— Я имею право знать, чью дочь содержу!
Алексей остановился посреди кухни.
Руки он засунул в карманы домашних штанов. Смотрел исподлобья, набычившись, словно готовился к драке за гаражами.
За стеной глухо бубнил соседский телевизор. Елена как раз стряхнула воду с пальцев над раковиной. Обтерла ладони о посудное полотенце. Медленно повернулась к мужу. Ей на секунду показалось, что она ослышалась.
— Какой тест?
Она смотрела на него в упор. Шесть лет брака. Шесть лет совместных платежей по кредитам, поездок на дачу к его матери, садиков и бессонных ночей с детским нурофеном.
— На отцовство. Для Ани, — отрубил Алексей.
Он шагнул ближе к обеденному столу.
— А что такого? — тут же пошел он в наступление, не дожидаясь ответа. — Давай только без истерик, Елена. Я хочу тест. Это нормальная практика. Никто от этого еще не умирал.
Елена оперлась бедром о край кухонного гарнитура. Тяжесть навалилась на плечи так резко, что захотелось сесть. Ей было неприятно. Очень неприятно. Но она заставила себя смотреть мужу прямо в лицо.
— Нормальная практика?
Она произнесла это ровно, без выражения.
— Алексей, Ане пять лет. Ты с ней вчера вечером в конструктор играл. Она тебя папкой называет с тех пор, как говорить научилась. Ты сам ее из роддома забирал.
— Забирал. И играл. И буду играть. Если моя, — упрямо гнул свое муж.
Оно и понятно. Сам бы он до такого не додумался. Вчера Алексей ездил к Галине Николаевне чинить кран в ванной. Свекровь никогда невестку не жаловала. Считала хитрой, вечно выискивала подвох. Для Галины Николаевны Елена всегда была девочкой из старой двушки на окраине, которой повезло зацепиться за парня с перспективами.
— Это мама твоя удумала?
Елена перехватила полотенце.
— При чем тут мама! — побагровел муж и притопнул ногой. — Я сам не слепой! У нас в родне ни у кого таких светлых волос нет. И нос у нее не мой.
— Нос не твой?
Елена приоткрыла рот, не веря своим ушам.
— Ей пять. У нее нос пуговкой. Дети меняются каждый год. И я, между прочим, в детстве блондинкой была, пока не потемнела.
Алексей скрипнул зубами. Ему явно не хотелось признавать, что слова про нос и волосы он принес из чужой квартиры.
— Елена, хватит юлить! — рявкнул он. — Если скрывать нечего, поехали завтра и сдали материал. Все прозрачно. Оплачиваем пополам, чтобы без обид.
Фраза про оплату пополам резанула по ушам. Это прозвучит странно, но именно она ударила больнее всего. Не подозрения. Не мамины накрутки. А вот это мелочное, бухгалтерское «пополам» за право доказать, что ее дочь — не чужая.
Елена плотно закрыла глаза на секунду. Растерянность прошла. На ее место пришла холодная ясность. Она не стала бить тарелки об кафель. Не стала задыхаться от возмущения и доказывать свою верность.
Она полезла в карман кофты и достала телефон.
— Сколько стоит? — коротко спросила она.
Алексей недоверчиво насупился.
— Что?
— Тест твой сколько стоит в частной лаборатории? Цену мама узнавала или сам в интернете искал?
Муж замялся.
— Ну, прилично… Я звонил узнавал в регистратуру на углу. Сказали, кругленькая сумма выйдет.
Елена открыла приложение банка на телефоне. Нашла нужную медицинскую сеть, ту самую, где они сдавали анализы Ане перед детским садом в прошлом месяце. Пару минут водила пальцем по дисплею. Алексей напряженно следил за ней, словно ждал, что она сейчас бросится в слезы и начнет каяться.
— Все, — Елена заблокировала экран. — Я оплатила. Полностью. Для тебя мне не жалко, раз уж это вопрос твоей чести. Завтра в восемь утра встречаемся у главного входа. Аню я привезу.
— Вот и отлично. Вот и договорились, — забормотал Алексей.
Он явно не ожидал такой покладистости. Мужчины часто думают, что женщина начнет оправдываться. А раз оправдывается — значит, виновата. А тут такой поворот.
Елена обошла мужа, стараясь не задеть его плечом. Скрылась в спальне.
На следующее утро возле стеклянных дверей клиники было людно. Алексей переминался с ноги на ногу у гардероба. Елена подвела сонную Аню. Девочка терла глаза и кутала нос в шарф.
— Папка, а мы куда? — пробормотала Аня.
Алексей неловко потоптался на месте.
— К доктору, малая. Надо бумажку одну получить.
Внутри пахло хлоркой и свежим кофе из автомата. Елена подошла к администратору, назвала фамилию. Алексей стоял чуть поодаль, разглядывая стенд с рекламой витаминов. Ему было не по себе, но отступать он не собирался. Галина Николаевна вчера по телефону четко сказала: «Сдашь назад — всю жизнь будешь чужого байстрюка кормить».
В кабинете медсестра проворно орудовала ватными палочками. Аня чихнула.
— Все, героиня, свободна, — ободряюще сказала медсестра. — Теперь папа.
Алексей подставил щеку изнутри. Процедура заняла ровно две минуты.
— Результаты будут через три дня. Придет смс, — сообщила администратор на выходе.
Уже на улице Елена присела на корточки, поправляя Ане шапку.
— Ну что, Алексей, — она выпрямилась и посмотрела на мужа. — Доволен?
— Я просто хочу правды, Елена. Ты же сама понимаешь.
— Понимаю.
Она взяла Аню за руку.
— Я сейчас отвезу Аню в сад, а потом поеду к маме. Поживем там пару дней.
Алексей нахмурился.
— Зачем к маме? Мы же все сдали. Конфликт исчерпан.
— Конфликт исчерпан, — эхом отозвалась она. — А мне нужно время. Побудешь один. Подумаешь.
— Да что тут думать! — вспылил он. — Я имею право знать!
— Имеешь. И узнаешь, — отрезала Елена.
Она развернулась и зашагала к пешеходному переходу, не оборачиваясь.
Квартира матери Елены, Лилии Сергеевны, встретила запахом пирогов. Елена молча прошла в прихожую, опустила на пол спортивную сумку с вещами.
— Батюшки, — Лилия Сергеевна выглянула из кухни, вытирая руки о фартук. — Вы чего это посреди недели? А Аня где?
— В садике.
Елена стянула сапоги, оставив их у порога.
— Мам, мы у тебя поживем немного.
Лилия Сергеевна настороженно поинтересовалась:
— Поругались, что ли? Опять Алексей со своей Галочкой сцепился, а на тебе сорвался?
— Хуже.
Елена прошла на кухню и тяжело опустилась на табурет у окна.
— Он потребовал ДНК-тест на Аню.
Лилия Сергеевна так и застыла с полотенцем в руках.
— Чего? Какой еще тест?
— Обычный. На отцовство. Говорит, нос у Ани не его, и волосы слишком светлые.
Елена сухо усмехнулась.
— Я утром оплатила клинику. Сдали мазки.
— Мать честная! — всплеснула руками Лилия Сергеевна. — Вот же удумал на старости лет! Это ж Галина воду мутит, как пить дать! Ей наша Анечка с самого рождения поперек горла стояла. Все высматривала, на кого ребенок похож.
— Да какая разница, кто мутит, мам?
Елена потерла виски.
— Факт в том, что он согласился. Он пошел и сдал этот мазок. Он сомневается, что это его дочь. После пяти лет.
— И ты так просто ушла? — возмутилась мать. — Да я бы ему эту бумажку с тестом в лицо швырнула! Я бы ему устроила!
— А зачем? — устало отозвалась Елена. — Кричать, доказывать? Чтобы он стоял и смотрел на меня с подозрением? Пусть получит свои бумажки. Пусть убедится.
Лилия Сергеевна покачала головой, присаживаясь напротив.
— Ох, Ленка. Рубишь ты с плеча. Мужики — они же ведомые. Ему мать в уши напела, он и поверил. Получит результат, прибежит прощения просить.
— Пусть сначала получит, — коротко бросила Елена.
Три дня тянулись медленно. Алексей ходил на работу, возвращался в пустую квартиру. Питался полуфабрикатами. Звонил матери.
— Вот увидишь, Алёшка, прибежит она, — вещала в трубку Галина Николаевна. — Никуда не денется с прицепом-то, если ребенок твой. А если не твой — так слава богу, что вовремя скинул. Нечего чужую породу кормить.
— Мам, ну а вдруг моя? — неуверенно бубнил Алексей. — Елена же сама тест оплатила. Не боялась совсем.
— Это она вид делает! — авторитетно заявляла свекровь. — Извечная женская хитрость. Думала, ты на попятную пойдешь, испугаешься скандала. А ты молодец, настоял.
На четвертый день телефон в кармане завибрировал. Пришло уведомление от лаборатории. Алексей как раз вышел на обеденный перерыв. Пальцы предательски дрожали. Он открыл файл.
Вероятность отцовства — 99,9%.
Алексей шумно выдохнул. Моя. Точно моя. Значит, мама ошиблась. Значит, нос просто еще не сформировался.
Он радостно заулыбался. Набрал номер Елены. Гудки шли, но трубку никто не брал.
«Ну, дуется еще. Ничего, приеду вечером, куплю торт, извинюсь. Скажу, что нервы сдали, на работе замотали», — подумал он.
Вечером Алексей заехал в кондитерскую, взял огромный чизкейк. Поднялся на свой этаж. Дверь поддалась легко.
В прихожей было темно.
— Елена? Аня? — крикнул он, скидывая ботинки.
Никто не ответил.
Алексей прошел в гостиную. Щелкать выключателем не стал — света от уличных фонарей хватало. Застыл на пороге.
Половины вещей не было. Исчезли книги Елены с полок. Не было детского коврика на полу. В углу, где обычно стояла корзина с игрушками Ани, зияла пустота.
Алексей метнулся в спальню. Открыл шифоньер. Полки жены были абсолютно пусты. Ни платьев, ни кофт, ни домашней одежды.
Он вернулся на кухню. Поставил торт на обеденный стол. Только сейчас он заметил, что под старым магнитом на холодильнике торчит сложенный вдвое тетрадный лист.
Алексей выдернул бумажку.
Там был знакомый, аккуратный почерк Елены. Никаких длинных объяснений. Никаких слезных упреков.
«За тест я заплатила сама. За садик в этом месяце тоже. Твои любимые пельмени в морозилке. А я с чужим байстрюком уехала. Ключи оставь себе, больше не понадобятся».
Алексей смотрел на листок. В ушах звенела тишина пустой квартиры.
Он же доказал правду. Он же оказался отцом. Зачем уходить, если он прав?
Телефон в кармане снова завибрировал. Это звонила Галина Николаевна, узнать, пришли ли результаты. Алексей долго смотрел на высветившееся имя на экране, но так и не ответил.
