Познакомился с простой женщиной, но на первом свидании с ходу она показала свое лицо. Больше в сети я не знакомлюсь
Я приехал в кафе за десять минут до назначенного. Сел у окна, заказал кофе, положил телефон экраном вверх. В приложении её анкета светилась всё так же: «Виктория, 38, фотограф». На фото – лёгкая улыбка, светлые волосы, взгляд чуть в сторону. Три недели мы переписывались каждый вечер. Она писала тепло, с юмором, без пошлости. Простая, живая, нормальная женщина – так я думал.
В сети я знакомился впервые за долгое время. После развода не хотелось никуда лезть. Друзья подталкивали, я отмахивался. Потом всё-таки завёл анкету. И вот сидел, ждал ту, с кем хотелось встретиться вживую.
За эти три недели мы успели обсудить многое. Книги, кино, её работу, мою. Она писала, что любит снимать рассветы за городом. Что у неё студия, заказы, своя жизнь. Я уже представлял эту женщину – лёгкую, занятую, самостоятельную. Мне это нравилось. Никакого давления, никаких намёков на деньги. Просто человек, с которым уже хотелось говорить дольше.
Стрелка перевалила за назначенное время. Я допил кофе. Заказал второй.
Она опаздывала уже сорок минут. Ни звонка, ни сообщения. Я писал – «вы скоро?» – галочки серые. Уже хотел встать и уйти. Подумал – вот и весь роман: даже до встречи не дошло. И тут дверь открылась.
Вошла женщина. Я посмотрел и не узнал. Совсем не узнал. Светлые волосы – да, но всё остальное другое. Лицо тяжелее, старше, усталое. Не та, что на фото. Я отвёл взгляд, решил – не она. Но женщина шла прямо ко мне.
– Андрей? – улыбнулась. – Я Вика. Извини, пробки.
Я встал, отодвинул ей стул. Внутри что-то ёкнуло, но я сказал себе – фото иногда врут, ракурс, свет. Бывает. Сел напротив и стал смотреть.
Она была явно старше тридцати восьми. Не на год, не на два. Морщинки у глаз, шея, руки – всё говорило за себя. Фото же было совсем другим человеком. Я молчал, разглядывал меню, ждал, что разговор сам всё расставит. Ведь не уходить же сразу, не разобравшись. Я не из тех, кто судит по первому взгляду.
И всё-таки на душе тут же стало неспокойно. Та, из переписки, и эта, за столом, как будто жили в разных мирах. Голос вроде похож, а человек чужой.
– Закажем? – она взяла карту вин. – Я страшно голодная, с самого утра ничего.
– Конечно, – кивнул я.
Дальше было интересно. Она подозвала официанта и начала перечислять. Стейк средней прожарки. Салат с креветками. Сырную тарелку. Десерт. И бокал вина – «нет, давай сразу два, чего мелочиться». Официант записывал, посматривал на меня. Я попросил только воды. Цены в меню были, мягко говоря, не студенческие. Она же листала карту так, будто открывала собственный холодильник.
– А ты что, не голодный? – удивилась она.
– Я перед встречей поел, – соврал я.
Хотя на самом деле есть совсем расхотелось. Что-то внутри уже подсказывало – вечер пойдёт не так. Я смотрел на эту незнакомую женщину и пытался совместить её с той, из переписки. Не совмещалось.
– Ты же говорила, фотограф, – сказал я, чтобы завязать разговор. – Что снимаешь?
– Ой, всё подряд, – махнула рукой. – Свадьбы, портреты, природа. Творческий человек, понимаешь.
– Покажешь работы? Интересно.
Она замялась. Достала телефон, потыкала, отложила.
– Да там не загружается, потом покажу. Ты лучше про себя расскажи.
Я рассказал. Инженер, работаю на ТЭЦ, развёлся два года назад, детей нет. Она слушала, кивала, подливала себе вино. Принесли её заказ. Она ела с аппетитом, говорила без умолку. И чем дольше говорила, тем больше сыпалось мелких нестыковок.
То «фотограф» – а то «на работе аврал, отчёты». То «снимаю свадьбы» – а то «коллеги по магазину достали». Я слушал и считал про себя. Каждое слово не сходилось с предыдущим.
– Подожди, – сказал я мягко. – Ты в магазине работаешь?
Она запнулась. Поставила бокал.
– Ну… подрабатываю. Временно. А что такого?
– Да ничего. Просто ты писала – фотограф.
– Андрей, ну какая разница, – она даже чуть повысила голос. – Главное человек, а не профессия. Ты что, по работе людей выбираешь?
– Не по работе. По правде, – сказал я тихо. – Ты ведь могла честно написать. Я бы и так пришёл.
Она отмахнулась, будто я говорил глупость. Тут же сменила тему, заговорила про какой-то сериал.
И вот тут меня кольнуло. Не профессия. Профессия – ладно. Кольнуло то, что она врала спокойно, легко, и теперь злилась на меня за вопрос. Будто я виноват.
Я посмотрел на её лицо ещё раз. Внимательно.
– Вика, можно прямой вопрос? Сколько тебе лет?
Она замерла с вилкой в руке. Тишина повисла над столом. Официант как раз проходил мимо и притормозил.
– А что? – она попыталась улыбнуться. – Тридцать восемь, ты же видел.
– Я вижу анкету. А перед собой вижу другого человека.
Она отложила вилку. Лицо изменилось. Маска сползла, и под ней оказалась обычная уставшая женщина, которой нечего больше прятать.
– Сорок семь, – сказала тихо. – Ну сорок семь, доволен? На фото мне тридцать пять было, снимок старый. И что? Все так делают. Ты думаешь, в моём возрасте по-честному кого-то найдёшь?
Девочка с фото осталась в анкете, а напротив сидел кто-то другой. Девять лет. Она приписала себе минус девять лет и подобрала фото двенадцатилетней давности. Я даже не разозлился сразу. Я просто понял, что весь вечер сидел напротив выдумки. Всё, что было в переписке, тут же осыпалось. Студия, рассветы, заказы – ничего этого не было. Был старый снимок и жизнь, придуманная от первого слова до последнего.
И ведь самое странное – она не каялась. Уже не пряталась, но и вины не чувствовала. Будто я сам виноват, что поверил.
– А дети? – спросил я. – В анкете – нет детей.
Она усмехнулась криво.
– Двое. Взрослые уже, двадцать четыре и двадцать один. Живут отдельно. Тебе-то что? Я ж не замуж тебя зову, поужинать пришли.
Поужинать. Вот оно. Я перевёл взгляд на стол. Стейк, креветки, сыр, десерт, два бокала вина. Всё это она заказала, едва сев. Не спросив, не уточнив, по карману ли мне. Будто так и положено.
– Слушай, – она снова потеплела, поняла, что перегнула. – Ну что ты надулся. Нормально же сидим. Ты же мужчина, угощаешь даму, всё как у людей. Давай ещё винца возьмём?
Что-то внутри встало на место. Холодно и ясно. Я не разозлился. Мне даже не было обидно. Было противно – ровно, спокойно, до конца.
Я подозвал официанта.
– Будьте добры, счёт.
– Уже уходим? – она нахмурилась.
– Я ухожу, – сказал я.
Принесли счёт. Восемь тысяч четыреста рублей. Почти весь – её заказ. Мой кофе с водой терялся там пятном. Я посмотрел на сумму, потом на неё. Достал телефон.
– Значит так, – сказал я ровно. – Тут на восемь тысяч четыреста. Делим пополам. С меня четыре двести. Твоя половина – твоя.
Она открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
– Ты что, серьёзно? – голос сорвался. – Ты мужик вообще? Какой нормальный мужчина делит счёт с женщиной?
– Нормальный мужчина не садится за стол к человеку, который наврал про возраст, работу и детей, – сказал я. – Я шёл к Виктории-фотографу, тридцать восемь, без детей. Её здесь нет. Свою половину я плачу, хотя весь мой ужин – это кофе да стакан воды. А весь твой банкет за обман – нет, спасибо.
Я навёл телефон на QR, перевёл свои четыре двести. Встал. Надел куртку.
– Свою половину оплатишь сама. Ты же сама всё это заказала. Всего доброго.
И пошёл к выходу. За спиной она что-то крикнула – про жмота, про то, что я не мужик, что таких ещё поискать. Официант стоял с каменным лицом. Я не обернулся.
На улице было свежо. Я вдохнул полной грудью. Сел в машину, посидел минуту с закрытыми глазами. Руки были спокойны. Ни дрожи, ни сожаления. Внутри – пусто и чисто. Прохожие шли мимо, загорались окна в доме напротив. Обычный вечер. Только я теперь точно знал, чего больше не хочу.
Странное дело. Я не чувствовал себя победителем. Просто впервые за вечер всё было честно. Я заплатил свою долю – больше, чем стоили мой кофе и вода. Она – за свой банкет, который сама же и набрала. И никакой лжи между нами больше не висело.
Дома я налил себе чаю. Позвонил Олегу – тому, кто меня в эти знакомства и втянул. Рассказал всё, от фото до счёта. Он сначала ржал, потом притих.
– Слушай, а может ты резко? – сказал он. – Ну приукрасила баба, с кем не бывает. Все в анкетах привирают.
– Привирают – это плюс пара лет, – ответил я. – А тут другой человек целиком. И сразу на восемь тысяч заказа. Это не приукрасила. Это расчёт.
– Скинь хоть анкету, гляну, что за краля, – хмыкнул Олег.
Я переслал ему скрин – фото из приложения и пару наших переписок. Он притих, потом прогнал снимок через поиск по картинке. Тот же кадр всплыл на странице двенадцатилетней давности. От неё Олег добрался уже и до настоящего профиля. Сорок семь, продавец, двое взрослых детей, всё как она и призналась под конец. Даже фотографии внуков уже были. Внуки, представь. А в анкете – тридцать восемь и ни слова о семье.
– М-да, – присвистнул Олег. – Я думал, ты для рассказа приукрасил. А оно вон как. Но счёт-то зачем делить? Ушёл бы и всё.
Вот этот вопрос меня и зацепил. Уйти молча? Оставить ей восемь тысяч за враньё, как награду? Чтобы она тут же завтра написала следующему, такому же доверчивому? Нет. Пусть платит за свой банкет сама. Хоть это будет честно. Ведь не я тут заказывал стейки и вино. Не я придумывал чужую жизнь в анкете.
Я допил чай. Открыл приложение знакомств. Посмотрел на свою анкету, на её, ещё светящуюся в списке. И удалил. Всё – и приложение, и второе, и третье. Очистил телефон от этого начисто. На душе уже было легче, чем за весь вечер.
В сети я больше не знакомлюсь. Хватило одного вечера.
* * *
Прошла неделя.
Сообщения от неё шли ещё пару дней. Сначала злые – «жмот», «нищеброд», «не мужик». Потом с обидой – мол, опозорил при официанте, она такого не заслужила. Я не отвечал. Потом узнал от Олега, что она в каком-то общем чате знакомств расписала меня красочно. Вот, дескать, тип, который на свидании счёт с дамой делит, бегите от таких.
Пусть рассказывает. Мне даже спокойнее – меньше шансов снова на неё наткнуться. Пусть в том чате решают, кто прав. Я-то для себя уже всё решил в тот самый вечер, за столом.
А я сплю нормально. Не злюсь, не жалею. Просто знаю теперь – на честность в анкете надеяться смешно, а кормить чужое враньё я не обязан.
Только вот вопрос меня всё-таки гложет. Я тогда правильно сделал, что разделил счёт и заставил её платить за свой заказ? Или перегнул – надо было просто встать, молча уйти и оставить эти восемь тысяч ей?
Вы бы как поступили на моём месте?
