Ясная летняя ночь медленно опускалась на деревню. После изнуряющего зноя земля наконец начала отдавать накопленное за день тепло, над лугами стелился легкий туман, а в садах терпко пахло спелыми яблоками и цветущим табаком. В окнах один за другим гас свет, только где-то на краю деревни лениво переговаривались собаки, да изредка скрипели старые колодезные журавли, когда запоздалые хозяйки набирали воду.
Не спалось лишь Павлу Ильичу.
Он уже третий час сидел на скамье возле калитки, то и дело поглядывая на пустынную улицу. В руках мужчина вертел старую кепку, а густые седые брови были сдвинуты так сурово, словно он собирался встречать не дочь, а заклятого врага.
Павел был человеком немногословным. Всю жизнь он честно работал, никогда не пил, не гулял, семью обеспечивал как мог. В деревне его уважали за трудолюбие и прямой характер. Только одна беда не давала ему покоя: единственная дочь Катерина слишком рано решила жить своим умом.
— Совсем девчонка от рук отбилась, — в который раз пробормотал он себе под нос.
Дом за его спиной тихо скрипнул. На крыльцо вышла жена.
— Павел, иди ложись, — устало сказала Ольга Федоровна, поправляя на плечах шерстяную шаль. — Может, задержалась у подружек.
— У подружек… — усмехнулся мужчина. — Если бы у подружек. Вся деревня уже судачит, что она вечерами возле стройки крутится.
Женщина тяжело вздохнула.
— Люди любят языками чесать.
— Не без причины, — жестко ответил Павел. — Дыма без огня не бывает.
Ольга ничего не сказала. За тридцать лет совместной жизни она прекрасно изучила мужа. Если уж он что-то решил, переубедить его было невозможно. Она молча вернулась в дом.
Павел снова остался один. Он любил дочь больше собственной жизни, хотя никогда не умел говорить об этом. Вместо ласковых слов были запреты, вместо объятий суровые замечания, вместо доверия постоянный контроль. Ему казалось, что именно так и должен вести себя настоящий отец.
«Потом спасибо скажет», — часто повторял он самому себе.
Когда на горизонте появилась стройная девичья фигура, сердце мужчины невольно дрогнуло.
Катерина осторожно шла по дороге, стараясь ступать как можно тише. Она даже сняла босоножки и несла их в руках, чтобы каблуки не стучали по утрамбованной земле. Девушка надеялась незаметно проскользнуть домой, пока родители спят.
Но стоило ей открыть калитку, как в темноте прозвучал суровый голос:
— Нагулялась?
Катерина вздрогнула всем телом.
— Папа? — испуганно произнесла она. — Ты почему не спишь?
— А ты почему домой под утро являешься?
Девушка устало прикрыла глаза.
— Мне скоро девятнадцать лет. Неужели ты всю жизнь собираешься меня караулить?
— Если понадобится, буду всю жизнь, — твердо ответил Павел. — Быстро домой. Или опять к этим приезжим бегала?
Щеки Кати вспыхнули.
— Нет. Мы с девочками возле клуба сидели.
— Не ври мне.
— Я не вру!
— Смотри, узнаю правду, запру в погребе, чтобы дурь из головы вышла.
В этот момент распахнулось окно.
— Замолчите оба! — сердито крикнула Ольга Федоровна. — Уже полдеревни разбудили! Катька, совсем совесть потеряла! Люди только о тебе и говорят. Всем известно, что ты с тем строителем вечерами гуляешь.
Катерина подняла голову.
— Пусть говорят, — спокойно ответила она. — Я никого не обманываю и ничего плохого не делаю.
— Не тебе решать, что плохо! — вмешался отец. — Пока живешь в моем доме, будешь делать так, как я скажу.
Катерина ничего не ответила. Она лишь молча прошла мимо родителей, но внутри все кипело.
Последние два месяца ее жизнь словно разделилась на две части.
До встречи с Русланом все было привычно и понятно. Дом, огород, работа, разговоры соседей, редкие танцы у клуба. Она уже почти смирилась с тем, что однажды отец выдаст ее за Егора, сына богатого фермера.
Егор был хорошим человеком. Высокий, крепкий, работящий. Только сердце рядом с ним молчало.
А потом в деревню приехали строители. Руслана Катя увидела случайно. Он помогал пожилой женщине донести тяжелые ведра до калитки. Улыбнулся ей так тепло, словно они были знакомы всю жизнь.
И в тот самый миг мир вокруг неожиданно изменился. Потом были случайные встречи, разговоры возле реки. Долгие прогулки под звездами.
Руслан рассказывал о дедушке, который вырастил его после смерти родителей, о своем доме, о мечте построить большую мастерскую. Катя слушала и чувствовала, что рядом человек, который видит в ней не будущую хозяйку чужого дома, а живую девушку со своими мечтами.
Однажды вечером они сидели на берегу. Река тихо несла воду, отражая луну.
— Катюша, — негромко сказал Руслан, осторожно беря ее за руку, — поедем со мной.
Она испуганно посмотрела на него.
— Отец никогда не отпустит.
— Мы ведь не крепостные.
— Для него это одно и то же.
Руслан улыбнулся.
— Тогда я останусь здесь, пока не уговорю его.
Катя грустно покачала головой.
— Ты просто не знаешь моего отца.
Парень внимательно посмотрел ей в глаза.
— Зато я знаю тебя. И знаю, что без борьбы мы не сдадимся.
На следующее утро Павел Ильич поднялся раньше обычного. Еще не успели пропеть первые петухи, а он уже стоял во дворе, умываясь ледяной водой из умывальника. Его лицо было сосредоточенным, словно впереди ожидала не обычная беседа, а важная сделка.
Ольга Федоровна молча наблюдала за мужем через окно кухни. Она давно поставила тесто на пироги, хотя сама не была уверена, что поступают они правильно. Сердце матери подсказывало одно, а страх перед людской молвой заставлял соглашаться с мужем.
— Думаешь, не поздно еще? — тихо спросила она, когда Павел вошел в дом.
— Не поздно, — уверенно ответил он. — Пока дочь не натворила беды окончательно, нужно решать вопрос.
— А если она опять заупрямится?
Павел только махнул рукой.
— Перебесится. Молодость быстро проходит, а семья остается.
В это время Катерина сидела у окна своей комнаты. Она слышала каждое слово родителей, но даже не пыталась вмешиваться. За последние недели она слишком хорошо поняла: говорить с ними бесполезно. Они словно жили в другом мире, где любовь ничего не значила, а судьбу человека определяли родители и соседи.
Перед глазами снова возник вчерашний вечер. Руслан крепко держал ее за руку.
— Я скоро закончу работу, — говорил он, улыбаясь. — Еще недели две-три, и можно будет ехать домой. Только не бойся. Я сначала сам поговорю с твоим отцом.
Катя тогда грустно покачала головой.
— Он тебя даже слушать не станет.
— Значит, буду говорить столько, сколько понадобится.
Она улыбнулась.
— Ты упрямый.
— Ради тебя могу быть еще упрямее. —Воспоминание больно кольнуло сердце.
Катя вдруг поняла, что времени почти не осталось. Если отец действительно договорится с Егором, отказаться будет гораздо труднее.
Днем Павел Ильич отправился к соседнему двору. Семья Егора жила зажиточно. Новый кирпичный дом выделялся среди остальных деревенских изб, возле ворот стоял новенький трактор, а во дворе уже заканчивали строить просторный сарай.
Отец Егора встретил Павла радушно.
— Проходи, сосед. Давненько не заходил.
Мужчины устроились под навесом. Разговор получился недолгим.
— Что скажешь? — спросил Павел.
Хозяин улыбнулся.
— А что тут говорить? Мы давно были бы рады породниться.
Егор, услышав свое имя, вышел из дома. Высокий, крепкий парень сразу понял, зачем пришел сосед. Он покраснел, опустил глаза и тихо сказал:
— Если Катя согласится… я буду счастлив.
Павел довольно улыбнулся.
— Согласится. Это уж моя забота.
Домой Павел возвращался в прекрасном настроении. Едва переступив порог, он громко позвал жену:
— Мать! Готовься! Завтра вечером гости будут.
Ольга вытерла руки о передник.
— Какие еще гости?
— Сваты! Егор придет с родителями.
Женщина перекрестилась.
— Слава Богу…
Катерина, услышав эти слова, побледнела. Казалось, стены комнаты начали медленно сжиматься вокруг нее. Она выбежала в кухню.
— Мам, пап, вы не можете так поступать!
Павел нахмурился.
— Почему не можем?
— Потому что это моя жизнь!
— Вот именно поэтому и можем, — спокойно ответил отец. — Мы плохого тебе не желаем.
— Я не люблю Егора!
— Полюбишь.
— Не полюблю!
Ольга подошла к дочери и осторожно взяла ее за плечи.
— Катенька, любовь приходит со временем. Я ведь тоже выходила за твоего отца без любви. —Женщина ласково улыбнулась мужу.— А теперь лучше человека для меня нет.
Катерина резко освободилась.
— Но я не ты!
— Хватит! — повысил голос Павел. — Завтра приедут люди. Позорить нас не смей.
В комнате повисла тяжелая тишина. Катя почувствовала, что еще немного и задохнется. Она вдруг вспомнила слова деревенских женщин, которые часто говорили, что беременную девушку никто силой замуж не отдаст за другого.
Мысль вспыхнула неожиданно. «Это единственный выход… Только так они перестанут меня заставлять».
Она глубоко вдохнула.
— Я не могу выйти за Егора.
Павел медленно поднял глаза.
— Это еще почему?
Катя закрыла глаза всего на мгновение.
— Потому что… я беременна.
Ольга ахнула и схватилась рукой за сердце.
— Господи…
Павел побледнел так резко, словно из него разом ушла вся кровь.
— От кого?
Ответ прозвучал почти шепотом:
— От Руслана.
Несколько секунд никто не двигался. Было слышно только громкое тиканье старых часов. Потом Павел резко ударил кулаком по столу. Стаканы подпрыгнули.
— Опозорила!
Он тяжело дышал, не находя слов. Ольга без сил опустилась на стул и заплакала.
— За что нам такое наказание?..
Катерина стояла неподвижно. Каждое слово родителей больно било по сердцу, но она убеждала себя, что иначе было нельзя. «Пусть лучше сейчас будет скандал, чем потом меня заставят выйти за нелюбимого», — думала девушка.
Павел неожиданно встал. Не сказав больше ни слова, он быстро вышел во двор. Хлопнула калитка.
— Куда он? — испуганно прошептала Ольга.
Катя пожала плечами. Она была уверена, что отец просто пошел успокаиваться. Никогда еще она так жестоко не ошибалась.
Всю ночь девушка почти не спала. Несмотря на переживания, под утро ей стало немного легче.
«Завтра расскажу обо всем Руслану, — думала она, улыбаясь сквозь слезы. — Посмеемся вместе над моей выдумкой. Потом он поговорит с папой, и все обязательно наладится».
Утром Катерина проснулась с тяжелой головой. Ночь прошла без сна. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникало лицо Руслана, доброе, открытое, немного смешливое. Она вспоминала, как он обещал никогда не оставлять ее одну, как мечтал построить дом, посадить сад, завести большую собаку. Эти простые разговоры казались теперь самым дорогим, что было в ее жизни.
Девушка быстро умылась, заплела косу и долго стояла перед маленьким зеркалом, висевшим на стене. Она улыбнулась своему отражению.
— Сегодня все исправлю, — тихо сказала Катя самой себе. — Он сначала рассердится, конечно, а потом поймет. Не может не понять.
На стройке с самого утра кипела работа. Стучали молотки, гудела бетономешалка, мужчины переговаривались между собой. Все было как обычно, только одного человека здесь не было.
Катерина торопливо подошла к вагончику прораба.
— Здравствуйте, дядя Толя! — стараясь улыбнуться, сказала она. — Позовите, пожалуйста, Руслана.
Мужчина медленно поднял голову от каких-то бумаг. Его обычно добродушное лицо сегодня казалось непривычно суровым.
— Зачем он тебе? — спросил прораб после долгой паузы.
Катя растерялась.
— Мне поговорить с ним нужно.
— Поздно разговаривать.
Сердце девушки тревожно сжалось.
— В каком смысле?
— Уехал он.
Она сначала даже не поняла услышанного.
— Как… уехал?
— Вот так. Рано утром сел в автобус и уехал домой.
Катерина побледнела.
— Не может быть… Он же обещал…
Прораб тяжело вздохнул.
— Обещал. Пока не узнал правду.
— Какую правду?
Мужчина внимательно посмотрел ей в глаза.
— Вчера вечером твой отец приходил. —У девушки перехватило дыхание.— Искал Руслана. Кричал на всю стройку, что парень обязан жениться на тебе. Говорил, что ты ребенка ждешь.
Катерина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она машинально ухватилась рукой за деревянный столб.
— Господи…
Перед глазами все поплыло. Она вдруг отчетливо представила Руслана. Он стоит перед разгневанным Павлом Ильичом и слышит страшные слова: «Катя беременна».
Но ведь они даже ни разу не переступили той черты, за которой начинается близость. Руслан наверняка решил, что она встречалась еще с кем-то. Что все его чувства были лишь игрушкой. Что она смеялась над ним.
От этой мысли девушке стало так больно, что хотелось закричать.
— Дядя Толя, — прошептала она дрожащими губами, — вы не понимаете… Это неправда…
— Что неправда?
— Я… я солгала…
Прораб нахмурился.
— Как это?
Слезы сами покатились по ее щекам.
— Я не беременна… Я сказала так только потому, что родители хотели выдать меня за другого…
Мужчина долго молчал. Потом устало потер лицо ладонью.
— Эх, девочка…
— Он ничего не знает! Он ведь поверил…
— Конечно, поверил. А как иначе? Парень тебя любил.
Катя закрыла лицо руками. Ей казалось, что сердце сейчас разорвется.
— Дайте мне его адрес, — взмолилась она. — Пожалуйста! Я все объясню. Он должен узнать правду.
Прораб отвернулся.
— Нет.
— Почему?
— Потому что нечего человеку душу еще раз рвать.
— Но он ошибается!
— Ошибается, — согласился мужчина. — Только эту ошибку не я придумал.
— Умоляю вас… —Она уже не стеснялась слез.— Я жить без него не смогу…
Прораб тяжело поднялся.
— Уходи, Катя. Не знаю я никакого адреса.
Она поняла, что больше просить бесполезно. Опустив голову, девушка медленно вышла со стройки.
Дорога домой показалась бесконечной. Катерина поняла, как страшно жить с мыслью, что собственными руками разрушила свое счастье. Она вспоминала каждую встречу с Русланом. Его слова: «Я не уеду без тебя».
Он не нарушил обещания. Это она сама заставила его уехать.
Два дня Катя почти не выходила из своей комнаты. Она сидела возле окна и часами смотрела на дорогу, словно надеялась, что Руслан вдруг вернется. Но дорога оставалась пустой.
Есть она почти перестала. Ольга Федоровна несколько раз приносила дочери тарелку с супом, молоко, свежие пирожки, однако Катя лишь молча качала головой.
На третье утро мать не выдержала. Она присела рядом с дочерью.
— Катенька, хватит себя мучить. Видишь, каким человеком оказался этот твой приезжий. Как только узнал про ребенка, сразу сбежал.
Катя медленно повернулась к матери. Ее глаза были красными от бессонных ночей.
— Он не сбежал.
— А что же сделал?
— Он поверил.
Ольга не поняла этих слов.
— Какая теперь разница? Его нет.
Женщина немного помолчала. Потом тихо сказала:
— Нужно думать, как жить дальше.
Катя насторожилась.
— О чем ты?
— О ребенке.
Девушка вздрогнула. Она совсем забыла, что родители до сих пор считают ее беременной.
— Послушай меня внимательно, — продолжила мать. — Ты должна помириться с Егором. Он парень хороший, добрый. Если свадьбу сыграть быстро, а ребенок родится раньше срока… скажем людям, что семимесячный.
Катерина медленно поднялась. Она не верила собственным ушам.
— Мама… ты сейчас серьезно? Ты предлагаешь обмануть человека на всю жизнь?
— Ради семьи иногда приходится чем-то жертвовать.
— Ради семьи или ради соседей?
Ольга вспыхнула.
— Мы всю жизнь честно прожили. Не позволим людям над нами смеяться.
Катя долго смотрела на мать. Ей вдруг стало страшно. Не от предложенной лжи, а от того, что родной человек действительно не понимал, насколько больно ей сейчас.
— Тебе правда важнее деревня, чем я? — тихо спросила девушка.
Ответить Ольга не успела. За дверью послышались тяжелые шаги. Павел Ильич, который все это время молча слушал разговор, вошел в комнату.
На его лице появилась довольная улыбка. Он был уверен, что теперь дочь наконец согласится подчиниться его воле.
Павел Ильич стоял в дверях, широко расставив ноги, словно хотел преградить дочери дорогу.
— Значит, уходишь? — холодно спросил он, наблюдая, как Катерина складывает в старую дорожную сумку несколько платьев, теплую кофту и фотографии, которые лежали в ящике комода.
Девушка даже не обернулась.
— Ухожу.
— И куда же?
— Туда, где меня хотя бы выслушают.
Ольга Федоровна заплакала.
— Катенька, не дури. Остынь. Через пару дней сама вернешься.
Катя застегнула сумку и только тогда посмотрела на родителей. За эти несколько дней она словно повзрослела на несколько лет. Исчезла прежняя доверчивая девушка, которая надеялась, что отец когда-нибудь поймет ее. Вместо нее стояла молодая женщина с усталыми глазами, в которых уже не осталось слез.
— Вы ни разу не спросили, счастлива ли я, — тихо сказала она. — Вам было важно только одно: чтобы люди не судачили. Так вот, живите спокойно. Я больше не стану портить вашу репутацию.
— Пока ты ешь мой хлеб, будешь жить по моим правилам! — сердито бросил Павел.
Катерина горько улыбнулась.
— Вот поэтому я и ухожу. —Она подняла сумку.— Не ищите меня. Когда-нибудь, может быть, вы поймете, что дочь — это не вещь, которую можно отдать тому, кого выбрали родители.
Павел отвернулся. Ему хотелось остановить ее, но гордость оказалась сильнее.
— Иди, — глухо произнес он. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.
Катя ничего не ответила. Она вышла за калитку и, не оглядываясь, пошла по пыльной дороге в соседнюю деревню. Только когда родной дом скрылся за поворотом, девушка дала волю слезам.
Дом Киры Никитичны стоял на самом краю деревни. Невысокий, с голубыми ставнями, утопающий в мальвах и георгинах, он всегда казался Катерине самым уютным местом на земле.
Стоило открыть калитку, как навстречу выбежал старый пес Буян, лениво вильнул хвостом и сразу узнал хозяйскую внучку. Из открытого окна тянуло ароматом свежих пирожков, мяты и сушеной душицы. Катя переступила порог.
— Бабушка…
Кира Никитична подняла голову от теста. Увидев внучку с дорожной сумкой, она сразу все поняла. Ни о чем не спрашивая, женщина крепко прижала девушку к себе.
И только тогда Катерина разрыдалась. Она плакала долго, как плачут дети, когда уже не остается сил держаться. Старушка гладила ее по волосам.
— Поплачь, родная. Иногда слезы лечат лучше любых слов.
Позже они сидели за круглым столом. Самовар тихо шумел, в чашках дымился душистый чай, но Катя почти не притрагивалась к нему.
Она подробно рассказала обо всем. О встрече с Русланом. О разговоре отца с любимым. О том, как напрасно искала его на стройке.
Кира Никитична слушала молча. Лишь иногда тяжело вздыхала. Когда внучка закончила, в комнате надолго повисла тишина.
— Значит, все потеряно… — безжизненно произнесла Катя. — Видно, такая у меня судьба.
Старушка покачала головой.
— Не говори так.
— А что мне остается?
— Искать.
Катя удивленно посмотрела на бабушку.
— Как искать? Я даже не знаю, где он живет.
Кира Никитична задумчиво посмотрела в окно.
— Когда-то и мне казалось, что все кончено. —Она улыбнулась каким-то своим воспоминаниям.— Твой дед тоже однажды исчез почти на год. Тогда его несправедливо обвинили в краже, и он уехал работать далеко на Север. Все в деревне твердили, чтобы я забыла его и выходила за другого.
— И что ты сделала?
— Поехала искать.
— И нашла?
Старушка ласково улыбнулась.
— Иначе тебя бы сейчас не было на свете.
— Но я ведь даже адреса не знаю.
— А ты в сельсовет ходила?
— Нет…
— Напрасно. Все приезжие оформлялись через них. Значит, документы у них есть.
На следующее утро Катя отправилась в сельсовет. Председатель сначала долго ворчал.
— Не положено чужие данные выдавать.
Но, увидев отчаяние девушки, все-таки сжалился.
— Ладно… Только никому не говори, откуда узнала.
Он достал папку. Через несколько минут перед Катей лежал листок с адресом Руслана. Девушка смотрела на него так, словно держала в руках последнюю надежду.
Спустя два дня она уже ехала в старом автобусе через несколько районов. За окном мелькали поля, перелески, маленькие деревушки. Всю дорогу Катя думала только об одном: «Лишь бы успеть… Лишь бы он меня выслушал…»
Когда автобус остановился, сердце застучало так громко, что ей казалось, его слышат прохожие. Дом оказался небольшим, но очень ухоженным. Во дворе цвели астры. Под яблоней стояла старая деревянная лавка.
Громко залаял пес. Через минуту из дома вышел пожилой мужчина.
— Добрый день, дочка, — приветливо сказал он. — Ты кого ищешь?
— Мне нужен Руслан.
Старик внимательно посмотрел на девушку.
— А ты кто ему будешь?
— Знакомая…
Он тяжело вздохнул.
— Нет его.
У Кати похолодели руки.
— Как… нет?
— Уже почти год дома не был. После той стройки снова на заработки уехал. Один раз только сообщение прислал. Написал, что жив, здоров и чтобы я не переживал.
Катерина почувствовала, как земля снова уходит из-под ног. Она все-таки опоздала. Старик заметил ее растерянность.
— Да ты заходи. С дороги устала, наверное.
За чашкой чая дед долго расспрашивал девушку о деревне, где работал Руслан. По его глазам Катя поняла, что он догадался: эта незнакомка приехала не случайно.
Прощаясь, старик неожиданно сказал:
— Если судьба вас свела однажды, она сведет и во второй раз. Только не переставай верить.
Когда Катерина вернулась к бабушке поздним вечером, солнце уже клонилось к закату. Она медленно открыла калитку. Во дворе было непривычно тихо.
Сделав несколько шагов, девушка увидела на веранде две фигуры. Кира Никитична наливала чай. А напротив нее, уронив голову на сложенные руки, сидел человек, которого Катя не переставала любить ни на один день.
Руслан поднял глаза. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Никто не мог произнести ни слова.
В этом молчании были боль, обида, долгие дни разлуки и надежда, которая, вопреки всему, не умерла.
Кира Никитична тихонько поднялась из-за стола.
— Пойду-ка я пироги из печи достану, — с улыбкой сказала она и незаметно вышла в дом.
Руслан медленно подошел к Катерине.
— Значит… ты все-таки нашла меня?
Девушка покачала головой.
— Нет… Это судьба нашла нас. —Она заплакала.— Прости меня… Я солгала тогда… Не было никакого ребенка… Я просто хотела спастись от чужой воли, а потеряла тебя…
Руслан долго смотрел ей в глаза. Потом осторожно обнял.
— Знаешь, дед всегда говорил мне одну вещь, — тихо произнес он. — Если любовь настоящая, она обязательно пройдет через испытания. Главное, не перестать искать друг друга. —Катерина прижалась к нему еще крепче.
А далеко, в другой деревне, Павел Ильич вышел вечером к калитке и долго смотрел на пустую дорогу. Только теперь он понял, что страшнее людских пересудов бывает лишь одно: потерять собственного ребенка из-за собственного упрямства.
Иногда родители думают, что лучше знают, как должна сложиться судьба детей.
