Инна замерла на пороге летней веранды и уставилась на чудовищный натюрморт.
На свежевымытом полу из светлой доски красовались комья жирной черной земли. В углу громоздились оцинкованные вёдра. Рядом валялись подгнившие доски, кусок ржавой сетки, облезлая стремянка и огромный, источающий кислый запах мешок с навозом.
Они с Олегом купили этот дом три года назад. Влезли в немалые долги, экономили буквально на всем, чтобы привести развалюху в божеский вид. Участок примыкал ровно к огороду тетки мужа, Раисы Васильевны. Калитка в сетке-рабице между ними всегда была открыта. Так исторически сложилось.
Сначала тетка заходила за солью. Потом стала приносить свою рассаду на их солнечную сторону. К середине мая она заняла половину ступенек своими деревянными ящиками. А к этому утру просто превратила просторную светлую веранду молодых в свой личный сарай.
Инна молчала ровно до того момента, пока не споткнулась о чужой мешок, едва не порвав домашние штаны о торчащую проволоку.
Она решительно развернулась и шагнула в кухню.
— Олег!
Муж увлеченно листал ленту в телефоне, заедая яичницу куском хлеба. Он нехотя оторвался от экрана.
— Чего шумишь с утра пораньше?
— Иди посмотри, во что превратилась наша зона отдыха, — сухо обронила Инна.
Олег обтер ладони о бумажную салфетку. Вышел на крыльцо, поежился от утренней прохлады и уперся взглядом в пирамиду из грязных ящиков.
— Ну а что такого? — миролюбиво протянул он.
— Тетка же. Неудобно ссориться. У нее там на участке тень сплошная от старых яблонь, вообще ничего толком не растет.
— Неудобно на потолке спать.
Инна скрестила руки, но вовремя одернула себя и просто спрятала их в карманы кофты.
— Мы здесь журнальный столик поставить хотели. Качели для отдыха. Я этот пол вчера два часа отмывала! А тут филиал колхозного рынка. Этот мешок воняет так, что в кухню тянет.
— Инн, ну не начинай, а? — муж недовольно скривился.
— Она меня с ложечки кормила, когда я мелкий был. Родня. Пусть стоят эти ведра, кому они мешают?
Оно и понятно. Олег всегда избегал острых углов. Ему было проще стерпеть, сделать вид, что проблемы нет, уступить кому угодно, лишь бы никто не повышал голос и не требовал от него решительных действий.
— Мешают мне.
— Знаешь, дорогая, — голос Олега приобрел вкрадчивые нотки.
— Ты забываешь, как она нам помогала. Когда мы только расписались, кто нам десятку на стиралку дал, чтобы мы на руках не стирали? Тетя Рая! А ты теперь из-за пары ящиков бучу поднимаешь.
— Я эту десятку отдала ей ровно через месяц со своей первой же зарплаты! — парировала Инна.
— И слушать упреки про эту несчастную стиралку до пенсии не собираюсь. Моя территория. Мои правила.
Она спустилась по ступенькам. Подошла к сетке-рабице и громко окликнула соседку.
Раиса Васильевна вынырнула из поликарбонатной теплицы. На ней была выцветшая хлопковая рубаха, на голове красовался цветастый платок. Она стряхнула землю с брезентовых рукавиц и не спеша подошла к забору.
— Чего шумишь, соседушка? — лукаво прищурилась тетка.
— Раиса Васильевна, — Инна старалась говорить ровно.
— Я вас очень прошу. До вечера чтобы ваших вещей на нашей веранде не было. Ящики, ведра, удобрения — забирайте все.
Тетка выпрямилась. Улыбка мигом слетела с лица. Она зыркнула исподлобья.
— Это еще почему?
— Потому что это наша веранда.
Инна не отвела взгляд.
— Мы здесь отдыхать планируем, а не склад устраивать.
— Ишь ты, фифа какая! — рявкнула Раиса.
Она сдернула рукавицу. На пальце хищно блеснул массивный лаковый перстень с камнем.
— Отдыхать она планирует! А рассада моя где стоять должна? Олежка мне сам разрешил!
— Олег может разрешать что угодно в своей машине или на работе.
Инна не отступала.
— А здесь я хозяйка. Давайте без этого. Забирайте свои ведра отсюда.
Раиса Васильевна гневно вскинулась.
— Родня называется! Да я вас все детство пестовала! Десятку вам давала, когда вы с голоду пухли!
— Долг мы вам вернули через месяц, Раиса Васильевна, — чеканя слова, произнесла Инна.
— А ты, вертихвостка городская, пришла на все готовое и порядки свои устанавливаешь? — не унималась тетка.
Она вцепилась пальцами в ячейки рабицы.
— Это дом Олежки! А ты тут на птичьих правах!
— Я этот дом на свои декретные и годовые премии до ума доводила, — припечатала Инна.
— Крышу перекрывала и полы меняла, пока ваш Олежка работу искал. Времени вам до восьми вечера. Потом я все это просто выставлю за калитку.
— Только попробуй! — заголосила тетка.
Она замотала головой так, что платок едва не слетел.
— Удумала тоже! Ничего я убирать не буду. Олежка! Оля-я-я! Иди сюда, посмотри на свою жену!
Олег вывалился на крыльцо. Растерянно посмотрел на жену, потом на раскрасневшуюся тетку.
— Тетя Рая, ну правда, — виновато забухтел он.
— Ну заберите вы ящики. Мы там правда стол хотели поставить. Инна ругается.
— Стол они хотели! — издевательски передразнила Раиса.
— Покушали бы и в доме на кухне! Ничего с вами не случится. А мне урожай спасать надо! Слабый ты мужик, Олежка. Баба тобой крутит как хочет.
Тетка гордо развернулась и потопала к своей теплице. Калитка хлопнула с такой силой, что с яблони посыпались зеленые листья.
Инна не стала скандалить дальше. Смысла не было. Она вернулась в дом и принялась за работу за ноутбуком.
Ближе к обеду Инна вышла на кухню за водой. Через приоткрытое окно она услышала приглушенные голоса. Олег стоял у калитки и о чем-то шептался с теткой.
— …да пусть стоят до осени, теть Рай.
Голос мужа звучал заискивающе.
— Попсихует и перестанет. Вы же знаете ее, вспыльчивая. Я сам ей вечером скажу, что мы договорились. Не таскайте тяжести.
— Вот и молодец, Олежка, — елейным голосом отозвалась Раиса Васильевна.
— Мужик в доме хозяин, а не эта городская истеричка.
Инна замерла с чашкой в руке. Значит, вот так. Мужик в доме хозяин. Договорились они.
Она молча поставила чашку на столешницу. Скандалить не пошла. Дождалась вечера.
Ровно в восемь ноль-ноль Инна надела старые кроссовки, натянула хозяйственные перчатки и вышла на веранду. Олег в это время смотрел ролики в гостиной.
Она начала методично вытаскивать чужое добро. Ящики с рассадой, тяжеленные оцинкованные ведра, грязные доски. Она аккуратно, стараясь не рассыпать землю на дорожке, выставляла все это прямо на плитку Раисы Васильевны. Прямо за общую калитку.
Злополучный мешок с навозом оказался неподъемным. Инна уперлась ногами в ступеньку и потащила его волоком. Пленка зашуршала по доскам.
Соседская дверь распахнулась. Раиса Васильевна вылетела во двор как ошпаренная. За ее спиной маячила соседка Клавдия, видимо, зашедшая на чай.
— Ты что творишь, дрянь такая?! — истошно завопила тетка.
— Я же сказала: до восьми вечера. Время вышло, — сухо отозвалась Инна.
Она спихнула тяжелый мешок за линию калитки.
— Олежка! — тетка перешла на ультразвук.
Олег выскочил из дома. Увидел гору теткиных вещей на дорожке и втянул голову в плечи.
— Инн, ты с ума сошла? — судорожно зашептал он, подбегая к жене.
— Я же с ней договорился! Я же просил подождать до осени!
— Ты договорился — ты и жди до осени, — громко ответила Инна, чтобы слышала и тетка, и Клавдия.
— А на моей веранде этого хлама не будет.
— Бессовестная! — надрывалась Раиса Васильевна, размахивая руками.
— Я на вас порчу наведу! Я прокляну этот дом! Вы еще приползете ко мне за картошкой!
Инна молча захлопнула калитку. Сняла перчатки, бросила их в мусорное ведро и ушла в дом.
Ночью спали плохо. Олег ворочался, громко вздыхал и пытался воззвать к совести.
— Как мы теперь жить тут будем? — нудил он в темноте.
— Это же ад начнется. Она же каждый день через сетку проклятия слать будет. Родня же. Зачем ты так жестко?
— Спи, Олег, — оборвала Инна.
Она уже всё решила.
Буря грянула ровно в восемь утра. Но началась она не с криков Раисы.
Со стороны улицы раздался тяжелый гул мотора. Заурчал грузовик. Потом звонко лязгнул металл. Инна накинула ветровку и вышла на крыльцо.
Бригада из трех крепких парней в рабочих комбинезонах уже споро выгружала металлические столбы и огромные листы коричневого профнастила. Старший с планшетом подошел к воротам.
— Хозяева! Размечать линию будем прямо по старой сетке?
— Да, — кивнула Инна.
Она достала из кармана телефон.
— Перевод за работу я вам сейчас скину, материалы оплачены.
Калитка с соседнего участка чуть не слетела с петель от мощного пинка. Раиса Васильевна влетела во двор. Без платка, растрепанная, с перекошенным от ярости лицом.
— Это что такое?! — запричитала тетка, указывая дрожащим пальцем на рабочих с буром.
— Вы что это тут устроили, ироды?!
— Забор ставим, — Инна спустилась со ступенек.
Она сунула руки в карманы ветровки.
— Глухой. Два метра высотой. Чтобы тень от него на ваши драгоценные помидоры падала.
— Какой забор?! — Раиса побагровела так, что стала сливаться с цветом будущей ограды.
— У нас тут калитка всю жизнь была! Мы же одна семья! Мы же не чужие люди, чтобы железом отгораживаться!
— Чужие, Раиса Васильевна, — отбрила Инна.
— С сегодняшнего дня — совершенно чужие. Мне вертихвостки на моем участке не нужны.
— Да я… да мы… — слова застряли у тетки в горле.
Она беспомощно оглянулась на рабочих. Парни уже заводили бензобур прямо по линии старой рабицы, нимало не смущаясь семейных разборок.
— Олег! Оле-е-ег! Выходи немедленно!
Олег буквально вывалился из дверей. Все в той же домашней одежде. Он переводил испуганный взгляд с жены на тетку, потом на растущую гору металла у ворот.
— Инн, ты чего? — голос мужа подвел, превратившись в писк.
— Ну правда. Деньжищи такие убухала. Из заначки взяла? Зачем забор-то глухой?
— Затем, Олег, что у меня нет сил жить в проходном дворе.
Инна подошла к мужу вплотную.
— Я хочу выходить на свою веранду в халате и не спотыкаться о чужой навоз. И не слушать, как меня обсуждают с Клавдией.
— Но это же тетя Рая! — попытался воззвать к совести муж.
Он понизил голос до отчаянного шепота.
— Как мы в глаза ей смотреть будем?
— Можешь смотреть ей в глаза через калитку на улице, — ядовито ответила Инна.
— Если тебе так сильно нужна эта пуповина — собирай вещи и переезжай жить к ней в теплицу. Я тебя не держу. А я буду жить на своей закрытой территории.
Рабочий завел инструмент. Оглушительный рев мотора мгновенно заглушил возмущения Раисы Васильевны.
Тетка постояла еще минуту, картинно всплеснула руками. Попыталась что-то крикнуть сквозь шум, но плюнула под ноги. Она развернулась и ретировалась на свою половину, громко хлопнув дверью дома.
— Ты с ума сошла, — пробурчал себе под нос Олег, глядя, как огромный бур вгрызается в землю.
— Вся родня гудеть будет, что мы отгородились.
— Пусть гудят, — Инна развернулась и пошла к дому.
Олег проглотил слова. Ссориться с теткой ему было страшно, но перспектива собирать вещи и уезжать из отремонтированного уютного дома пугала еще больше. Он постоял немного у крыльца и послушно поплелся на кухню.
Спустя неделю высокий коричневый забор намертво скрыл соседский огород.
На отмытой летней веранде стоял новый журнальный столик, два плетеных кресла и тарелка с горячими сырниками. Инна пила утренний кофе и смотрела на чистый светлый пол.
Никакого навоза. Никаких чужих ящиков. И, главное, никакой тети Раи с ее вечными нравоучениями.
Олег вышел из дома, потягиваясь со сна. Уселся во второе кресло, взял сырник и покосился на глухую металлическую стену.
— Знаешь, — задумчиво сказал муж, откусывая выпечку.
— А без калитки как-то даже сквозняков меньше стало. Уютнее.
Инна усмехнулась и подлила ему кофе.
