Стас сворачивал сдувшийся матрас в тугой рулон.
— Стас, а когда она его совсем выставит? — спросила Лена. — По-настоящему. Что тогда?
— Тогда и поговорим, — ответил муж. — Может, к маме твоей пойдёт в свою половину, может, однушку себе купит, может, комнату снимет. Руки-ноги у него есть, работа пока тоже есть. Но жить он у нас не будет, Лен, я не передумал.
— А если опять спину прихватит?
— Тогда на неделю, — сказал Стас и закинул матрас на антресоли. — Только в следующий раз на матрасе будет спать он, а я на своём диване.
— Ему же на мягком нельзя, — напомнила Лена.
— Так я его и надувать не буду, — ответил Стас. — Врач же сказала, на твёрдом.
