«Люси, привет! Опять одна да сама?» — «Ой, Сандра, привет!» — две дачные соседки, баба Люда и баба Шура двинулись навстречу друг другу в низенькому штакетнику, разделявшему их участки.
«Ты давно приехала?» — поинтересовалась Люси, растирая поясницу. — «Да только что. Вечерней электричкой. Моим-то все некогда. Занятые все…» — «И не говори… — Люси махнула рукой. Настроение, и так не самое радужное, стало совсем мрачным. — А ведь в мае один день год кормит…» — Сандра грустно покивала и пригласила подружку попить чаю: было видно, что женщина копается в огороде с самого утра и устала так, что скоро начнет ронять лопату. Люси для виду поломалась, но предложение приняла: она и сама чувствовала, как болит спина, того и гляди опять защемит.
Вместе с чаем подружки употребили прошлогоднюю черносморидиновую, которая Сандра делала просто мастерски, и Люся, поддавшись настроению, рассказала о своей беде.
…Этот участок принадлежал еще еще матери — сейчас даже точно неизвестно, сколько лет прошло с того момента, как завод раздавал эти крошечные лоскутки земли. Это уже потом, в девяностые, Люси уговорила мужа купить еще и соседний участок у одинокой старушки. Вот так и получились эти двенадцать соток. Все равно маловато, конечно, но хоть что-то.
Тогда они с Виктором пахали здесь как кони — все выходные, весь отпуск. Чего только не выращивали! Тогда Люси научилась делать всевозможные заготовки — и себе, и на продажу. А еще грибы, ягоды, за которыми они ходили в дальний лес — тоже хватало и себе, и на рынке продать. Учитывая, какие тогда были проблемы и с зарплатой, и с продуктами, можно сказать, что этот участок тогда прокормил всю их семью.
Справедливости ради, и сил они вкладывали уйму. Они с Виктором — понятно. Но еще и младшая сестра Люси приезжала помогать, за что ей осенью выдавали два ведра яблок, ведро огурцов и кабачков без счета. Да что там говорить! Даже старенькие мамы Люси и Виктора, сидя на скамеечке, что-то пытались пропалывать на грядках. Даже маленькая дочка, Сонечка, поливала огурцы из своей детской леечки.
Выжили. Тогда они выжили. Справились. Обе мамы ушли в лучший мир, да и Виктор стал сдавать. То у него здесь кольнет, то там стрельнет. А ведь молодой еще мужик был — пятьдесят только через два года. И Люси поняла: надоело. Стало легче с деньгами, с продуктами, машину купили… И Виктор решил, что дача больше и не нужна особо. Вернее, нужна, но только для красоты и для отдыха. В один год он даже отказался сажать картошку, предлагая на этом месте разбить клумбы, а вместо свеклы посадить кусты смородины и крыжовника — возни меньше, а пользы больше. Еще и врача подговорил, чтобы тот ему диагноз поставил и заключение написал — мол, нельзя тебе, дорогой Виктор Николаевич тяжело работать. Тебе бы операцию сделать. Сердчишко подштопать.
Люси тогда сделала вид, что поверила. «Ладно, — сказала. — Лечись, конечно, раз такой больной. Только сначала грядки мне вскопай под морковку.» Виктор вскопал всего три — и упал. Чуть-чуть до сорока девяти не дотянул. Что же поделать? Мужики меньше живут. Да еще и работа нервная была — за технику безопасности на своем предприятии отвечал. Вот и не выдержало сердечко-то…
Конечно, Люси очень грустила. Да только слезами горю не поможешь, лежа на диване, урожай не вырастишь. Кое-как, с помощью подросшей Сони, с огородом начали справляться.
Соня, конечно, понимала, как маме тяжело приходится: и работа, и дача, и все одна. Второй раз замуж выходить она не хотела. «Нам и вдвоем неплохо, да, доченька?» — говорила она, а Соня только кивала.
Однако время шло, Соня выросла и вышла замуж за приятного мужчину по имени Сергей. Ну, это так поначалу казалось, что приятного. Потому что буквально через несколько лет из него полезло такое…
Пока Сонечка ходила беременная, да и первые два года после рождения девчонок, Люси не требовала приезжать так часто, как раньше. нет. Она все понимала — тяжело. Поэтому и просила по минимуму — вскопать половину огорода, пару раз приехать прополоть, да потом с урожаем помочь. И, если с перекопкой участка Сергей помогал, говоря, что не позволит жене заниматься такой тяжелой работой, то полоть он отказывался категорически. И жене говорил, чтобы берегла себя.
«Ты что, не понимаешь, что я уже немолода? — возмущалась Люси, когда зять высказал ей свою позицию. — Мне нужна помощь. Картошка, свекла, морковка, капуста, лук — это все требует сил!» — «Извините, Людмила Васильевна, но сил у нас сейчас на это тоже нет. Я работаю за двоих, Соня занимается детьми. Мы же не просим вас помогать с близняшками, правда? Да и свекла ваша… Вы извините, но мы в состоянии раз в месяц купить себе пару свеклин в магазине — а чаще она нам и не нужна. Морковка? У нас она только в суп идет. Если вы для нас сажаете четыре грядки морковки — то не надо. Я много раз вам об этом говорил. И кабачки мы не любим. И картошки нам столько не надо. Слушайте, ну двенадцать соток вскопать руками… Это очень много даже для меня. Ладно, не жалко меня — дочку пожалейте! Вы знаете, что у нее давление скакать начало во время беременности? Ей просто противопоказаны такие нагрузки!.. Ну хотите я вам денег дам, вы наймете кого-нибудь, чтобы вам эти грядки вскопали?»
«Ишь ты! — Люси подбоченилась. — Богач какой нашелся! Платить он будет, чтобы свои ручки не пачкать! А полоть кто будет? А картошку копать? Тоже мужиков нанимать? Конееечно! У нас-то в семье мужиков-то нет!..» — «Я все сказал, — Сергей даже голоса не повысил. — Я не хочу рисковать здоровьем жены. Тем более, зная о ее наследственности. Максимум — она может приехать, ягоды пособирать. И то, если будет себя хорошо чувствовать. она жару очень плохо переносит. Вы можете обижаться на меня сколько угодно, но сейчас у нас нет возможности помогать вам в вашем хобби. Максимум — я могу выделить из семейного бюджета небольшую сумму.»
«Представляешь?.. — по щекам Люси покатились крупные слезы.- Хобби! Для него это всего лишь хобби!.. Понятно, он в девяностые ребенком был, не понимает, как тяжело тогда было… И Соне, видите ли, запрещает он! Тиран!.. До знакомства с ним Сонька никогда не отказывалась приезжать — учеба, работа, устала, не устала — садится в электричку и едет матери помогать. А сейчас… Прямо не узнаю ее… Две грядки прополет — я в тенек. Мама, говорит, у меня голова кружится, у меня перед глазами темнеет. Вот правильно зять сказал — наследственность. Болячки себе выдумывает… А мать паши на этих грядках, пока не упадет…»
«Ох, Люси, — Сандра налила подружке еще черносмородиновой, — Да вся молодежь сейчас такая… Ленивые да нежные. Устают они! Работа у них! Все по врачам бегают! Мой — представляешь — браслет себе повесил на руку, чтобы пульс мерять! Как старик, право слово! Мне, говорит, мама, сорок два года, я должен начинать за здоровьем следить. А ты помнишь, как мы с тобой пахали в этом возрасте? С утра до ночи! В любую погоду!.. »
«Твоя правда, — Люси вытерла слезы и поднялась, потирая спину. — Пойду я. Дел еще полно…» — «Я провожу, — тоже осторожно поднялась из-за стола Сандра и подтянула к себе трость. — Доктор сказал после операции расхаживаться потихоньку, спина шуток не прощает… Вот — похожу недельку с подпоркой, а там и рассаду в теплицу пора будет сажать…»
