В тот день само время будто растянулось в тугую струну. Мало того, что Василиса встала ни свет, ни заря, не спалось, так еще и на душе было тревожно и не очень радостно. Василиса уже в четвертый раз переставляла тарелки на столе, хотя мать просила не трогать их.
Отец обычно спокойный, как удав, дважды проверил замок на входной двери и даже причесался, верный признак того, что он нервничает не меньше. Василиса ждала своего Марка, который пообещал прийти раньше своих родителей. Она слонялась по комнатам, то на кухню зайдет, то в гостиную, не могла найти себе места.
— Дочка, да что же так нервничаешь, — говорила мать Ирина Михайловна. — Тем более ты знакома с его родителями, была не раз у них в гостях. Что делать, если тебе не терпится замуж, институт бы сначала закончила…
— Мама, ну как не нервничать, родители Марка должны на смотрины прийти, и это меня бесит, я что экспонат какой, чтобы меня осматривать? Тем более ведь знают меня, видели…Придется терпеть, раз так повелось, — говорила Василиса.
Раздался звонок в дверь. Марк пришел за час до назначенного времени, улыбается, посмеивается, чмокнул Василису в щеку и сразу ушел на кухню «разряжать обстановку» с ее мамой, которая впала в священный транс приготовления оливье. Он вернулся с кусочком сыра в руке и развалившись в кресле, принялся накручивать на палец прядь Василисиных волос.
— Слушай, Вась, а вдруг маман посмотрит на тебя и забракует, свадьбы нам не видать. Придется тайком где-нибудь расписываться. Ну а как, я все-таки порядочный мужчина, сделал тебе предложение и должен на тебе жениться, — Марк хихикал, чтобы подразнить Василису, и ее еще больше бесило.
— Марик, прекрати, — попросила Василиса, чувствуя, как ее ладони становятся ледяными и влажными одновременно.
— Ладно, ладно. Что у нас смотрины? Бровки домиком, губки бантиком. Главное, не маши руками, когда рассказываешь про свою учебу. Мать думает, что энергичная жестикуляция — это скрытая форма эпилепсии, — и он громко рассмеялся.
Василиса метнула в него диванной подушкой. Марк поймал ее, хмыкнул и вдруг стал серьезным.
— Да ладно тебе, всё будет хорошо. Она тебя уже знает. Ты ей понравилась тогда, в прошлый раз.
— Тогда я была просто девушка сына, — возразила Василиса, поправляя складку на скатерти. — А теперь я — претендентка на роль невестки. Это разные весовые категории. Твоя мать -товаровед с тридцатилетним стажем, Марк. Она умеет отбраковывать партии.
Марк хотел снова пошутить, но, взглянув на ее побелевшие костяшки пальцев, сжал ее ладонь и замолчал. За окном взвизгнули тормоза. Василиса подскочила к окну. Автомобиль отца Марка. Сердце ухнуло в пятки. Отец прокашлялся в коридоре и одернул пиджак. Мать выключила плиту и замерла с половником в руке, прислушиваясь к шагам на крыльце.
Шаги тяжелые, уверенные. Мужские. И следом цокот каблуков. Ритмичный. Василисе показалось, что она ослышалась, но цокот звучал ровно в такт ее пульсу.
Марк встал, поправил воротник рубашки, жест, который Василиса никогда раньше у него не видела. И вдруг она поняла: он боится не меньше. Просто его страх прячется за этими подколами и хихиканьем.
Звонок короткий, требовательный. Василиса вздохнула, расправила плечи и пошла открывать дверь. В голове пронеслось:
— Свадьба будет или нет. Свадьба будет или нет.
За дверью стояла тишина, в которой, ей казалось, можно было расслышать, как мать Марка сейчас поправляет воротник пальто и мысленно ставит первой отметкой внешний вид в своем невидимом акте приемки. И Василиса вдруг улыбнулась не очень весело, но твердо.
— Ну, с Богом, — шепнула она и открыла дверь.
Первым вошёл отец Марка, Виктор Петрович, грузный, с улыбкой от уха до уха и огромным тортом в руках. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то надёжным.
— Здравствуйте, с хлебом-солью не вышло, зато «Наполеон» собственного приготовления, — объявил он басом.
Жена из-за его спины стрельнула в него взглядом, но промолчала. Инна Сергеевна прямая, как линейка, в бежевом пальто и с идеальной укладкой протянула Ирине Михайловне букет хризантем и бутылку шампанского.
— Инна Сергеевна, — представилась она, голос у неё оказался неожиданно мягким, вопреки всем Василисиным страхам.
Через пять минут все уже сидели за столом. Отец Василисы — Михаил Петрович, оказалось отчества у сватов одинаковые, открыл шампанское с таким видом, будто всю жизнь только и ждал этого повода.
И тут случилось неожиданное.
— Виктор, говорят, ты «Ниву» сам перебрал? — спросил Михаил Петрович, разливая по бокалам.
— Да что «Ниву»? — хмыкнул Виктор Петрович. – Я раньше «Волгу» свою с нуля собрал. Два года в гараже пропадал. Есть у меня такой грех.
У Михаила Петровича загорелись глаза.
— Грех, да разве это грех, это талант… Ты на Песковском озере рыбачил? Нет? А зря. Там щука — вот такая, — развел руками в стороны.
— А я в Шалашную ездил, судак знаешь какой? — подхватил Виктор Петрович. — Да мы с тобой, Миша, этим летом обязательно съездим. У меня снасти немецкий фирмы, но я их немного модернизировал.
Михаил Петрович одобрительно крякнул.
— О, расскажи про модернизацию. А то я свой спиннинг тоже переделал, катушку поставил от японской удочки. У меня в гараже верстак — любой слесарь позавидует. Небольшой токарный станок, сварка, всё есть. Приезжай в субботу, покажу.
Отцы чокнулись и выпили по-мужски, одним махом. Разговор тут же перескочил на битумную черепицу, потом на садовые опрыскиватели, а затем на футбол. Спорили азартно, но беззлобно, будто двадцать лет были знакомы.
Матери сначала сидели с каменными лицами. Ирина Михайловна поправила салфетку на коленях и с особой тщательностью положила себе оливье, ровно три ложки. Инна Сергеевна ни грамма больше, сделала то же самое. Они переглянулись. Холодок, однако.
— Как вам салат, Инна Сергеевна? — вежливо спросила Ирина Михайловна. — Рецепт мамин.
— Очень нежный, — ответила та, выдержав паузу. — А я всегда добавляю в оливье немного кислого яблока. Так острее.
Ирина Михайловна замерла с вилкой у рта.
— Господи, и я тоже! — вырвалось у неё. — А мужчины говорят: зачем портите? А без яблока совсем не то.
— А грибы как солите? — в свою очередь спросила Инна Сергеевна, чуть потеплев.
— С укропом и чесноком. Никакого уксуса. Волнушки, только холодным способом.
— Надо же и я тоже! — воскликнула Инна Сергеевна.
Через десять минут они уже обсуждали, как трудно найти нормальный творог и обнаружили, что обе кладут в мясной рулет чернослив, а не курагу. Обе терпеть не могут пересоленные супы. Обе годами ищут идеальный рецепт шарлотки, который перешёл бы по наследству.
— А вы варенье из крыжовника варите с апельсином? — спросила Ирина Михайловна.
— С апельсином? — Инна Сергеевна аж привстала. — Я с лимоном! А с апельсином… надо попробовать.
Василиса, дай ручку, я запишу, — Ирина Михайловна потянулась к блокноту на полке.
Ирина Михайловна и Инна Сергеевна уже перескочили на разговоры о воспитании детей и мужей, с которыми у них одни заморочки. Василиса сидела, сжимая в ладони салфетку. Марк под столом нащупал её колено и легонько сжал. Подмигнул.
— Ну что, не бракуют пока? — шепнул он.
— Тсс, — выдохнула Василиса, — оказывается, наши матери мыслят одинаково во многом, от выращивания детей до воспитания мужей, — прошептала она.
Очередной тост за знакомство произнёс Михаил Петрович:
— Чтоб у нас, как говорят, всё было гладко, вкусно и дружно!
— И чтоб повод был один, а праздников много, — добавил Виктор Петрович.
Выпили дружно. Матери синхронно положили себе селёдку под шубой и снова переглянулись.
— А вы тоже слой лука делаете чуть толще? — спросила Инна Сергеевна.
— Тоньше, — честно призналась Ирина Михайловна. — Мы любим, чтобы рыба чувствовалась.
— А вот тут мы расходимся, — улыбнулась Инна Сергеевна, и впервые в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Но это поправимо. Зато в главном сошлись.
Она подняла бокал, повернулась к Василисе и Марку.
— За молодых, за наших детей. За их решение. Вижу, что они друг другу подходят. А значит и свадьбе быть.
Василиса почувствовала, как глаза защипало. Марк взял её руку в свою, открыто, при всех. И ничего смешного не сказал, только выдохнул с облегчением, как после долгой подводной охоты.
— Ну вот, — прошептал он ей в ухо, когда отцы хором запели «Ой, цветёт калина». — А ты боялась. Твоя мать и моя — они же одного поля ягоды. Только с разными рецептами.
— И то правда, — ответила Василиса и впервые за день улыбнулась по-настоящему. – У нас с тобой родители похожи, отцы – просто один человек, и мамы почти тоже.
А потом была свадьба в кафе, гостей много, было весело. Василиса с Марком жили у его родителей, Инна Сергеевна очень тепло относилась к невестке, а вскоре все были рады, когда родился внук Антошка.
