Едва взглянув на невесту, гости пожимали плечами. Ага. Любовь. Самим-то не смешно? Почти двадцать лет разницы, да и жених — далеко не Аполлон: волос маловато осталось, макушка сверкает уже, мешки под глазами, лоб весь в морщинах. Только что высок и строен — единственный плюс. Не считая хорошей должности и солидного банковского счета, конечно.
И — Полина. Двадцать восемь лет, совершенно модельная внешность: фигура, волосы, реснички, ноготочки. Хоть современные тренды бьюти-технологий по ней изучай. Справедливости ради, надо сказать, что Полина в уходе за собой меру все-таки знала. Никаких накачанных губ, никаких ресниц-опахал: все довольно скромно и… действительно, красиво. Было понятно, что эта девушка сначала думает, а уж потом делает.
Ну да. Так оно и было. Наверное, поэтому Полина до своих лет ни разу не побывала замужем, не успела родить ребенка, занимаясь учебой, карьерой и собственной внешностью. И лишь когда в ее сети попалась такая крупная рыба, как Олег, профессионально «подсекла» добычу.
Олегу было ближе к пятидесяти, чем к сорока. Он давно был разведен, дети выросли, а о повторном браке он даже не задумывался. Зачем? Женского внимания ему и так хватало. Да, не красавец. Зато состоятелен, красноречив, щедр и прекрасно воспитан. Ни одна из его бывших пассий не держала на него зла, он умел расставаться интеллигентно и без взаимных обид. Многие дамы даже продолжали поздравлять его в соцсетях со всеми праздниками. Он вежливо благодарил — и всё.
А Полина… Олег не знал, что на него нашло. Наваждение. Дурман. Звучит, конечно, смешно, но он влюбился как мальчишка. Тем более, девушка была далеко не дурочкой: хорошее образование, умение поддержать разговор, собственные увлечения имеются. А излишняя забота о внешности… Да и пусть! Деньги на это есть, пусть развлекается, пока молодая.
«Ты что, не понимаешь? — друзья Олега крутили пальцем у виска. — Ты для нее — ходячий банкомат. Ну не веришь нам, так хоть на ваше совместное фото посмотри. Это же папа и дочка! Ну не бывает чудес на свете!» — «Не бывает, — улыбался Олег. — Чудес не бывает, а любовь — очень даже.» — «Тогда почему твоя Полина не влюбилась в какого-нибудь дворника? — ехидно подначивали друзья. — Или рабочего на заводе?» — «Не знаю, — легкомысленно пожимал он плечами. — Может, ей с ними неинтересно?» — «Ну да, ну да…» — и доброжелатели, поняв, что все бесполезно, на время отступали. Просто, чтобы понаблюдать.
А наблюдать, действительно, было за чем.
Состоятельный Олег Игоревич имел слабость. Да. Назвать это просто «хобби» было неправильно. Именно слабость: родительская дача. Здесь он практически вырос под строгим надзором деда и бабушки — тогда дача принадлежала им. Здесь он сделал первый шаг, потом благополучно завалившись в куст пионов. Здесь, в дачном пожарном пруду, больше напоминающем большую лужу, он научился плавать. Здесь, под кустом чубушника, первый раз поцеловался с симпатичной рыжей девчонкой. Здесь он учился тому, как при должном уходе из крошечного зернышка, семечка, вырастает большой куст, приносящий плоды.
Ну разве мог он избавиться от этой дачи? Это его жизнь, его воспоминания, его детство. Да и, откровенно говоря, и дед с бабушкой, и родители привили ему любовь к земле, хотя сами были городскими жителями. И сейчас большой начальник, Олег Игоревич сам, своими руками, сажал небольшой огородик, утверждая, что именно при работе на земле он «перезагружает» мозг, а иногда и принимает важное решение: дачный релакс отлично способствует неспешному обдумыванию проблем.
Конечно, родительская дача во многом изменилась со времен детства Олега. Ему было тесно на стандартных шести сотках, поэтому он купил еще три соседних и теперь являлся владельцем квадратного участка размеров в целых двадцать четыре сотки. Был построен новый дом со всеми удобствами, был организован газон и посажены модные туи. Но огород и клумбы остались точно такими же, как были при папе и маме. И каждую весну начальник, перед которым трепетали подчиненные, что-то нежно приговаривая, высаживал рассаду помидор, сеял морковку и зелень.
Сюда часто приезжали и друзья Олега. Кроме шашлыка, хозяин угощал их настоящим пловом из чугунного казана, коптил рыбку и куриные крылышки в коптилке — красота! А еще друзья наслаждались шикарным зрелищем: Полина (уже официальная жена) сидит в плетеном кресле с книжечкой или качается в гамаке с телефоном в руках, пока ее муж шаманит в зоне барбекю или поливает из лейки грядки.
«Полин, а ты чего? — не могли удержаться от подколок друзья Олега. — Ты же теперь здесь хозяйка! Огород — это женское дело.» — «У меня маникюр!» — капризно улыбаясь, демонстрировала Полина изящные длинные пальчики с дорогим покрытием.» Друзья ухмылялись — что и требовалось доказать. Однако Олег почему-то не просто не желал их слушать, а по-настоящему сердился и требовал оставить его жену в покое.
«Это не ваше дело! — горячился он. — Это мое увлечение, и я сам этим занимаюсь. Полина тут вообще ни при чем! Это городская девушка. Отстаньте от нее!»
И друзья, действительно, на какое-то время отстали, однако продолжая сплетничать за спиной Олега. «Седина в бороду… Ничего не соображает от гормонов, — пожимали они плечами. — Бесполезно ему что-то объяснять. Вот как петух клюнет, как здоровье подведет — посмотрим, чего стоит любовь этой девочки!»
Так они говорили и словно напророчили. Через два года после свадьбы Олег заболел. Тяжело. Так, что пришлось делать сложную операцию, а после нее долго восстанавливаться. И, конечно, ему была запрещена нагрузка. То есть, никакого огорода — особо уточнил врач.
Однако в начале мая супруги все-таки отбыли на дачу. Неделю спустя, на вторые майские праздники, двое друзей решили навестить Олега и Полину: им стало неудобно, что они совсем забыли старого приятеля, да и предложить какую-то помощь было бы неплохо.
Едва зайдя на участок, оба товарища замерли, пораженные зрелищем. Красавица-модель Полина в грязном джинсовым комбинезоне и резиновых галошах орала — не кричала, а именно орала — на двух мужиков-работяг и грозила им посадочным совочком. А они, склонив головы и опершись на лопаты, смущенно молчали.
«Это… что?» — словно лишившись голоса, почти прошептал один из друзей, а Олег вдруг расхохотался. — «Это Полюшка работяг строит. Сказала, что вскопать огород сама не сможет — тяжело, но найдет тех, кто это сделает. И не просто сделает, а сделает хорошо. Идеально. Она, вон, и сама уже что-то успела посадить — и морковку, и редиску, и зелень…»
«Но как же так? Она же…» — «Она просто меня любит, — тепло улыбнулся Олег, продолжая наблюдать за женой. — И знает, что здесь мое место силы. Знает, как эти грядки важны для меня. Сказала, что, если мне позволит здоровье, то разрешит мне их пропалывать. Поставит скамеечку, пляжный зонтик от солнца — и будет контролировать, чтобы я не переработал. А, так как поливать ей тяжело, в следующие выходные нам смонтируют на грядках капельный автополив. Не поверите, мужики, — у нас и рассада на подоконниках дома стоит… Просто еще обещали возвратные заморозки, поэтому Полюшка пока ее высаживать не стала. Сказала, что нам торопиться некуда…»
