Вдова Анна Семёновна принимала у себя соседа по имению.
— Ефим Кондратьевич, уж как мы ждали вас. И особенно новостей… — не скрывая интереса, говорила Анна Семёновна, — сами знаете, каково нам теперь. Не стало моего мужа, а дочку пора замуж выдавать, вот только где они, женихи-то хорошие? А как ваш приятель, которого вы нам расхваливали?
— Да-да, Сергей Сергеевич… — Ефим наклонился и поцеловал руку вдовы, — а ваша дочь хороша, и будет примерной хозяйкой в его южном имении с большим садом. Я ведь давеча говорил вам, сударыня, что Серж большой оригинал. Кроме искусства живописи обожает он, так сказать, натуральную картину природы… Его сад, с вечнозелёными туями и соснами, кедрами – это отдельный вид искусства и его истинное увлечение, ради которого он столько лет своей юности и потратил, не жалея средств и сил…
— Сколько же у него садовников? – поразилась Анна Семёновна, — поди работы немало, если сад большой… Однако, и затратное дело только для удовольствия…
— Маменька, и что вы допрос устроили нашему соседу, — улыбалась гостю вошедшая в зал Лиза, — неудобно так подробно и про средства к тому же…
— Раз речь идёт о женихе, то я должна знать каков он, его пристрастия и возможности. Ты у меня одна кровиночка, — Анна Семёновна повернулась опять к соседу, — так что у него за нрав? Увлечения одно, а не станет ли он экономить на моей дочери?
— Он благородный человек, — улыбнулся Ефим Кондратьевич, — правда, давно я его не видел, лишь переписка и редкие встречи в Петербурге, как в юные наши годы. Мы же с ним тогда учились в столице, и приезжает он туда в зиму, вызывая и меня.
— Так отчего же он не ищет жену в Петербурге? – изумилась Анна Семёновна, — отчего внимание к нашему Богом забытому уезду?
— Вот и я ему говорил не раз, а он уверен, что лучше жену искать в провинции, где нравы старины до сих пор живы и не избалованы невесты, и дух природы в них жив, и кровь горячее и нет той жеманности, как в столичных барышнях, что ищут более выгоды от супружества, чем настоящей любви, — ответил Ефим Кондратьевич.
— Вы рассуждаете, как старец, мудро… — кивнула вдова, — вот только сомневаюсь я в его благородстве, но если бы он сам приехал для знакомства, то…
— Непременно явится, а сейчас моими хлопотами надеется. Ведь я ему вашу Лизу рекомендовал именно таковой, как он мечтает, — улыбнулся, глядя на девушку сосед, — и будь я холостым, так непременно бы сватался к вашей дочери, но как вы знаете, я счастливо женат вот уже три года. И Сержу уже за сорок, пора, пора заводить не только розы, а и потомство!
Лиза покраснела и прикрыла лицо шёлковым платочком, а Ефим довольно рассмеялся.
— Однако я могу ему и не понравиться, — прошептала девушка, — одно дело ваше мнение, а другое – сам претендент на руку и сердце.
— Так вот что, я должен вам сказать, что он ещё и оригинал. И чтобы предвосхитить свой приезд, он присылает сюда садовника, и в качестве подарка Лизе, везёт этот садовник несколько ящиков роз! Живых саженцев, которые и будет высаживать в вашем саду для вашего же удовольствия и великолепия окружающей среды! – сказал Ефим, — каково? А?
— Да как же это? Зачем? – удивилась Анна Семёновна, — приживутся ли они? Не вымерзнут ли в зиму? Вот нам забота… И когда эти дары прибудут?
— Да вот уже через пару дней, а вы, пожалуй, приготовьте для садовника место хоть в летнем павильоне, где он будет ночевать, он неприхотлив, и почти весь день будет работать, чтобы успеть к приезду барина.
Мать и дочь заохали, начали тут же хлопотать и кликать Машу. Прибежала Маша, и взяла на себя подготовку к приезду садовника, а вдова велела заодно навести хоть малый порядок в саду, а то он изрядно запущен.
На следующий день пришли из деревни мужики с косами, и принялись выкашивать первую уже подросшую траву, убирать сломанные в зиму от снега старые ветви деревьев и кустов шиповника.
Лиза вызвала портниху и поторопила её с новым платьем, которое было сшито из старого маменькиного выходного. Вдова бедствовала и мечтала о богатом женихе для дочери.
— Если бы одна у меня была дочь, а то ведь и Маша – она мне племянница. Живёт у нас с тех пор, как умерла моя сестра. Ну, как сироту не принять? И тоже, хоть и дворянского рода, а денег – крохи…Но служит она Лизе, хоть на прислуге экономия, и думаю, никто меня не осудит за это. Такова жизнь, милейший Ефим Кондратьевич, не дай Бог иметь дочерей без приданого, тогда любой, кто протянет руку помощи, наш спаситель, вот как вы, добрый человек, на того и надежда…
Анна Семёновна вытирала слёзы, ведя соседа в столовую, и жалуясь на своё здоровье и на тяжёлую зиму.
Садовник действительно приехал в указанное время с подводой, гружёной тяжелыми ящиками.
Это был широкоплечий мужик с окладистой бородой и пышной лохматой шевелюрой, представившийся Алексеем. Он мельком глянул на хозяйку, и прошёл в свой домик в саду, а потом отнёс ящики под кусты сирени, тщательно и аккуратно составив их в ряд и открыв для полива и проветривания.
Лиза не вышла в тот день в сад. Она только из окна глянула на нового работника и раскрыла книгу.
— И что ему взбрело в голову сразу же у нас свои порядки наводить? Не понимаю! – сказала она матери, — Если я уеду жить в его имение, то зачем это тут?
— Не перечь своему будущему супругу, — учила её мать, — а как он приедет – сразу благодари и восхищайся его подарком. Они, эти свихнувшиеся на своём деле – это любят. К тому же, это действительно оригинально! И, говорят, модно!
— Ну, хоть тебе эта роскошь останется, чтобы его вспоминать…- рассмеялась Лиза, — вот только тоже нанимать садовника надо.
— Ничего, пока Маша станет ухаживать за цветами, она к ним, кажется, неравнодушна…- заметила Анна Семёновна, глядя, как племянница, наклонившись над ящиками с цветами, пытается вдохнуть аромат ещё только расцветающих роз.
Садовнику дали в помощь старика-дворника Егора, но видно было, что Алексей не доверяет ему обращаться с саженцами и самолично готовит ямки для посадки, выбирая каждый камушек из тяжёлой земли.
— Напротив окон барышни надо бы высадить хоть несколько кустов, — посоветовала Маша, — давай я помогу.
Девушка хоть и была хрупкого телосложения, но с усердием принялась готовить розарий под окнами гостиной на первом, и спальни Лизы на втором этаже. Маша улыбалась. Раскрасневшись, она сама носила воду в массивной старой лейке и поливала посадки обильно, как советовал садовник.
Дворник Егор умилялся, глядя на их работу, сел на пустой перевёрнутый ящик и начал рассказывать о милой Маше, которую судьба забросила в это имение, вдали от родных мест.
Маша несколько раз вздыхала и просила дворника не вспоминать о грустном, а потом, чтобы он замолчал, запела негромко простую песенку, и голос её зазвучал ласково и нежно.
Алексей искоса поглядывал на девушку и молчал, а Лиза, выглянув в окно, рассмеялась на песню двоюродной сестры и тоже вышла в сад.
— А что твой барин? – спросила Лиза садовника, — каков его характер, не зол ли, не скуп?
Алексей смутился, и только кивал головой отрицательно, продолжая свою работу. Его широкополая мятая шляпа закрывала лицо, но он мельком посматривал на девушек, которые запели вместе. Дворник Егор взялся подметать дорожки сада, любуясь сёстрами тоже.
— Ты бы не о характере пытала, а о состоянии, глупая, — вступила в разговор подошедшая из беседки Анна Семёновна, — это всё (она указала на цветы) пыль в глаза, одно успокаивает, что он знает, что мы небогаты.
— Верно, маменька, — кивнула Лиза, — но другому и наше небольшое имение, и маленький капитал – всё польза! У кого ветер в карманах гуляет. Нельзя доверять даже нашему милому Ефиму Кондратьевичу. Он тоже может всего не знать. Сейчас есть деньги, а через пару лет – фу! – их и нету.
— Верно, моя девочка, — согласилась мать, — а все эти разговоры насчёт добродетельной провинции и духе старины могут быть как раз для отвода глаз. Вот как угадать тут? Как плохо быть вдовой, да ещё без поддержки знающих и влиятельных людей?
Садовник копался в земле, будто не слыша этих разговоров, однако дамы желали выведать у него как можно больше.
Лиза вскоре начала расспрашивать хорош ли собой барин, как много было у него романов, и какие траты он делает каждый год?
Маша краснела, и только качала головой, а Лиза, поняв, что от нелюдимого садовника клещами слово не вытянешь, ушла в дом.
Маша принесла в домик садовника обед, и позвала его. Он подошёл мыться к бочке, и девушка подала ему полотенце. Он закатал рукава рубахи, и Маша подивилась красоте его мускулов, а заметя, что он внимательно смотрит на неё, сразу же поторопилась уйти.
Через три дня розарий был готов. Саженцы ровными рядами красовались под окнами дома. Дворник Егор привёл дорожки сада в порядок, и скошенная трава уже на загораживала старые посадки сирени, шиповника и акаций.
— Всё, барыня, моя работа закончена, — поклонился в пояс Анне Семёновне садовник, — спасибо за хлеб-соль, уезжаю я…
Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошёл к воротам.
— Куда же ты теперь? Дожидался бы барина… — робко попросила его вышедшая к воротам Маша.
Он остановился около девушки и поклонился ей тоже, а потом так ласково глянул на неё, что она отшатнулась и закрыла лицо рукой, вспыхнув румянцем.
— Чудной, однако, человек, — сказала Анна Семёновна, — вроде и мужик, а чудной. Все у него там, что ли, такие?
Велено было дворовому мальчишке проследить куда направился садовник, и Ванька быстро доложил, что ушёл человек к имению Ефима Кондратьевича прямиком через поле.
Ждали Ефима Кондратьевича почти неделю. Даже посылала к нему Анна Семёновна Егора, чтобы узнать, когда прибудет и сам барин.
Егор доложил, что барин, который жених уже приехал и на завтра обещают быть для знакомства.
Анна Семёновна захлопотала, веля печь с утра пироги и доставать из погреба вино и соленья к приезду гостя. Дворовые девушки убирали дом, намывая уксусом окна и натирая паркет.
Лиза завивала локоны на ночь, а Маша тщательно отглаживала ей платье, и пришила к нему праздничный богатый кружевной воротник.
— Ах, Маша, как же я волнуюсь, — шептала Лиза, — можно сказать, моя судьба решается. От первой встречи столько зависит! Надо понравится ему, какой бы он ни был, а уж я смогу потом принять его внешность, лишь бы уехать отсюда… Устала я от маменькиного пригляда и своего заточения в деревне. Ох, как хочется любви, Маша!
Маша с грустью смотрела на Лизу, поправляя её папильотки, и казалось, что мысли её были где-то далеко.
— Ты не слушаешь меня? – заметила Лиза, — о чём ты думаешь? Тебе жаль, что мы расстанемся?
Маша кивнула.
— Перестань хитрить, я ведь не слепая, — рассмеялась Лиза, — думаешь, не заметила, что ты не отходила от садовника? Он хоть и мужлан, но и фигурой, и ростом хорош, вот только лохматый и дикий больно. И молчун, словно немой. Ничего не выведали мы от него, дурака…
Маша наклонила голову и вздохнула. Девушкам не хотелось спать, они стали гадать на картах, и сидели до полуночи, пока Анна Семёновна не заругала их.
Утром в доме продолжались хлопоты, а к обеду коляска подкатила к крыльцу. Ефим Кондратьевич с виноватой улыбкой представлял своего товарища Сергея Сергеевича.
Высокий широкоплечий барин в скромном английском костюме, с гривой тёмных волнистых волос, уложенных назад, и скуластым лицом поклонился хозяйкам и поцеловал дамам руки. Белый воротничок-стойка подчёркивал его белоснежное гладко выбритое лицо, а карие яркие глаза были выразительными.
Гостей пригласили на веранду, но сначала они полюбовались розарием, и Сергей Сергеевич с удовольствием выслушал похвалу в свой адрес и восхищение такой задумкой – подарить живые розы.
Маша, накрывала стол на веранде и поглядывала на мужчин. А когда они приблизились, девушка побледнела, и едва не упала, но тут же была усажена в кресло.
— Дайте мне уйти, — просила она, — кажется, мне нездоровится.
— Ну, что ты, Маша, право, неудобно. Гости на пороге, а ты…- возмутилась Анна Семёновна.
Маша, еле сдерживая слёзы, всё же ушла, ещё раз извинившись. На чаепитии сосед и его друг говорили о погоде, о развитии садоводства в имениях под Петербургом и в Москве, а потом гости уехали, обещая завтра сделать визит.
— Ну, как тебе Серж? – спросила мать у дочери.
— Хорош и неглуп, но я не видела интереса в его глазах, и мне странно его поведение… Я разочарована, — ответила Лиза, — хоть бы один комплимент, или взгляд. Ведь речь прежде шла о сватовстве, не так ли?
— Ох, и не знаю, что сказать… — согласилась мать, — но и так бывает. Что на уме одно, а при встрече – совсем другое. Но первая встреча – это туман, волнение и загадка. Надо подождать, прежде чем делать выводы. Завтра приедут снова.
Лиза, идя к себе, заглянула в комнату к Маше и нашла там сестру бледной и совсем больной.
— Ну, что ты, право, взбодрись, — Лиза погладила руки Маши, — Они уехали. И не понимаю я твоего переживания. Вот мне так и вовсе уже не страшно. Хоть и не таким я его себе представляла. Думала, что уже седой он и полный, а он… Но дело не в этом. Не произвёл он на меня впечатления. Словно призрак бесчувственный.
— Что? – испугалась Маша, — вот и мне показалось… Боже мой, каков человек! Но глаза… Не могу и поверить. Это его глаза…
— Да ты горишь вся… Бредишь, что ли… — Лиза потрогала лоб девушки и пошла за водой.
Когда она принесла воду, Маша, отвернувшись лицом к стене, уже спала.
Лиза поставила стакан на столик и вышла, тихо затворив дверь. А Маша открыла глаза и стала про себя молиться.
Утром следующего дня Маша встала по велению Анны Семёновны.
— Надо встречать гостей, а не хандрить, — настаивала барыня, — это неприлично, в конце концов.
Когда Маша накрывала на стол в беседке, гости уже приехали. Ефим гулял по саду, показывая своей жене Дарье новый цветник. А Сергей Сергеевич пришёл в беседку и воспользовавшись тем, что они там были одни с Машей, встал на колени, взяв её за руку и усадил на стул.
Маша уже всё понимала. Это был он, садовник, с которым она провела все прошедшие дни, и влюбилась в мужественного и сильного человека без титулов и денег, лишь только взглянув в его карие глаза, и видя его сильные руки, создающие красоту в их саду…
— Прошу извинить меня, Машенька, — шептал он, — за обман я сам отвечу. Да виноват, что не смог сразу сказать тебе, что не тот, кто есть на самом деле…Но теперь и жить без тебя не могу. Прошу, стань моей женой!
Подходящие к беседке хозяйка и гости с удивлением заметили любовную сцену.
— Что тут происходит? – повысила голос Анна Семёновна, — не понимаю… Кто объяснит мне?
Она смущённо оглядывалась, а Сергей Сергеевич, не спеша встав с колен, начал просить уже руки Маши у Анны Семёновны.
Маша была на грани обморока. Она не поднимала глаз, и слёзы катились по её щекам.
Лиза подошла позже всех, и глядя на Машу, тут же поняла в чём дело. Она закрыла лицо рукой, а потом рассмеялась.
— Садовник-барин! Это он был садовник! Маман, неужели вы не понимаете его обман? Ну, скажите же, Сергей Сергеевич, я права? – смеялась Лиза, подходя и обнимая Машу.
— Что? Но зачем? Вот уж представление цирковое! – недовольно говорила Анна Семёновна, прикрывая веером лицо от стеснения за вольные расспросы мнимого садовника.
— Так я прошу руки вашей племянницы, уважаемая Анна Семёновна. И на коленях готов просить так же извинения за мой обман. Сам не знаю, что на меня нашло, но решил так попытать счастье, словно бы знал, что найду тут своё сокровище. Машу…
Хозяйка с дочерью, скрывая своё смущение, быстро замяли неудобный разговор, приглашая всех к чаю, и с шутками и смехом вдруг начали рассказывать за столом, будто бы они сразу поняли подвох, и расспрашивали Алексея-Сержа о нём самом с юмором, чтобы самим позабавиться.
Лишь Маша молчала. Она была и грустна, и счастлива одновременно, понимая, что скоро уедет отсюда навсегда в неизвестность.
Через два дня молодожёны обвенчались и уехали в имение Сергея в южный регион.
Долго ещё изумлялась Анна Семёновна на произошедшее с ними приключение.
— И что станет с нашей бедной Машей? – говорила она дочери, — слава Богу, что он не увёз тебя. Я ведь с ума сошла бы – в такую даль!
Но от Маши стали приходить письма, в которых она писала, что живут они с мужем дружно, занимаются садом, цветами, ездят по Крыму, собирая растения, и делая гербарии. Ей это очень нравится, а по характеру Сергей самый добрый и милый человек на Земле…
Письма от Маши читали по нескольку раз. Их слушал даже дворник Егор, притулившись в ногах у хозяйки подле входа в беседку. А сосед Ефим Кондратьевич после прочтения, вытирая слёзы, говорил:
— Вот тебе и театр, и мистификация…А любовь случится, и ничего не попишешь. Ну, и дела…
