Сообщение от бывшего мужа пришло тогда, когда Ира уже перестала его ждать.
«Привет. Ты видела? Ay Yola в первом раунде Грэмми. Две категории».
Она видела, конечно. Более того – эта группа у нее навсегда была связана с бывшим мужем, хотя познакомилась Ира с ней уже после развода.
Они оба любили музыку, и к концу брака в плейлисте было много общих песен. Слишком много, и теперь каждая из них была как стекло в ботинке. Плейлист она чистила так, как собирают аптечку на случай катастрофы: методично, по списку, чтобы ничего не забыть. Ира удалила все тридцать пять треков, которые напоминали ей о бывшем муже. Телефон облегчённо выдохнул – освободилось место для работы.
Телефон освободился. Но сердце было ещё занято.
Работала Ира музыкальным редактором. Ежедневно она прослушивала десятки треков, но группу Ay Yola каким-то образом пропустила – узнала о ней из новостей: «Песня башкирской группы обошла в мировом чарте Shazam хит Леди Гаги».
– Интересно, – пробормотала Ира себе под нос. – Что это за новое дарование…
Она открыла статью и принялась читать. Оказалось, что коллектив из Уфы действительно взорвал все чарты со своей композицией Homay на башкирском языке. Сама композиция посвящена волшебной птице Хумай, одной из ключевых героинь башкирского эпоса «Урал-батыр». Ира прослушала трек несколько раз, и с первых же нот по коже пошли мурашки – гибридная электронная аранжировка в сочетании с башкирскими народными инструментами завораживала, подчиняя сердцебиение своему ритму.
– Кажется, это настоящая жемчужина, – выдохнула Ира. – Они далеко пойдут.
Захотелось тут же скинуть ссылку на трек мужу. Теперь уже бывшему мужу. «Ничего ведь нет такого в том, чтобы отправить ему песню? – уговаривала себя она. – Это же не значит, что я простила его или пытаюсь вернуть, просто мы оба любим музыку, вот и всё».
Противный внутренний голос ответил на это:
«Пытаешься. Ещё как пытаешься».
И она не стала отправлять.
Вживую послушать группу удалось летом, на фестивале «Таврида.АРТ». Кроме уже полюбившихся всем треков «Homay», «Batyr», «Yola» и «Ural Vasyaty», группа представила три новые композиции, которые ранее не звучали публично.
Во время выступления группе передали на сцену записку с полом будущего ребёнка и попросили зачитать: кто-то решил таким вот необычным способом устроить гендер-пати. Вместе со всеми зрителями Ира замерла в ожидании, а когда солистка Адель Шайхитдинова прочитала «девочка» и толпа взорвалась аплодисментами, на глазах у Иры выступили слёзы: они с бывшим мужем тоже хотели девочку, но этого так и не случилось.
Ира повернула голову и вдруг увидела его – бывшего мужа, словно её мысли стали материальны. Она сначала не поверила своим глазам, подумала, что померещилось, но он помахал ей рукой и улыбнулся. Живот словно скрутил ледяной кулак – что он тут делает? Один или с кем-то? Вряд ли один, наверняка его притащила сюда эта девица, которая разрушила их брак. На глазах выступили слёзы, но Ира тут же смахнула их – она не позволит ему испортить такой момент, не для этого она приехала на Тавриду.
Она отвернулась и стала смотреть на сцену, изо всех сил делая вид, что ничего не заметила, но краем глаза следила, как он пробирается сквозь толпу. И вот он уже рядом.
– Ира? – его голос звучал так, будто он и сам не верил, что она здесь. – Привет. Это чудо какое-то – увидеть тебя здесь.
Она обернулась, стараясь сделать вид, будто встретила просто случайного знакомого.
– Привет.
– Я приехал с другом, – быстро сказал он, словно отвечая на вопрос, который она не задала. – Он фанат, давно звал, а я… – он замолчал, подбирая слова. – Не ожидал тебя здесь встретить.
Ира кивнула.
– Я тоже тебя не ждала. Ладно, мне нужно идти.
И она шагнула в сторону, растворяясь в толпе. Говорить с ним было выше её сил. Она видела, как он постоял ещё немного, глядя ей вслед, а потом друг увёл его в другую сторону.
Вернувшись домой после Тавриды, Ира часто переслушивала эти треки – «Homay», «Batyr» и новые композиции. Незаметно для себя Ира стала собирать плейлист заново, где первые места заняла музыка, которая звучала не про прошлое, а про настоящее.
***
Он действительно приехал с другом. И после Тавриды, сам того не ожидая, начал слушать группу Ay Yola – эти песни напоминали ему об Ире. Ире, которую он так когда-то любил, Ире, которую однажды предал, Ире, которая его не простила. Он прослушал весь альбом «Урал-батыр», и в каждой песне ему слышался голос Иры – такой, каким он был дома, когда она напевала что-то на кухне, не зная, что он слушает.
Он вспоминал, как она радовалась, когда находила новую группу, как заставляла его слушать «хотя бы один трек, серьёзно, это стоит того». Он тогда отмахивался, а теперь слушал сам и очень хотел обсудить эти песни с ней. Несколько раз он порывался ей написать, но так и не решился – она не простит его. Ни за что не простит.
Когда он увидел новость о том, что альбом Ay Yola «Урал-батыр» и сингл «Айхылу» попали в первый раунд голосования «Грэмми» – в категориях «Лучший альбом глобальной музыки» и «Лучшая аранжировка для инструментов и вокала», – первым порывом было отправить ссылку на новость Ире. Отправить? Не отправить? Это же просто новость, ничего личного.
«Она и без тебя видела эту новость, – говорил противный голосок внутри. – И сразу поймёт, что это просто предлог, чтобы завязать разговор».
Но впервые он не стал слушать этот внутренний голос – нажал на кнопку «поделиться» и набрал текст:
«Привет. Ты видела? Ay Yola в первом раунде Грэмми. Две категории».
Она ответила через полчаса: «Видела. Я за них болею».
И завязался разговор – осторожный, как первый шаг по тонкому льду. О том, что «Урал-батыр» они оба слушают запоем, что «Айхылу» – про свет и тьму, про верность себе, и это сейчас почему-то важно. Они переписывались до ночи и ни разу не упомянули ни развод, ни ту девицу. Только музыку. И где-то к концу разговора он вдруг понял, что если не скажет сейчас, то не скажет никогда.
«Ира, я скучаю по тебе. Давай попробуем начать сначала?»
Отправил. И замер. Она прочла сообщение, но ничего не отвечала. Он проверял мессенджер каждую минуту, смотрел на её имя, на две галочки, на пустое поле для ответа. И ждал. Он просто ждал её ответа…
