— Опять ты со своей деревней, — недовольно буркнул Дмитрий.
Он стоял спиной к жене, опираясь руками о подоконник, и мрачно смотрел во двор, где была припаркована его подержанная БМВ.
— Не первостепенная это трата. Перебьется.
Оксана перестала писать. Она сидела за кухонным столом, методично перенося цифры из банковского приложения в толстую тетрадь в темно-синей обложке. Эта тетрадь была её личной инициативой — осязаемый гроссбух их семейного бюджета, призванный хоть как-то контролировать спонтанные порывы мужа.
— Дмитрий, на календаре середина октября, — Оксана старалась говорить без выражения.
Она не стала повышать голос. За годы брака она усвоила, что крик только дает Дмитрию повод обвинить её в истеричности.
— У мамы в деревне уже заморозки по ночам. Дом старый, выстужается моментально. Печку надо топить дважды в день.
— Пусть теплые носки наденет или обогреватель включит, — он обернулся, в глазах читалось привычное раздражение. — У нас бюджет не резиновый, разбазаривать направо и налево я не позволю.
Он подошел к столу и ткнул пальцем в открытую страницу тетради.
— Сама знаешь, мне на СТО в понедельник ехать. У машины стук в подвеске. Запчасти сейчас стоят как чугунный мост. Твоя мать пенсию получает? Получает. Вот пусть и крутится как хочет.
Оксана плотно закрыла рот. Месяц назад, когда они только планировали осенние расходы, Дмитрий сам благосклонно кивнул на строчку «Машины дров для Галины Сергеевны». Оксана тянула полторы ставки в строительной фирме, сводя чужие балансы, именно для того, чтобы этот общий котел регулярно пополнялся. А теперь Дмитрий просто вычеркнул её мать из списка ради ремонта машины, которую он купил исключительно для статуса перед коллегами.
— То есть моя мама должна крутиться сама, чтобы не замерзнуть, а твоя подвеска — это святое? — уточнила Оксана.
— Машина возит нас обоих! — вспылил муж. — Это транспорт! А твои дрова сгорят, и всё. Деньги на ветер!
Развить эту гениальную экономическую мысль он не успел. В прихожей повернулся ключ. У свекрови были дубликаты от их квартиры, и пользовалась она ими часто, заходя без звонка.
— Димочка! Оксаночка! Я к вам на минутку, проездом из театра, — красивое контральто Ларисы Эдуардовны донеслось с порога.
Свекровь появилась на кухне. На ней было безукоризненное светлое пальто, а на шее, поверх небрежно наброшенного нового шёлкового платка, блеснул тяжелый кулон. Оксана, привыкшая машинально прикидывать стоимость вещей, оценила аксессуары. Выходила приличная сумма. Явно больше, чем нужно было на два грузовика колотых березовых поленьев.
— Чайник поставишь, дорогая? — Лариса опустилась на обычный кухонный стул, брезгливо оглядев столешницу. — А у меня новости, мальчик мой. Ужасные новости.
Дмитрий тут же выпрямился, забыв про свой стучащий автомобиль.
— Что случилось, мам? Заболела?
— Хуже, — свекровь изящно промокнула уголки губ, хотя еще ничего не пила. — Соседи по участку звонили. Крыша на веранде нашей дачи совсем прохудилась. Течет так, что смотреть страшно. Надо бригаду нанимать срочно, пока снег не лег. Иначе по весне весь паркет вздуется, балки сгниют.
Дмитрий сочувственно закивал.
— Сильно заливает?
— Заливает, Димочка. Я приценилась уже. Бригадир толковый, по рекомендации от Людочки. Но материалы нынче дорогие, да и за срочность берут. Сумма выходит огромная. Сама я такое с пенсии, конечно, не потяну. А кредит мне банк не одобрит. Но ведь святое дело — родовое гнездо спасать. Мы же семья. Надо скинуться.
— Не вопрос, — живо и даже как-то облегченно отозвался Дмитрий. — Найдем. В воскресенье сниму наличные и привезу.
Оксана медленно перевела взгляд с мужа на свекровь. От Ларисы Эдуардовны благоухало дорогим парфюмом.
— Из каких средств найдем? — голос Оксаны прозвучал обманчиво ровно, сухо и по-деловому.
Она открыла синюю тетрадь и положила ладонь на страницу.
Дмитрий недовольно скривился.
— Оксана, не начинай опять свою шарманку. Маме помощь нужна. Это дача, она для всех нас старается. Мы туда летом на шашлыки ездим! Ты сама там загорать любишь.
— Правда? — Оксана подняла брови. — Пять минут назад на дрова моей маме, чтобы она буквально не слегла с воспалением легких зимой, денег не нашлось. Ты сказал — пусть крутится. Бюджет не резиновый. А на веранду — «не вопрос»?
Лариса театрально прижала руки к груди.
— Ой, удумала! Сравнила какую-то печку-буржуйку с капитальным ремонтом. Дача — это недвижимость! Это инвестиция в будущее! А дрова твои в трубу улетят. Дым — и нет их.
— Вот именно, Лариса Эдуардовна, — Оксана смотрела прямо в подведенные глаза свекрови. — В трубу. Чтобы живой человек зимой в этом дыму и тепле согрелся. А не инвестировал в сосульки.
— Твои проблемы, — отмахнулся Дмитрий, подходя к матери. — Я сказал, на ремонт дадим. Не суть, откуда возьмем. Ужмемся в продуктах, я сверхурочные возьму, из заначки дернем. Найдем.
Оксана не стала спорить дальше. За пять лет брака она поняла, что взывать к логике Дмитрия в присутствии его матери абсолютно бесполезно. Бухгалтер внутри нее взял верх над обиженной дочерью.
Она молча закрыла тетрадь.
— Хорошо. Воскресенье, значит.
Дмитрий победно хмыкнул, а Лариса благосклонно кивнула, принимая капитуляцию. Оксана встала из-за стола и пошла в ванную, оставив их обсуждать виды кровельных материалов.
В субботу утром Дмитрий уехал в гараж. Оксана заварила себе кофе, достала телефон и набрала номер матери.
— Мам, привет, — сказала она, присаживаясь на край дивана. — Как ты там?
— Привет, доня, — голос Галины Сергеевны звучал немного глухо. — Да потихоньку. Сплю вот в двух кофтах шерстяных. Ночью заморозок был приличный, вода в ведре на крыльце льдом покрылась.
Оксана зажмурилась.
— Я решу вопрос с дровами на днях. Обязательно. Держись.
Положив трубку, она перевела взгляд на ноутбук. Новый шелковый платок свекрови не давал ей покоя. Лариса жила на среднюю пенсию, это была правда. Но откуда регулярные обновки? Оксана открыла банковское приложение и зашла в историю операций их общего с Дмитрием счета.
Она начала методично отматывать месяцы назад.
Май: перевод Дмитрием. Назначение: «На рассаду и забор маме». Сумма приличная.
Июль: перевод. Назначение: «Ремонт насоса на даче».
Сентябрь: перевод. Назначение: «Подготовка труб к зиме».
Оксана нашла в списке контактов номер Людочки, давней подруги свекрови, с которой та постоянно ходила по театрам и выставкам. Набрав номер, она включила свой самый доброжелательный голос.
— Людмила Павловна, здравствуйте! Это Оксана, невестка Ларисы.
— Ой, Оксаночка, здравствуй! — защебетала Людочка.
— Слушайте, мы тут бригаду ищем, которую вы Ларисе Эдуардовне советовали… Да-да, для крыши на веранде! Не подскажете телефончик бригадира? Хотим им еще кое-какие работы у себя в городе заказать. Очень уж Лариса хвалила.
Людочка, женщина словоохотливая и любящая быть полезной, радостно продиктовала номер строителя.
Через десять минут разговора с «бригадиром Валерием» пазл в голове Оксаны сложился окончательно.
Валерий действительно существовал. И на дачу к Ларисе Эдуардовне выезжал регулярно. Вот только крыша там была в полном порядке.
— Да не течет там ничего, хозяйка, — басил Валерий в трубку. — Лариса Эдуардовна заказала нам панорамное остекление летней беседки делать. И чтоб профиль непременно под красное дерево был. Материалы сейчас импортные достать тяжело, дорогие они. Вот и вышла сумма приличная. В понедельник начинаем каркас ставить.
Оксана поблагодарила его и сбросила вызов.
Она отложила телефон. Панорамное остекление беседки. Чтобы красиво пить чай, завернувшись в новый шелковый платок. За счет денег, которых не нашлось на дрова ее родной матери.
В воскресенье за обедом Дмитрий был в прекрасном настроении. Он доел суп, отодвинул пустую тарелку и протянул руку ладонью вверх.
— Ну что, переводи мне на карту ту сумму на крышу. Я сейчас поеду к матери, наличку сниму, как договаривались.
Оксана спокойно допила воду из стакана. Она достала из кармана домашних штанов темно-синюю тетрадь и положила её ровно посередине стола.
— Никаких переводов не будет, Дмитрий.
Муж нахмурился, его рука медленно опустилась на стол.
— Оксана, мы это обсуждали в пятницу. Хватит устраивать детский сад из-за твоей деревни. Я сказал, маме нужно помочь.
— Я не устраиваю детский сад, я подвожу баланс, — Оксана открыла тетрадь на закладке. Там лежал сложенный вдвое лист бумаги с выписанными цифрами. — Я вчера позвонила бригадиру Валерию. Тому самому, от Людочки.
Дмитрий замер. До него не сразу дошел смысл сказанного.
— Зачем ты ему звонила?
— Я провожу аудит наших семейных инвестиций в недвижимость, — ледяным тоном ответила Оксана. — Валерий передавал большой привет и просил уточнить, когда именно завезут профиль «под красное дерево» для панорамной беседки. А то они завтра каркас ставят. Крыша на веранде, кстати, в идеальном состоянии. Не течет.
Дмитрий открыл рот, закрыл его, снова открыл. Краска медленно отлила от его лица.
— Это… какая-то ошибка. Ты что-то путаешь. Мама не могла…
— Могла, — отрезала Оксана. — Точно так же, как в мае она «чинила забор», а сама поехала в санаторий на две недели. Я проверила твои транзакции и сопоставила с её фотографиями в социальной сети. Твоя мать, Дмитрий, доит наш общий бюджет на свои капризы и предметы роскоши, прикрываясь мнимыми катастрофами. А ты и рад выслужиться перед ней, попутно экономя на единственном, о чем я попросила за полгода. На базовом тепле для моей мамы.
— Ты следишь за моей матерью?! — наконец нашел повод для возмущения Дмитрий, повышая голос. — Ты копаешься в моих переводах?
— Я копаюсь в своих деньгах, — Оксана встала из-за стола. — Половина тех переводов — это моя зарплата. Мои премии. Мои ночные переработки. На хотелки твоей матери я батрачить не нанималась. Платок она себе купить может, беседку стеклить хочет — отлично. Но не за мой счет.
Она взяла телефон со стола и при муже сделала несколько движений пальцами по экрану.
— Нужная сумма только что ушла моей маме на дрова. Вторая половина отложена мне на зимние сапоги. В общем котле, — она постучала ногтем по чернильной тетради, — осталась ровно твоя зарплата. Минус доля за коммуналку и еду.
Дмитрий смотрел на нее так, словно видел впервые.
— Ты в своем уме? Ты сейчас разрушаешь доверие в семье из-за каких-то дров! Из-за копеек!
— Абсолютно в своем, — Оксана отошла к дверному проему. Ей вдруг стало невероятно легко. — Моя мама этой зимой будет сидеть в тепле. А вы свою дачу хоть сусальным золотом кройте. Но на свои личные средства.
Вечером следующей пятницы Дмитрий молча жевал пустые макароны. Денег на починку подвески в его БМВ не хватило — остатки своей зарплаты он, судя по всему, из чувства уязвленной гордости или вины, всё-таки отдал Ларисе Эдуардовне на её беседку. Теперь машина стояла во дворе мертвым грузом, а он ездил на работу на автобусе.
Оксана сидела напротив и спокойно резала запеченную курицу, купленную на свои личные деньги. Темно-синяя тетрадь больше не лежала на столе. Необходимость в ней отпала сама собой. Ни о ремонте дачных крыш, ни о панорамных окнах в этой квартире больше никто не заикался.
