Родня заехала к нам «погостить»
— Мама просто погостит у нас немного, — сказал муж. — Не навсегда она к нам едет, не переживай ты так.
— Да я и не переживаю, — отозвалась я. — Просто.. помнишь, Макс, как год назад у нас тетя твоя гостила? Мы еле выпроводили ее!
— Ну… то другое было, — нахмурился муж.
— Ну конечно, — подумала я, — всегда он так…
Когда я выходила замуж, мама меня предупреждала.
— Викуша, запомни, — говорила она, — ты выходишь не за человека, ты выходишь за его семью, за весь этот табор с их привычками, запахами и разговорами про то, как правильно солить огурцы…
Тогда я смеялась:
— Да какой еще табор, мам, ты что? Максим — современный человек, да и семья у него небольшая, мама, тетя, сестра Зинка с мужем и двумя детьми. Нормальные люди, интеллигентные. Зинка вон даже в ДМШ когда-то преподавала…
— Ну смотри, — отвечала мама, — предупрежден, значит, вооружен.
Первый звоночек прозвенел еще полгода назад, когда свекровь Надежда Петровна приехала на мой день рождения. Приехала и осталась на неделю. Потом она задержалась у нас еще на недельку. А на третью неделю она уже хозяйничала вовсю, рылась в шкафах, переставляла мои книги и учила меня варить супы.
— Максимка мой любит, когда свекла не разваривается, а ты ее, деточка, передерживаешь, — говаривала она.
Мне, вообще-то, тридцать два года, у меня своя трехкомнатная квартира, подарок от родителей на совершеннолетие. Я зарабатываю переводами больше, чем Максим в своем агентстве недвижимости.
А меня «деточкой» называют…
Но я молчала. Потому что любила нелепого, смешного Максима с его вечными планами покорения столицы, с его привычкой читать мотивационные книжки вслух по утрам, с его трогательной, почти детской нежностью ко мне…
***
— Мама уже сумки собирает, — продолжил Максим, — и подарки нам везет.
Я насторожилась.
— Сумки? — переспросила я. — Во множественном числе?
— Ну да, вещей же много накопилось за жизнь… — рассеянно произнес муж.
— И она их все решила сюда привезти? — уточнила я.
Взгляд Макса все еще был каким-то блуждающим, и я несколько раз провела ладонью у него перед глазами.
— А? — спросил он. — Ты что-то сказала?
— Максим, — сказала я, — ты же говорил, что она погостит. По-гос-тит. Это не предполагает сумок во множественном числе.
Он замялся.
— Понимаешь, Вик… — осторожно начал он. — Зинка тоже хочет приехать. С детьми. У них там с Толиком сложности, ну финансовые… Они думают квартиру свою сдать, а сами пока…
— У нас пожить? — подхватила я.
— Ну… Э… да.
— Ага. Это все? — спросила я. – Или, может, еще кто-нибудь хочет у нас погостить? Двоюродные братья, племянники, крестники твои?
— Да будет тебе… — поморщился муж. — Побудут чуток у нас, да и уедут.
***
Вскоре они приехали. Сначала прибыла Надежда Петровна с тремя сумками, двумя баулами и коробкой с рассадой.
— Это помидорчики мои, — жизнерадостно сообщила она, — на балконе поставим.
Через неделю приехала Зинка с детьми. Дети — это отдельная песня. Мальчику девять, девочке шесть, и они носятся по квартире, как стадо слонят. Моя рабочая комната почти сразу же была объявлена «детской», потому что «детям нужно где-то делать уроки».
— Ну да, ну да, — ворчала я про себя, — а ты, Вика, можешь и в спальне посидеть с ноутбуком. В своем собственном доме!
Впрочем, комнату свою я отстояла, чем очень обидела Зинку.
Толик, муж Зинки, приехал последним. Молчаливый такой, забитый. Он все сидел на кухне, пил пивасик и смотрел футбол. Иногда он спрашивал меня:
— Вика, а можно я еще бутылочку выпью?
Можно, Толик, можно. Все можно в этом бедламе…
***
Таким образом моя уютная квартира превратилась в самую настоящую коммуналку. Я невольно детство вспомнила, мы с родителями жили в такой, пока папа бизнес не раскрутил. Я прекрасно помнила эти очереди в ванную комнату, эти вечные волосы в раковине, эти крики, эти запахи чужой еды и чужой жизни, просачивающиеся под дверь нашей комнаты…
И вот, оно вернулось. Надежда Петровна вставала в шесть утра и гремела кастрюлями. Чуть позже подтягивалась Зинка и занимала ванную комнату на полтора часа. Толик едва ли не каждый час «дышал свежим дымом» на балконе, стряхивая пепел в мои помидоры.
То есть в помидоры Надежды Петровны, которые росли на моем балконе…
Я пыталась поговорить с Максимом. Спокойно, по-взрослому.
— Макс, так не может больше продолжаться, — сказала я, — мне нужно работать. Мне нужно пространство.
— Да я все понимаю, но у них ситуация… — вздохнул Максим. — Я же говорил.
— Говорить-то говорил, но неужели мы с тобой последняя инстанция? Неужели нет другого какого-то выхода?
— Наверное, нет, — пожал плечами муж.
— Ну ладно, а мама твоя? Что у нее за ситуация? Как надолго она к нам?
Максим как-то странно посмотрел на меня и сказал:
— Ну… мама уже немолодая, ей тяжело одной. Может, она вообще с нами останется?
— Что значит с нами останется? — нахмурилась я.
— Ну… жить.
— Нет!
Максим принялся было меня уговаривать, но, в конце концов, понял, что это бесполезно, и рукой махнул.
— Вик, ну что ты за монстр какой-то? — укоризненно проговорил он. — Она же моя мама!
Монстр… Я стала монстром, потому что хочу жить в своей квартире. В квартире, которую мне подарили родители…
***
Терпение мое лопнуло где-то через двенадцать дней. Я пришла домой после встречи с заказчиком и обнаружила, что моей рабочей комнаты больше нет. Мой компьютерный стол был вынесен в коридор, книги сложены там же, а в комнате лежит большой надувной матрас.
И детские игрушки повсюду. Много игрушек.
— Мы тут посоветовались и решили, что детям все-таки нужна своя комната, — радостно сообщила Зинка. — А ты же… Ну, мы же говорили, помнишь, да? Ты можешь в спальне работать, правда? Или на кухне…
Я посмотрела на нее, потом перевела взгляд на Надежду Петровну, которая демонстративно отвернулась. Взглянула на Толика с бутылкой пива. На детей, прыгающих на матрасе. На Максима, который стоял с виноватым лицом.
— Все, — строго сказала я, — с меня хватит. Выметайтесь. Живо все выметайтесь из моей квартиры!
— Вика, да ты что?! — вскинулся Максим. — Ты что творишь-то? Так нельзя!
— А как можно?! — возмутилась я. — Это квартира, а не постоялый двор! Почему твои родственники решают свои проблемы за мой счет?
— Ну, знаешь ли… — Максим тоже повысил голос. — Это наша квартира, мы с тобой все-таки муж и жена!
— Это моя квартира, — возразила я, — и оформлена она на меня. И если твоя семья не съедет в течение… Ну ладно, трех дней, то съедешь ты. Вместе с ними.
Зинка с мужем и детьми съехали через неделю. Не знаю уж, куда они делись, но больше я их не видела. Вслед за ними уехала в свой город свекровь. На прощание она посетовала:
— Как жаль, что у такого доброго мальчика такая злая жена.
С этого времени прошло чуть больше недели. Мы с мужем спим в разных комнатах. Он злится на меня и не разговаривает со мной, но я не особо переживаю на этот счет.
