Спустя 10 лет моя женщина (59л) решила, что раз мои дети живут хорошо, то и её должны. Но почему-то за мой счет
Мне пятьдесят девять лет. С первой женой мы развелись больше двадцати лет назад. Надоело ругаться каждый день. Дети уже были взрослые. На деньги после развода я купил себе участок, своими руками построил небольшой кирпичный дом.
В жизни своих детей я участвовал всегда. Сын отучился в техникуме, сейчас работает наладчиком оборудования на заводе. Женился, взял двушку во вторичке. Дочь выучилась на медсестру, вышла замуж за хорошего парня.
Я им помог получить профессию, дал первоначальный старт, а дальше они пошли сами. Денег с меня не тянут, живут по средствам.
Живя один, я начал копить. Просто завел счет в банке и каждый месяц откладывал туда часть зарплаты. Плюс брал шабашки: кому-то проводку в гараже поменять, кому-то счетчик поставить. Все эти заработки тоже шли в кубышку.
Я копил не ради жадности, просто хотел собрать себе нормальную заначку на старость. Чтобы выйти на пенсию и не стоять с протянутой рукой у кассы в аптеке. Чтобы знать: если прижмет тяжелая болезнь или случится беда, у меня есть средства на врачей, на сиделку и на кусок хлеба с маслом.
За двадцать лет жесткой дисциплины там скопилась весьма внушительная сумма. Это была моя личная гарантия того, что я не стану обузой для своих детей.
Когда мне было сорок девять, я встретил Галину. Мы столкнулись в очереди в нашей поликлинике. Разговорились, пока ждали приема.
Она моя ровесница. Обычная, аккуратная женщина с очень мягким голосом. Галя работала в регистратуре, жила скромно.
Мы начали общаться, гулять вечерами. Через полгода она переехала ко мне. И эти десять лет были самым спокойным временем в моей жизни. Галина оказалась отличной хозяйкой.
Мы понимали друг друга с полуслова. Вечерами копались в огороде, смотрели телевизор, пили чай на веранде. Мне было очень тепло рядом с ней.
У Галины были дети от прошлого брака. Сын Павел и дочь Светлана. Когда мы сошлись, они уже были взрослыми.
Я виделся с ними в основном на Галин день рождения и на новогодние праздники. Они приезжали к нам в гости.
И каждый раз я смотрел на них и поражался. Мы жили на разных планетах.
Павлу сейчас за тридцать. Парень работает обычным менеджером по продажам в какой-то конторе. Женился на девице с огромными запросами, которая принципиально не хочет работать.
Паша влез в дикую ипотеку, купил огромную трешку в престижном районе с голыми стенами. Чтобы сделать там ремонт, взял потребительский кредит. А потом еще и машину оформил в автокредит, потому что жене статус не позволяет ездить на автобусе.
На семейных застольях он только и делал, что ныл. Жаловался на начальника, на высокие цены в магазинах, на то, как тяжело платить банкам. При этом сидел, наливал себе виски, который привез с собой, и ковырялся в новом айфоне.
Светлане двадцать восемь лет. Там вообще в голове сквозняк. Она постоянно прыгала с одной работы на другую. Брала микрозаймы на новые телефоны, на наращивание волос, на поездки в Турцию с подружками. А потом скрывалась от коллекторов, меняла сим-карты и плакала у матери на кухне.
Я слушал это постоянное нытье, кивал из вежливости, но никогда не лез с советами. Это не мои дети. У них есть родная мать, пусть она с ними разбирается. Мои ребята живут скромно, по средствам, ни у кого не просят.
Я был свято уверен, что финансовые ямы пасынков меня никак не коснутся.
Но где-то полгода назад погода в нашем доме начала стремительно портиться. Галина стала задумчивой, подолгу висела на телефоне в спальне. Я слышал через дверь обрывки фраз: «Да ты что», «Какой кошмар», «Где же нам денег взять».
После этих разговоров она выходила с красными глазами, всем своим видом показывая, как ей тяжело. Потом начались разговоры за ужином.
– Коля, как же сейчас молодежи трудно, – вздыхала она, подпирая щеку рукой. – Пашка совсем осунулся, почернел весь. Ипотека их с женой просто в могилу сводит. Они концы с концами свести не могут. А Светочке опять звонили из банка, пугали судом и описью имущества.
– Ну а что делать, Галь, – спокойно отвечал я. – Взрослые люди. Надо было думать головой, прежде чем такие хомуты на шею вешать. Паше надо жену на работу отправлять, а Свете перестать по курортам в долг ездить. Жить надо по доходам.
После таких моих слов Галина замолкала на весь вечер. Я видел, что мой ответ ее злит, но тему не развивал. Я считал, что каждый человек должен сам отвечать за свои поступки. Но она не унималась.
Эти разговоры стали повторяться каждую неделю. Она начала мягко, но очень настойчиво продвигать новую мысль о том, что в настоящей семье не бывает чужого горя и чужих долгов.
Всё вскрылось в прошлую пятницу вечером. Галина приготовила ужин. Запекла мясо с грибами, достала бутылку наливки, накрыла стол в зале. Она была подозрительно ласковой, суетилась вокруг меня, в глаза заглядывала.
Я сразу почуял подвох.
Мы поели. Я откинулся на спинку дивана, вытянул ноги. И тут она села вплотную, взяла меня за руку и посмотрела так жалостливо, что у меня внутри всё сжалось.
– Коленька, нам надо серьезно поговорить, – начала она дрожащим голосом. – Мы с тобой десять лет вместе живем. Мы же семья. Самые близкие люди на всем белом свете. Правда ведь?
– Правда, Галя. А к чему такое долгое вступление? – я напрягся, понимая, куда дует ветер.
– Понимаешь… Я больше не могу смотреть, как мои дети мучаются. Паша на грани развода с женой из-за нехватки денег. Света плачет каждый день, спать перестала. А у нас с тобой… то есть у тебя на счету лежат большие суммы.
Она замолчала. Я уже всё понял, и внутри меня аж закипело от такой наглости.
– Коля, давай поможем нашим молодым, – быстро затараторила Галина. – Давай снимем часть твоих сбережений и закроем Паше хотя бы половину долга за квартиру. И Свете эти проклятые кредиты погасим. Для тебя это просто цифры, а для них это реальный шанс выкарабкаться!
– Галя, ты сейчас это серьезно говоришь? – мой голос стал жестким. – Ты предлагаешь мне отдать мои накопления на погашение долгов чужих людей?
– Почему чужих?! – ее глаза мгновенно наполнились слезами. – Это мои родные дети! Значит, они и твои дети отчасти тоже!
– Они мне не дети, Галя, – я старался говорить ровно, чтобы не сорваться на мат. – Я их не растил. Твоему сыну тридцать лет. Он здоровый мужик, который сам влез в кабалу ради красивой жизни, чтобы перед друзьями понтоваться. Я эти деньги двадцать лет собирал! В грязи ковырялся, во всем себе отказывал! Что мы будем делать, если я завтра слягу с инсультом? Кто мне сиделку и лекарства оплатит? Твой Паша? Да он мне на праздник даже сообщение не пишет, если ты ему не напомнишь!
Галина резко отдернула руку, ее лицо исказилось. Она моментально взвилась, начала орать и бросаться обвинениями.
– Ах вот как мы заговорили! – закричала она, вскакивая с дивана. – Значит, как спать со мной десять лет, так мы семья! Как жрать мои борщи, так мы самые близкие! А как помочь в беде, так сразу «чужие люди»!
– Галя, не мешай всё в одну кучу, – я тоже поднялся. – При чем тут твои борщи? Я тебя полностью обеспечивал все эти годы. За свет, за газ платил, продукты покупал. Я для тебя денег не жалел. Но мой счет – это неприкосновенный запас. Я не буду спонсировать чужую дурость. Мои родные дети с меня ни рубля не тянут!
– Твои дети просто хорошо устроены! – огрызнулась она. – Им легко быть гордыми! А ты просто жадный единоличник! Ты трясешься над своими бумажками и вообще не ценишь наши отношения! Ты делишь людей на своих и чужих. Я думала, у нас одна душа на двоих, а ты оказался обычным жлобом!
Она закрыла лицо руками, разрыдалась в голос и убежала в спальню.
С того пятничного вечера мой дом превратился в настоящую коммуналку с врагом.
Мы почти не разговариваем. Галина ходит с обиженным лицом, вкусные ужины исчезли, разговоры прекратились. В воздухе висит такое напряжение, от которого у меня к вечеру раскалывается голова.
Она больше не устраивает громких скандалов, а действует хитрее. Она давит на мое чувство вины. Смотрит на меня долгим, разочарованным взглядом. Включила режим великой мученицы, которая вынуждена жить под одной крышей с жестоким скрягой.
А я оказался в капкане, из которого просто нет хорошего выхода. Если я сейчас дам слабину и соглашусь отдать деньги, я сам себя не прощу. Я отдам взрослым оболтусам то, что копил кровью и потом. Останусь на старости лет с пустыми карманами.
Я прекрасно понимаю, что Паша и Света эти деньги мне никогда не вернут. У них всегда будут новые проблемы и хотелки. Я для них просто старый дурак, которого развела их хитрая мать.
Но если я откажу окончательно, моя жизнь с Галиной превратится в сплошную нервотрепку. Десять лет нашего тихого покоя будут перечеркнуты одним словом «жлоб». Она никогда мне этого отказа не простит.
Этот конфликт медленно, но верно разрушит наши отношения. И на пороге шестидесятилетия я снова останусь один.
Как бы вы поступили в такой дурацкой ситуации? Слить свои кровные накопления на чужих детей ради сохранения мира с женщиной, или жестко послать всех лесом, сохранив деньги, но потеряв человека, к которому прикипел душой за десять лет?
